Кодекс Сириуса Блэка

~~~

Правило 10.

Кому-то проще промолчать, чем сказать правду.

Но мне легче сказать всё, что думаю, чем молчать.

~~~

Сириус сидел на краю стола, крутя в пальцах перо. Бекка стояла у стены, просматривая доклад, и только изредка поднимала взгляд, чтобы оценить попытки стажёра пробиться в его мысли. Парень напротив морщился, стискивал зубы, потел, снова пытался войти глубже. — Кингсли, не напрягайся, — ровно подсказала Бекка. — Да и не… — раздражённо буркнул стажёр и снова уставился на Сириуса. Именно в этот момент в дальнем коридоре будто кто-то железом провёл по стене. Звук был тихим. Но Бекка скривилась. Она вообще не любила посторонние звуки. — Не отвле… — чуть было не произнёс Сириус.  По Министерству ударил вой тревоги. Густой, как магический рокот из-под земли. — На выход! — рявкнула Бекка. Они втроём выскочили в коридор — и их ударила в лицо волна хаоса. На дальнем конце главного холла закручивалась тёмная воронка — словно кто-то пытался прорвать пространство. Свет мигал. Маги бежали. Бумаги летали вихрем. Пол под ногами вибрировал, как будто у Министерства стучало сердце.  — Клэфф! — Сириус схватил её за первый попавшийся край одежды. — Подожди! Она резко вырвала руку: — Они пришли за ней! Я что-то упустила! — За кем?! — воскликнул Кингли. Бекка повернулась к нему — лицо бледное, но глаза жёсткие. — За Беллой! Я должна понять… что недосмотрела. Мне нужны её глаза. На секунду. Он хотел сказать «нет». Он хотел вцепиться в неё и не пустить. Но она посмотрела на него так, как смотрят люди, которые спрашивать не собирались. Сириус выдохнул сквозь зубы: — Ладно. Тогда я иду с тобой. Кингли хотел возразить, но в этот момент коридор перед ними взорвался клубами чёрного дыма. — Обходной! — крикнула Бекка, и они нырнули в боковой проход. Тут было тише. Только дрожь стен и глухие удары магии — как отдалённые раскаты бури. Они бежали друг за другом, не разделяясь — так быстро, что Сириус слышал только биение крови в ушах и стук её каблуков. На повороте что-то блеснуло. Бекка резко остановилась и подняла палочку. Через секунду из дыма вышел Пожиратель — в золотой маске, в чёрной мантии, как из тени. Он поднял руку. Заклинание вылетело раньше, чем они услышали его. Неизвестное. Резко-зелёное. Рвущее магию изнутри. — Нет! — Сириус бросился вперёд автоматически. Бекка резко вскинула руку, тихо прошептав «Остолбеней». В её грудь ударило заклинание Пожирателя, а через секунду он завалился от её заклинания.  Сириус не успел прикрыть её, Бекка пошатнулась, но тут же рванула вперёд через трещащие от магии стены, через падающие светильники, через вытоптанные ступени. Коридор вывел их прямо к камерам временного содержания. Там был ад. Фрэнк и Джеймс стояли спина к спине — в клочьях дыма. Сражались с двумя Пожирателями. Один — в маске. Второй — Белла. Она смеялась. Рвано, с надрывом. Почти пела заклинания. — Ублюдки! Два предателя крови! — визжала Белла, обрушивая на них поток проклятий. Бекка выступила вперёд, и воздух в комнате изменился. Словно ледяной дождь пронизал всё пространство. Она всего на секунду задержала взгляд на втором пожирателе, а затем вцепилась глазами в Беллу.  — Беллатриса, — громко позвала Бекка, не опуская палочку. Лестрейдж обернулась. И застыла. Мгновение — в котором на лице Беллы проступила не злость, не ярость, а… восторг. — А вот и ты… — прошипела она. — Грязнокровая шлюха. Бекка фыркнула и медленно опустила палочку. И ровно, как на допросе: — А как… называется ритуал… где ты трахаешься с Тёмным Лордом… под носом у мужа? Улыбка на лице Лестрейдж мгновенно погасла: — СУКА!!! — не своим голосом заорала Белла. Она рванулась на Бекку — с силой, которая не была человеческой. Но Пожиратель в маске перехватил её — резко, хваткой палача. — Леди Лестрейдж, — холодно сказал он. — Приказ. — НЕТ! ПУСТИ МЕНЯ! — визжала она, ярость перекосила всё лицо. — Я ЕЁ УБЬЮ! Я ЕЁ… Но он не отпустил, и её слова утонули в свете. Порт-ключ вспыхнул под ними. Их утянуло в темноту — вглубь портала, хлестнув энергетическим разрядом по залу. Казалось во всем Министерстве Пожиратели стали отступать… если могли. Бекка стояла неподвижно, как статуя. Сириус слышал только, как она выдыхаeт — тихо, как будто через боль. Кингли замер, оглядывая помещение ища куда спрятать глаза. Кроме него все смотрели на Бекку.  Джеймс первым нарушил молчание, не смотря на рассеченную губу: — Почему… ты… почему назвала его Тёмным Лордом?  Бекка резко присела, словно ноги подкосило, но она успела выставить руку и упереться в пол. Фрэнк и Сириус оба дёрнулись, но раскатистый голос их остановил: — СТОЯТЬ!  Грюм подскочил к ней настолько резко, насколько ему позволял протез, но руки не  подал: — Значит так, — начал он низко. — Скажи мне, Клэфф… что, мать твою, это было? — Я говорила… — её голос был хриплым, — что он обучал её окклюменции, — словно сопротивляясь самой себе, напомнила Бекка, — говорила, что в её случае это слишком сложно. Ты предпочёл не разбираться во всём… взял конкретные факты. Надо было ещё разок её прижать…  и раз он забрал её, то… Плечи Бекки свело судорогой, и Сириус попытался сделать шаг к ней, но всевидящий глаз Грюма уловил это движение, и его тут же остановили жестом. Сириус хотел наплевать на это, но Джеймс схватил его за руку. А Бекка бросила предостерегающий взгляд на него. — Аластор, мы поймали больше, чем… — начал Фрэнк. — Заткнись! — крикнул Грюм, — И ты заткнись! — обратился он к Бекке, — И в глаза мне не смотри!  Хотя Бекка даже не начинала. — Мы одного тоже приложили заклинанием, — начал Сириус. Кингсли кивнул на проход, из которого появились они, а чуть позже прошёл Грюм. — Там никого нет… — поднял бровь Грозный глаз. — Кто наложил чары? — Я, — ответила Бекка. — Какое заклинание использовала?  — Не… — её голос хрипел, — не помню. — Ах, вот как?  Бекка оттолкнулась рукой от пола и резко выпрямилась: — У тебя есть конкретные обвинения?  Кровавый отпечаток ладони взорвал тишину после её вопроса. Казалось, все забыли как дышать. Сириус прирос к полу и не мог двигаться. Грюм поджал губы: — Поттер, аппарируй с Клэфф в Мунго… — Это пройдёт… — начала Бекка, но Аластор не желал её даже слушать. — Это мы ещё проверим, — бросил он, — На шаг от Поттера отойдёшь… — он нахмурился и не стал продолжать угроз. — Я с ними, — кивнул Сириус. — На тебе крови не вижу, — хмыкнул Грюм,  даже не поворачиваясь к нему, — А эти двое пусть лечатся. — Долгопупс и… как тебя там, — он перевёл взгляд на стажёра. — Кингсли, — ответил парень. — Плевать, — вставил он ремарку в своей тираде из приказов, — Идёте проверять сколько мы Пожирателей отловили, устанавливаете личность и составляете опись. Он развернулся к Сириусу: — А ты расскажешь мне всё, что произошло за последние полчаса. ВСЕМ ВСЁ ЯСНО!?  *** Сириус сидел с мокрыми волосами на своей кровати и выбирал: тряхнуть головой ещё разок или воспользоваться заклинанием сушки волос. Из смежной комнаты доносился звук душа, а на подушке лежала маленькая записка. «Пойдёшь на обед в 3?» — написано его почерком, и «Ок», словно отпечатанный на машинке. До указанного времени оставалось пятнадцать минут, и Сириус уже был готов ворваться в ванную к Джеймсу. Он тряхнул головой раз. Звук воды исчез. Тряхнул другой. Третий.  — Это никогда не работает, — заметил Джеймс, появляясь в дверях. Губа у него была целее целого. Ещё и ухмылялся. — Ты как? — спросил Сириус, оценивая друга. — Серьёзно? Когда бладжер мне ухо сломал, ты так не беспокоился, — фыркнул Поттер.  Потом резко посерьёзнел: — …но я всё равно тебе ничего не скажу. Сириус приподнял бровь. — Я сам ничего не понял, — быстро добавил Джеймс, — кажется, никто не понял. Сириус поднял голову. — Но ты видел что-то? — тихо, почти шёпотом. Джеймс облизал пересохшие губы, будто подбирая слова, которые не ранят: — Ну… она посадила меня к колдомедику, но они махнули на меня, пытались помочь ей, но она сказала, что ей нужно кровевостанавливающее. — КровеОСТАНАВЛИВАЮЩЕЕ??? — уточнил Сириус. — Нет… Востанавливающее… короче… она сказала, что у неё всё пройдёт через полтора часа, а они «могут взяться за ручки и пойти нахер». — Ей… было больно? — спросил Сириус. Джеймс задумался. — Ну… я не знаю… выглядела она, словно всё нормально, а потом… она резко бледная, или губу прикусит, или дрожит, как от холода, но… — … всего на секунду? — уточнил Сириус. — Да, но как ты..?  — Я… заметил, что она отшатнулась: в первый раз от силы заклинания… а вот второй непонятно почему… но она побежала вперёд, а я… идиот… — Сириус ударил кулаком в стену, — должен был её остановить! Оказать помощь. Но она… — Бродяга, — рука Джеймса легла ему на плечо, — Это же Клэфф, она никогда и никому не… — Вот именно, — Сириус резко посмотрел ему в глаза. — И поэтому я дважды идиот. Я знаю, что она всегда молчит. Всегда. И я видел, что что-то не так. — Угу. И ты бы типа остановил. Но она бы ответила «иди нахер» и всё равно пошла дальше, — закатил глаза Джеймс. Поттер не кричал, не повышал тон. Говорил так, будто объяснял ребёнку, что трава зелёная, а небо голубое. — Это — Клэфф, — продолжил друг, — и ты не можешь отвечать за то, что она — Клэфф… Сириус вскочил на ноги, чтобы объяснить Джеймсу, в чём именно он не прав, но их прервала Лили, которая вопреки своему обыкновению ворвалась в комнату без стука.  — Ты в порядке? — её пальцы хаотично хватали его за лицо, руки, грудь, талию, — Цел? — Д-да, — ответил Джеймс, не до конца переключаясь на встревоженную Эванс. Он всё ещё видел, что не достучался до друга, — Эй, Сириус..! — Грюм ждет тебя в пять, — бросил Блэк, ощущая себя третьим лишним. Он открыл дверь в коридор, и натолкнулся взглядом на Бекку. Она стояла у лестницы и делала вид, что разглядывание снежинок в окне для неё важнее всего на свете, и никого к трём она не ждёт. Сириус подошёл и так же скрестил руки на груди, как и она, только повернулся спиной к подоконнику. — Я хочу… прояснить кое-что, Блэк, — сказала она тихо. — За мной не нужно следить.  Она не смотрела на него. Смотрела на снег. На что угодно, только не на него. — Я справлюсь сама, — продолжила она чуть жёстче. — И не хочу, чтобы кто-то подумал иначе. — Оу, — остатки разговора с Джеймсом придали его улыбке хищный оттенок, — Вот только Аластор мне поручил другое… Она обернулась и посмотрела на него вплотную. Желудок сделал сальто от голода или… от этого лукавого выражения лица…  — Вряд ли он одобрил бы, что ты сейчас проболтался, — подметила Бекка, игриво приподняв бровь. — Возможно, — Сириус коварно улыбнулся, — но заметь, я не сказал тебе, что именно он мне поручил.  Бекка фыркнула. «Полуправда» — это её родной язык.  Она молча пошла вниз по лестнице, а Сириус шёл на полшага позади. Ровно так, как она любит, ровно так, как приказал ему Грюм, ровно так, как хотел идти он сам.  Столовая была почти пустой — поздний обед, когда основная толпа уже схлынула. Шум посуды и голоса остатков Ордена растворялись в гулкой тишине больших окон. На входе они столкнулись с Фрэнком и Алисой: — Привет, — бросил Фрэнк с куда более мягким тоном, чем обычно. Алиса едва заметно улыбнулась — той самой улыбкой, которой улыбаются только тем, кто «в курсе». Бекка кивнула им обоим, но, когда они прошли дальше, Сириус заметил, как Алиса чуть врезалась в плечо Фрэнка — случайно или нет — но тот покраснел. Сириус присвистнул: — Всё забывал спросить, зачем год пыталась свести этих двоих? Он произнёс это лёгким тоном, будто между ними не было того, что было между ними на самом деле. Бекка поставила поднос на стол, села аккуратно, складывая салфетку. — Посидел бы в их головах с моё… — сказала она устало. — И… они слишком подходят друг другу, чтобы это игнорировать. Сириус ковырнул вилкой пюре. Улыбка была — едва-едва. Но взгляд скользнул вниз — мимо тарелки, куда-то в пустоту. И она это заметила. Бекка с раздражением опустила вилку на тарелку — резко, металлический звук резал воздух. — Ну?! — тихо, но жёстко сказала она. — Что именно ты хочешь у меня узнать? Сириус поднял глаза. Чуть медленнее, чем надо: — Ничего. Она выдохнула резко, зло, закатив глаза так, будто он сказал самую идиотскую вещь в мире: — Блэк… — Ты сама говорила мне… про ваш поцелуй… Он не хотел спрашивать, но она заставила, поэтому он был готов на любую реакцию, кроме…. Бекка подавилась смехом: — А сколько у тебя было спонтанных поцелуев?  Сириус тяжело вздохнул: — Я совсем про другое… не делай вид, что… Она фыркнула, перебивая его: — О, а ты не делай вид, что в этом вопросе нет ревности.  Он почувствовал, как напряглись его челюсти, но выговорил: — Я не скрывал, что в этом вопросе дохрена ревности, но… я пытаюсь понять, что это для тебя значит вообще… всё это. Люди. Контакты. Привязанность. Бекка снова воткнула зубцы вилки в котлету — медленно, почти угрожающе, и подняла взгляд: — Спрашиваешь, почему я приставала к тому, в кого втрескалась подруга? — слишком ровно и спокойно повторила она. Сириус не ответил. Он только чуть наклонился вперёд — всем видом показывая: да, это и есть вопрос. — Если бы я его получила, он стал бы… обычным. Понятным. Предсказуемым. Она ткнула вилкой в тарелку так, будто ставила точку: — А пока он был правильным — я не знала, что с этим делать. Понимаешь? Сириус наклонился чуть ближе — но очень медленно. Чтобы не вспугнуть. — А Алиса? — спросил он. Не обвиняя. Просто пытаясь понять. — Ты ведь её любишь как подругу. Бекка откинулась на спинку стула, комично вздёрнув плечи, но глаза оставались пустыми: — Люблю, но если Фрэнк был бы… обычным, то зачем он ей?  — Получается, ты его проверяла? — выгнул бровь Сириус. — Да и весьма успешно, к слову говоря, — она почти безразлично рассматривала котлету на вилке, — Как сказал один человек: «Я мужчина, а ты голая». Сириуса дёрнуло, как от пощечины: он сказал это два года назад на шестом курсе, когда она зажала его в кладовой музея. — Но самообладание у Фрэнка — огонь, — фыркнула Бекка. — Хотя я верила, что он скоро сорвётся, и тогда… ммммм… Она закатила глаза и закусила губу, демонстрируя то, что произошло бы после. Сириус провёл ладонью по лицу, так будто пытался стереть с себя эти образы — но они стали лишь плотнее. — Да, Клэфф, теперь понимаю, — сказал он хрипло. — Понимаю, что ты творишь такую херню, от которой башка раскалывается. Он наклонился к ней через стол почти угрожающе: — А теперь запоминай: ты меня недооцениваешь. Бекка хотела что-то сказать — он поднял ладонь: — Моя очередь говорить. Он смотрел ей прямо в глаза — не давал отвернуться. — Проверяла его ради Алисы? Херня. Ты делала это, потому что знала: он тебе откажет. Прямо и без вариантов. Он ткнул вилкой в стол между ними. — С ним легко обманывать себя: получив отказ можно идти страдать в уголочке. Зато если бы у тебя с ним получилось… ты бы потеряла единственную подругу. Он хрипло усмехнулся, но смех был злой: — И давай честно: эта мысль тебя манила ещё больше. Потому что так проще — всё разъебать заранее, чем признать, что тебе кто-то важен. Он откинулся на спинку стула, но взглядом не отпустил её ни на секунду: — Но твоя проблема в том, что я уже знаю тебя лучше, чем ты сама себя: Ты не обедаешь с теми, кто тебе не важен. Ты не отталкиваешь того, кто тебе безразличен. Бекка резко отвела взгляд. Но он вытянул руку и легко, двумя пальцами, поймал её за подбородок — не удерживая, просто касаясь. — И ты не целовала бы меня так… — он наклонился ближе, ровно настолько, чтобы сказать это ей в губы, — …если бы это, сука, что-то не значило. Она дернулась назад — слишком резким, слишком нервным движением, как зверь, загнанный в угол. Но он не отступил ни на миллиметр. — И теперь главное, — тихо сказал он. — Вот это твоё вечное «я сбегу первой», «я разрушу всё заранее», «лучше я сделаю больно себе, чем кто-то мне»… Он усмехнулся — коротко, резко. — …знаешь, где оно теперь? — он наклонился и прижался щекой к щеке, шепнув ей в ухо, — В жопе. Бекка резко вдохнула, будто воздух стал ледяным. — Потому что от меня ты не сбежала вчера, — он загнул палец. — Не сбежала ночью. — Второй. — Не сбежала утром. — Третий. И ткнул пальцем в стол: — И сейчас тоже не сбегаешь, хотя могла встать и уйти в любую секунду. — Так что… твоя «исповедь» про холодный расчёт и манипуляции может идти нахуй. Я знаю, что тебя до усрачки пугает, что тебе тоже нужен кто-то… — он запнулся о мысль, — …что тебе нужен я. Бекка смотрела на него так, будто он только что сорвал у неё кожу и выставил на показ. Но при этом — впервые за весь разговор — не пыталась отвернуться.