Кодекс Сириуса Блэка

~~~

Правило 11.

Не каждый удар — атака. Иногда это просто способ разбудить тебя.

~~~

Бекка проснулась резко — без сна, без перехода, как после кошмара, только кошмаров не было. В тишине. В полумраке комнаты. Поверх одеяла — рука, сжатая в кулак. Пульс — частый, раздражённый. Она перевела взгляд вбок на календарь на тумбочке. Бекка закрыла глаза и тихо простонала: — За что… Она села, провела ладонью по лицу и попыталась решить: снова лечь, умереть или пережить это с достоинством. Выбрала третье. Хотя думала о втором. Нацепила толстовку, затянула волосы в тугой хвост. В сторону двери даже не смотрела, полночи оттуда она слышала скрип, полночи сопение. Сириус которую ночь мешал ей спать своим присутствием, но она так и не решилась воспользоваться Силенцио. Каждый раз, когда поднимала палочку, почему-то начинала сильнее прислушиваться к звукам за стеной, и рука опускалась сама собой. Каждое утро она выходила в кабинет, а он вздрагивал и просыпался. Сегодня она не в состоянии выносить чьего-то присутствия. Она впервые аппарировала прямо из комнаты в столовую. Её замутило, но прошла к столу, взяла один тост, стараясь не оборачиваться. — Бекка, милая! — Молли кинулась к ней с охапкой каких-то кружевных лент. — Поможешь нам с декором? Бекка посмотрела на неё так, будто выбирала, как её безболезненно убить. — Нет, — отрезала она. Лили появилась следом, в руках — коробка бумажных сердечек. — Хотя бы развесишь? Тут всё по парам, мы… — Нет, — сказала Бекка, откусывая тост. — Я не в теме праздника. Алиса прыснула, спрятав смех за рукой. Фрэнк перехватил её взгляд и тихо прошептал: — Я спасу праздник от Гринча. Алиса рассмеялась, а Бекка направилась прочь, никак не реагируя на его шутку. Фрэнк быстро догнал её в коридоре и слегка дотронулся до плеча: — Прости, перебор… Поговорим? У меня в кабинете. Бекка закатила глаза, но кивнула. Они почти не разговаривали последние полгода, хотя раньше не расставались. Теперь у них обоих были новые напарники. Поэтому, когда они столкнулись с Джеймсом у двери кабинета Фрэнка, в воздухе повисла лёгкая неловкость. Поттер держал в руках папку, похожую на личное дело. — Фрэнк, вот это Грюм просил передать. Осторожно, там страницы… эм… кровью склеены. Джеймс глубоко вдохнул, встретившись с Беккой взглядом — будто проверяя, всё ли с ней в порядке, но не решаясь спросить. Но улыбнулся ей по-дружески. Она едва кивнула в ответ. — Ну… удачи? — осторожно сказал он, косо глянув на Фрэнка. Но тот лишь отмахнулся. Фрэнк сел за стол. Бекка села напротив, по привычке — нога на ногу, поперёк стула. Он бросил на неё недовольный взгляд, но ничего похожего на прошлогоднее ворчание «сядь нормально» не последовало. Всё-таки они были больше напарниками, чем друзьями, и теперь между ними — пропасть. Наконец, Фрэнк прервал тишину: — Помирилась с Грюмом? — Я с ним не ругалась, — пожала плечами Бекка, — Это его проблемы, не мои. Долгопупс тяжело вздохнул: — Сегодня в четыре приезжает Дамблдор. Бекка не шелохнулась. — На секретное заседание, — добавил Фрэнк. — Я хочу, чтобы там была Бекка скрестила руки, посмотрела в сторону, словно оценивая невидимую линию на стене: — Грюм будет против. — Я знаю, — сказал Фрэнк, — Но я не хочу чтобы мы потеряли важные детали. Как в прошлый раз. Она сощурилась: — Ты намекаешь на Беллу? — На то, что ты заметила несостыковку, из-за которой произошла атака на министерство, а Аластор отбросил её моментально, — сказал он мягко. — Он не признает свою ошибку, но… — …надо было настоять, — кивнула Бекка. — Нет, надо было послушать тебя. Грюму… мне… Фрэнк выдохнул: — И я не хочу, чтобы Аластор решал, кто присутствует, а кто нет. Мы — Орден Феникса, а не его личная армия. Пауза. Бекка смотрела на стол. Тень от ресниц ложилась резкими полосками. — Ладно, — тихо сказала она. — Буду. *** Дверь в кабинет Клэфф распахнулась без предупреждения и ударилась о шкаф так громко, что Сириус подскочил на диване и резко обернулся. В дверях стояло трое: Джеймс, Римус и Питер. — Тихо! — зашипел Сириус, поглядывая на дверь в спальню Бекки. — О, Мерлин, — театрально закатил глаза Джеймс, даже не пытаясь быть тише, — ты охраняешь её как пёс. — Верный пёс, — повторил Питер, прыснув. — Да пошли вы, — чуть громче сказал Сириус, доставая палочку, может быть он ещё успеет сберечь минуты её сна. — Я пять галеонов просрал, — тихо добавил Петтигрю, из-за чего Сириус отвлёкся от стены, он не мог проигнорировать что-то кто-то ставил на Клэфф. Римус фыркнул: — Питер, никто не принимал твою ставку. Ты не проиграл, ты просто… дурак. — Ну это же Клэфф, — буркнул Питер, — Если она сбежала от Сириуса, то они точно… Сириус наклонил голову, выжидая продолжения, но Петтигрю смутился. — Ну… это… самое… — прожевал слова он. — Ты как-то более уверенно скандировал это пять минут назад, — язвительно заметил Римус. Питер встрепенулся, явно уязвлённый: — Ну так да! Я поставил пять галлеонов, что она от тебя сбежала, потому что вы переспали, и… — Питер, заткнись, — не поднимая голоса, попросил Сириус. — Что значит сбежала? — Она уже пол штаба обошла, пока ты дрыхнешь, — хмыкнул Джеймс. — Видимо аппарировала из комнаты, — почесал глаз Сириус. — Ну так что, Бродяга, было или нет? — прищурился Питер, — Вы же в школе зажигали, а в баре от вас можно было прикуривать без спичек. Неужели ни разу не… — Питер, это в прошлом, — перебил Сириус, — Бекка — не тот человек, что раньше, а мне… остаётся просто ждать. Он нашёл на полу брюки, и стал их натягивать. — Ой, да ты просто боишься её, — отмахнулся Питер. Сириус поднял глаза, чтобы ответить что-то резкое, но… за Петтигрю стояли Джеймс и Римус. У первого лицо вытянулось, словно он увидел что-то удивительное, а Люпин так уважительно не смотрел даже на Дамблдора, как сейчас на Блэка. — Два года назад старостат помогал украсить большой зал к дню Святого Валентина, — почему-то вспомнил Римус, — Бекка каждые две минуты изображала, что её тошнит, пока Флитвик её не выгнал. — А-а-а, — протянул Джеймс, — значит, она не от Бродяги сбежала. Она сбежала… от сердечек. Сириус поднял футболку и стал натягивать её, игнорируя странный взгляд Римуса. — Пффф, это же Клэфф, — фыркнул Питер, — вряд ли она от чего-то бежит, скорее она уничтожит то, что ей не нравится. На губах Сириуса дрогнула улыбка. Во-первых, он знал, что одно другому не мешает. А во-вторых, ему нравилось, что из всех присутствующих Бекку понимал только он. Пусть не сразу. Пусть было больно иногда. Но после поддержки Римуса и Джеймса, Сириус понял, что если он найдёт её и молча сядет рядом, то он услышит вздох облегчения, а не разочарования. *** Столовая постепенно пустела. На длинном столе остались только три тарелки — Сириус, Римус и Питер позавтракали минуту назад, но никто не спешил расходиться. Питер ёрзал на стуле, будто сидел на раскалённых углях. Римус читал газету. Сириус рассеянно катал по столу кружку, явно находясь мыслями не здесь. — Мужики… — осторожно начал Питер. — Уже страшно, — не отрываясь от газеты, заметил Римус. Питер обиженно надулся: — Да я серьёзно! Мне нужен совет! Сириус только хмыкнул: — Как не ночевать в кладовке? Обратись к Джеймсу. Он мастер «не перепутать свою комнату с кладовой». — Очень смешно, — фыркнул Питер, — Я… в смысле… сегодня же День Святого Валентина. — Сочувствую, — сухо сказал Сириус. — Короче! — Питер хлопнул ладонью по столу. — Я думал… может… ну… в бар сходить. Но подумал… Римус поднял бровь: — Ууу… два раза подумал. — Вот поэтому, — голос Петтигрю стал ещё тише, — мне нужен совет от Бекки. Оба повернули на него одинаково медленно. — Совет… от Клэфф? — уточнил Римус. — Да! Она же… ну… — Питер замялся. — Она же разбирается в людях. И в… в этих… психологических штуках. — Не думаю, что Бекка — тот человек, который помогает с романтическими планами, — тихо заметил Римус. Питер закивал: — Бродяга… ты же по-любому знаешь, куда она сбежала. Это прозвучало так уверенно, что Сириус на миг перестал дышать. — У мотоцикла. — Сейчас?! — Питер вытаращил глаза. — Бродяга, сейчас февраль, в пристрое холодно как в леднике, а до мотосезона еще месяца два! — Да, — пожал плечами Сириус, — поэтому она там и будет. Питер вскочил: — Всё! Тогда пошли! Пристрой к штабу был полутёмным, пах маслом и заклинаниями. Мотоцикл Сириуса стоял по центру комнаты, накрытый серым брезентом. И да — Бекка была там. У своего мотоцикла. Стояла ровно в том положении, о котором говорил Сириус: руки в карманах толстовки, чуть ссутулив плечи. Питер сглотнул, но подошёл: — Эм… Клэфф… можно… на секунду? Бекка даже не вздрогнула. Это был хороший знак. Она подняла глаза — прямые, холодные, но не злые. — Что, — не вопрос, а приглашение говорить быстро. Питер нервно улыбнулся: — Эм… я тут подумал… а сегодня стоит идти в бар… или никаких шансов с девчонками? — Шанс всегда есть, — дёрнула она плечом. — Шанс, — повторил Питер, встрепенувшись. — Точно? То есть… ну… не ноль же? — Ноль, — спокойно уточнила Бекка. Питер издал жалобный звук, похожий на писк мыши. Римус тихо прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку. Сириус демонстративно отвернулся, чтобы не заржать вслух. Бекка же продолжила ровно, будто объясняла аксиому первокурснику: — Если ты идёшь в бар в одиночку в День Святого Валентина — это уже маркер отчаянности. Питер обиженно зашипел: — Но ты же сказала, что шанс есть… — Я сказала, что шанс есть всегда, — поправила она. — Даже комета иногда падает на чью-нибудь крышу. Это не делает комету стратегией. Сириус тихо захрипел от смеха и маскировал это кашлем. Питер замахал руками: — А если кто-то тоже тоже такой же отчаянный? — Это не повышает конкретно твои шансы. — Ну а что повышает? — спросил Питер. Бекка задумалась. Не потому что не знала — а потому, что взвешивала, стоит ли говорить правду. Потом коротко перечислила: — Тебе надо подстричься. — Погладить рубашку. — Не говорить слово «девчОночка». — Не улыбаться так, будто ты предлагаешь угнать машину. — И не пытаться казаться уверенным — это твой худший навык. Питер казался одновременно раздавленным и вдохновлённым. — И шанс будет!? — Пять процентов, — отрезала она. Он хотел спросить «а почему так мало», но её взгляд ясно говорил: «потому что я ещё добрая». Повисла пауза. Питер судорожно перевёл дух и попытался улыбнуться: — Ну… пять процентов — это всё же не ноль… — Три, — поправила она. — Ты же сказала… — Я увидела твою улыбку. Минус два процента. Римус кашлянул, чтобы не расхохотаться. Сириус прикрыл рукой рот, но плечи тряслись. *** Продолговатый стол был завален картами, древними схемами и несколькими потрескавшимися книгами. По углам комнаты свет мерцал — слишком много защитных чар наложено за последние недели. Бекка сидела в дальнем конце стола, не притрагиваясь ни к перу, ни к стакану воды. Грюм бросил на неё взгляд, такой тяжёлый, что Артур невольно закашлялся. Аластор уселся, как будто его посадили силой — так напряжённо, что его магический глаз вращался почти бесконтрольно. — Ну что, — начал он, стукнув палкой по полу, и бросил тяжелый взгляд на Бекку, — начнём. Фрэнк покосился на него, но не прокомментировал — только перехватил взгляд Дамблдора. Тот, как обычно, медленно сложил пальцы перед носом, будто каждый его жест — это часть политической игры. — Мисс Клэфф, благодарю Вас, — мягко сказал Альбус, — что присоединились к нам сегодня. Бекка едва заметно дёрнула плечом. Грюм тихо поворчал, Артур, самый тактичный из всех, первым начал по делу: — Начнём с главного, пожалуй. Фрэнк, ты установил новых рекрутов по описанию Клэфф? Фрэнк кивнул, раскрывая папку: — Двое несовершеннолетних… — он сделал едва заметный кивок в сторону Дамблдора, — Слизерин, седьмой курс. Так же Пюси, Кроуфорд, Булстроуд… все личные дела готовы. Артур повернулся к Дамблдору, его голос дрогнул, ведь его старший сын через пару лет пойдёт в школу; — Вы сказали, что попытаетесь повлиять? — Да, — кивнул Альбус, — я постараюсь повлиять через Горация… — Дамблдор вздохнул, — Если придётся вмешаться лично — это вызовет вопросы. Не у Горация — у юноши. Бекка тихо сказала: — Что касается Регулуса… думаю, он не из тех, кого можно запугать. Но он из тех, кто реагирует на логические парадоксы… Дамблдор кивнул, принимая её совет. Аластор ударил тростью по полу: — Хорошо, а что с попыткой Воландеморта взять Министерство тихо? Фрэнк повернул страницу: — Предположительно план такой: не прямой захват, а давление через несколько ведомств. Смещение и замена ключевых сотрудников. Дамблдор провёл рукой по столу, будто чертя невидимую линию: — Я переговорю с министром, обращу внимание Визенгамота на этот момент. Артур кивнул: — Если Министерство падёт даже формально — мы проиграем войну прежде, чем она начнётся. Грюм задумчиво провернул трость в руках: — И верно, так что за работу! Он не успел перенести вес на руку, чтобы опереться на трость перед тем, как подняться на ноги, когда Бекка решила заговорить: — Профессор Дамблдор, — обратилась она, глядя ему прямо в глаза, — вы тоже обеспокоены поисками Воландеморта? Ну… я про эти артефакты… Грюм тяжело втянул воздух, но разразиться гневной тирадой в её адрес, но не смел при Дамблдоре, но вот после он обязательно это сделает. Только это было совершенно не важно. Лучистые глаза директора изучали её, а Бекка изучала его в ответ. Это было не то, что происходило на их занятиях, это было не то, что она сделала с Беллой. Это было то, что она делала каждый день с каждым членом Ордена, то, что делал Дабмлдор, и то, что понимали только они вдвоём: честный открытый взгляд, который готов поделиться тем, что известно ему, взамен на то же самое от оппонента. Без легилименции, без бесшовного препарирования мозгов, честная и открытая… Взгляд Бекки дрогнул, она закусила губу. Не вовремя вспомнила, что Сириус был тем, кому она так не могла смотреть в глаза с некоторых пор. — По правде говоря, Бекка, — начал директор, и она вздрогнула от того, что он назвал её по имени, ведь так они разговаривали только на занятиях, — меня это волнует гораздо больше всего остального. — Но почему? — спросил Фрэнк. — Пока у меня нет конкретных фактов… — тихо ответил директор, — но нам нужно очень аккуратно выведать у Горация одну вещь. Вот только мне он никогда об этом не расскажет. — Тогда я, — предложил Грюм. — Бекка должна организовать эту операцию, с её способностью подмечать тонкости человеческой души… — Угу, и с неспособностью на ней тонко играть, — тихо фыркнула она. Но Дамблдор улыбнулся мягко, словно слышал не уничижительный комментарий, а список условий: — Заметь, я не предлагал тебе её выполнить самостоятельно. Бекка медленно скользнула взглядом к Фрэнку: — А какие сроки по всем трём задачам? — С министром я переговорю сегодня же, на членов совета начну влиять постепенно. С Горацием поговорю по поводу его студентов на выходных за бренди, — перечислил Дамблдор, — Ну а с вашей задачей лучше не торопиться. Если я прав, то самое худшее уже случилось, а если поторопиться, то мы никогда не узнаем прав я или нет. — Что на счёт середины июня? — Бекка сощурила глаза на Фрэнке. — Вполне подходит, — кивнул директор. И только Долгопупс был недоволен, потому что чувствовал, что его личные планы будут использованы в целях Ордена. *** Сириус выключил лампу и только собрался опуститься на диван — тот самый, облезлый, жёсткий, скрипящий, который он уже ненавидел всей душой, — как дверь кабинета распахнулась так резко, что ударилась о стену. Сириус на автомате вскочил, выхватывая палочку. В проёме промелькнул силуэт — лёгкий, стремительный — и тут же исчез в спальне Бекки. Он узнал походку в ту же секунду. Алиса. Сириус выдохнул и опустил палочку, но сердце всё ещё било в груди, как после драки. «Господи, Люпин прав, я реально стал сторожевым псом». Дверь спальни захлопнулась. И сразу — визг. Высокий, чистый, почти болезненный. Сириус дернулся всем телом — первая мысль: опасность. Вторая — что он не имеет права вламываться туда, если это не опасность. Он замер. Слушал. За дверью — хлопки, топот, ещё один визг, потом истеричный смех. — СМОТРИ! — визжала Алиса, — Только не говори, что ты знала! ТЫ ЗНАЛА!!! Слышно, как Бекка что-то уронила — и тоже визгнула. Визгнула. Бекка Клэфф визжала. Сириус инстинктивно подошёл ближе к двери, но остановился в полуметре. — Случайно! — засмеялась Бекка. — Ты видела кольцо? — Алиса подпрыгнула, и что-то опять загрохотало. — Скажи, что видела! Сириус слышал дыхание обеих — взволнованное, неровное. — Оно тебе подходит, — тихо сказала Бекка. Сириусу пришлось отвести взгляд, хотя он смотрел в стену. Потом — фраза, которая его смутила: — Я хочу, чтобы это была ты, — сказала Алиса. Сириус застыл. Что — «это»? В смысле «ты»? Он на секунду подумал о чём-то странном— но тут же Бекка нервно рассмеялась: — Алиса… я… я не могу… — Можешь! — громкий хлопок, видимо, Алиса схватила её за руки. — Клэфф, ты — единственная, кого я хочу рядом в этот день, ну кроме Фрэнка. — Алиса… это же я, — сказала Бекка, тихо-тихо. — Ты уверена, что… хочешь меня? — Да! Потому что это ты, — без малейшего сомнения ответила Алиса. — Когда все вокруг будут бегать, плакать и нервничать — мне рядом нужна ты. — Почему? — едва слышно. — Потому что умеешь держать всё под контролем. — Это комплимент? — Это моё спасение, Бекка. Сириус почувствовал, что он… улыбается. Тупо стоит, как идиот, и улыбается в пустоту. Потом Бекка шепчет — почти девчачье, почти… нежное: — Ты скажешь мне как это было? — ВСЁ расскажу!!! — Бежим к Лили? Ей тоже будет интересно! — Бежим! Сириус тихо отошёл от двери и плюхнулся на диван, словно ничего не слышал. Чтобы не смущать её. Чтобы она потом не закрылась. Чтобы не разрушить ту часть Бекки, где она ещё мягкая, нежная и настоящая. Он усмехнулся в потолок. Положил руки под голову и сделал вид, что безмятежно спит. *** Диван под ним скрипел так, будто он лежал на горе скелетов. Сириус перевернулся на бок — скрип. На спину — ещё хуже. На живот — выстрелил пружиной. У тихо открывшейся двери прозвучал усталый вздох. Бекка вошла в кабинет, шаги — тихие, но жёсткие. — Пожалуйста, — сказала она ровно. — Иди к себе. Я больше не могу слышать этот звук. Сириус фыркнул, провёл ладонью по затекшей шее: — Вообще-то… я тоже слышу, как ты по полночи ворочаешься на кровати. Она закатила глаза: — Иди к себе. В штабе мне ничто не угрожает. Он сел, брови поднял чуть насмешливо: — Ну да. Только от одного тебя никто не защитит. — И от чего же? — устало бросила она. — От самой себя. Она фыркнула громче, чем надо: — Очень смешно. Наступила тишина. Та, что давит на виски. Бекка налила воду из графина. Выпила половину залпом. Снова налила. Он смотрел, как дрожит её рука — но не сказал ни слова. Через пару секунд она произнесла, не спрашивая — констатируя: — Тебя что-то беспокоит. Он провёл пальцем по подлокотнику, вспоминая, какой она была велой, когда выбежала из комнаты с Алисой, и произнёс: — Немного. Но… об этом позже. — Видимо, я никудышный учитель, — вздохнула она, опуская стакан. — Объясняю им, что информацию легче всего вытаскивать, когда человек устал, раздражён, почти засыпает… А они… Она махнула рукой, уже делая шаг к двери. — Клэфф, подожди, — тихо сказал он. Она остановилась. Сириус был уверен, что лишь потому что она уже разрешила ему задать любой вопрос. — Пообещай, что ответишь… только если сможешь. Бекка скрестила руки на груди и тяжело обернулась. Сириус посмотрел в её лицо: ни страха, ни ожидания подвоха, ни тревоги. — Скажи… он сделал это с тобой из-за меня? — слова вырвались из груди с болью. Она замерла. Плечи приподнялись — на вдох. Потом опустились — на выдох. — Тебе честно или… не очень? — сказала она так, будто выбирала между кинжалом и стилетом. Сириус нахмурился, взгляд стал жёстким, тёмным: — Не издевайся. Просто скажи правду. Она медленно повернулась. Лицо — спокойное. Глаза — уничтоженные. — Не скрою, — начала она просто, без пауз, — его бесило, что ты запретил ему приближаться ко мне. Но не из-за самого запрета. Она подошла ближе, прислонилась ладонью к стене рядом с лампой — будто так держала равновесие. — Его бесил… сам факт, что я его якобы «бросила»… что я от него зависела меньше, чем он от меня. Она пожала плечами — жест резкий, почти болезненный: — Поэтому… он всё равно сделал бы это. Не важно, что сказал ты, что сделала я. Эдвард… просто такой. И всё. Она хотела отвернуться — но не успела. Сириус подошёл ближе, будто на инстинктах, но остановился в шаге, чтобы не загнать её в угол. Она продолжила — быстро, как будто спешила закончить тему: — Ты тогда в Выручай-комнате говорил правильно, — тихо сказала она. — «Эйвери опасен». Она усмехнулась — сухо, криво. — Мне просто… не стоило связываться с ним. Я сама виновата. Сириус моргнул медленно. Слишком медленно. Так медленно, что у неё по спине пробежал холод. Он произнёс тихо, но казалось, что дрогнули стены: — Не смей даже думать, что ты была в этом виновата. Она хрипло выдохнула, будто на секунду потеряла воздух: — Но я… позволила… — Ты была в плену, — сказал он. Не громко. Не мягко. — Ты не могла ничего позволить или не позволить. — Ты не понимаешь… — её голос сорвался. Он закрыл глаза на секунду, будто собираясь. — Так скажи. Если можешь. И я… — он едва не физически проглотил комок в горле, — …сделаю всё, чтобы разделить это с тобой. Долгая пауза. Та, в которой человек решает: говорить или снова построить стену. Сначала она дёрнулась в сторону двери, а потом перевела взгляд куда-то мимо него. И заговорила: — Это было неправильно с самого начала… просто… тогда я этого не понимала. Она провела ладонью по лицу смахивая воспоминания. — Это было как столкновение двух миров, — она усмехнулась безрадостно. — Мы постоянно дрались. Она загибала пальцы, будто перечисляла что-то очевидное: — Счёт в игре. Оценки на занятиях. Сарказм. Колкие взгляды. Кто умнее. Кто быстрее. Кто сильнее. Сириус едва заметно нахмурился. — А потом он схватил меня за руку, — продолжила она. — И это не показалось странным. Это выглядело… логичным продолжением. Она выдохнула. — Мне казалось, что мы просто перешли на другой уровень той же игры. Взгляды стали прикосновениями, слова — поцелуями, занятия — встречами. Её пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки. — Я правда думала, что мы равные. Что мы просто… сливаем в этом нашу злость. Наше напряжение. Она закрыла глаза. — А потом я поняла, что у него это… — голос дрогнул, — …никогда не было про секс. Сириус сделал шаг к ней. Потом ещё один. Он выглядел так, будто каждое её слово ломало ему что-то внутри — но молчал, потому что речь не о нём. — Он просто… никогда не видел во мне человека, я всегда… была вещью. — она произнесла это так спокойно, а Сириуса, чуть не вывернуло от смысла её слов, — Хочет — поиграет, хочет — бросит. И я… не поняла этого, пока… Бекка сглотнула. Сириус пошатнулся, будто удар пришёлся в грудь. До него дошло… в школе она не контролировала свою легилименцию, а вот в плену — да. И она знала всё, что вкладывал в это Эйвери, все его ублюдски больные мысли. — Так что твоей вины тут нет, — тихо сказала она, — Даже наоборот… наверное твоё «нет» заставило его отступить на какое-то время, потому что ты имел права сказать ему это, а вот грязнокровка… Сириус задохнулся. — Я ошиблась. Связалась с опасным человеком, поэтому… — Нет, — его лицо изменилось. Очень резко. Очень жестко. — Это две разные истории, Клэфф. Не путай их. Никогда.