Кодекс Сириуса Блэка

~~~

Правило 12.

Не путай близость с доверием. 

~~~

Третье утро подряд Клэфф пробегала через кабинет, не задержавшись ни на секунду. Третье утро подряд — удар двери о стену, его рывок, попытка успеть поймать взгляд. И третий раз подряд — пустота, будто его не существует. Раньше она задерживалась. Хотя бы на минуту. Хотя бы на время, чтобы попить воду, разложить бумаги, посмотреть заметки… Хоть что-то, что говорило бы: «я вижу, что ты тут». А теперь — будто он для неё мираж. Он ударил ладонью по спинке дивана: — Чёрт возьми, Клэфф… Спина ныла, от бессонницы глаза резало, а внутри росло раздражение, которое он пытался подавлять уже третий день. Она снова замкнулась. И это было хуже, чем раньше. Она не просто молчала — она исключала его из реальности. Опять объяснять. Опять доказывать. Опять вытаскивать слова, чтобы она наконец услышала. Честно? Ему это надоело. Она ни разу не задумалась, что он вторую неделю спит на этом сраном диване, что он специально держал ухо востро по ночам, чтобы услышать, если ей станет плохо, что он, по сути, сторожевой пёс, которого она не просила — но который здесь, потому что заботится о ней до идиотизма. А сейчас делала вид, что он — пустое место. Он провёл ладонью по лицу: «Ладно. Хорошо. Не хочешь говорить — посмотрим, куда приведёт молчание». Ему даже не пришлось ничего придумывать — обстоятельства сами помогли. Сегодня — занятия у Ордена. Новые, странные. Алиса сказала, что будет обучать сложным чарам, но не уточнила нужна ли ему напарница. А он и не спросил.  Вечером Сириус отменил всех стажеров, а Бекка даже не подняла голову и не спросила, кому он писал письма. И завтра… Завтра была обычная тренировка Грюма «уничтожь врага не моргнув глазом». Та самая, где нужно бить по безоружному, где нужно преодолеть себя. Завтра она никак не увильнёт. Завтра он будет стоять напротив неё. Завтра она не сможет пройти мимо. Он усмехнулся про себя — криво, зло, устало. Это не месть. Он просто хочет, чтобы она перестала исчезать. Чтобы хотя бы один раз обернулась и сказала прямо: «Мне нужно время». А не вот это призрачное молчание, от которого в нём что-то ломается. Он поднялся, размял плечи и пробормотал: — Вот увидишь, Клэфф… мы всё равно поговорим. Сегодня. Завтра. На тренировке. В штабе. В коридоре. Он всё равно достучится. Потому что он — не мебель. И если она думает, что может вырезать его из своего мира… она ещё не поняла, насколько он упрямый ублюдок. *** Бекка аппарировала на узкую тропинку, и первое, что ударило в лицо — это воздух. Чистый. Холодный. Режущий, будто им можно было заточить лезвие. Перед ней — почти стеклянная гладь озера Уиндермир, неподвижная, как замерший вздох. Горы над водой — мягкие, закатные, не суровые, как шотландские Хайленды, а родные. Те, что она знала с детства. Она вдохнула глубже. Запах мокрой сосны. Дым из труб в далёкой деревне. Снег, который ложился слоями каждую ночь. «Вот он, дом», — подумала она. Не как место. Как чувство. Как когда ей было пять, и папа держал её за подмышки, пока она делала первые шаги на коньках по маленькому замёрзшему озерцу чуть севернее. Она помнила свой смех. Как они держались за руки, пока она кругами бегала по льду и врезалась в сугроб, потому что не могла тормозить. Снег хрустнул под ногами. Она почти увидела себя маленькую — в огромном шарфе, который мама вязала всю осень. Лёд, который трещал под ботинками. Смешной шлепок затылком в сугроб, от которого она всё равно смеялась. Она замерла… И позволила этой памяти пройти через неё, как ветер. Но оно не согрело. Не дало сил. Только напомнило, насколько давно это было. Как будто это было не в её жизни. Она подошла ближе к берёзе, ладонь легла на кору — холодную, шершавую. Она не знала, почему она вспомнила об этом месте. Её семья не приезжала сюда уже лет пять и стоящий в отдалении домик просто умирал. Но почему-то вспомнила его, когда услышала самые страшные слова в своей жизни: — Я не знаю, как мне быть. Мне неоткуда ждать помощи. Она будто слышала их снова. Рядом со старым покосившимся домиком своей семьи. Все, кроме неё и жильцов домика, считали, что дом разрушен. Все видели последствия схода оползня. Страховая даже выплатила отцу компенсацию, хотя домик остался существовать для почти трёх человек.   — Волшебство… — усмехнулась Бекка и направилась к крыльцу. Её никто не встречал. Впрочем как и всегда. Только дверь распахнулась после стука через секунду. Как обычно. — Здравствуй, Винки, — слегка улыбнулась Бекка. Домовая эльфка подпрыгнула, улыбаясь шире. Почему-то ей казалось, что Бекка могла ожидать за дверью кого-то другого. — Здравствуйте, мисс Бекка, — произнесла Винки, заглядывая ей за спину, и слегка прихрюкнула при виде авоськи. — Проходите. Хозяйка Августа скоро примет вас. Чаю?  Клэфф рассеяно кивнула и позволила провести себя в… свою же гостиную. Хотя, конечно, она уже не была «её» в том плане, каком была когда-то. Теперь там было огромное количество магических вещей, которых не было раньше: небольшая рассада полезных растений. Милые сердцу мелочи. И всего одна картина, которую Бекка ни разу не видела повернутой не к стене.  Она осторожно села на край дивана и отметила, что экран ещё держал маленькую светящуюся точку в центре — признак того, что телевизор выключили недавно. Конечно, было наглостью предположить, что… — Добрый день, мисс Клэфф. Вы не предупреждали о своём визите, — Августа Долгопупс появилась в дверях, словно в дверях своего поместья. Бекка встала и слегка кивнула головой: она не имела отношения к аристократии, но всё таки не лишена воспитания. — Прошу прощения, мэм, но вы просили не присылать патронуса… — Не люблю рыбу, — Августа пояснила это так естественно, словно не перебила Бекку. Губы Бекки слегка дрогнули в улыбке, но она продолжила фразу так же бесшовно, как и миссис Долгопупс: — … к сожалению, мы не можем общаться совами, иначе я бы не была нужна.  Августа тяжело вздохнула: — Мне не нужна защита. Бекку передёрнуло от этих слов, но она промолчала. В дверях показалась Винки. Она тяжело пыхтела и шлёпала ногами по полу, перенося поднос с чашками и чайником. Чашки были разномастные, а одно блюдце, которое к слову взяла себе Винки, было вовсе крупной тарелкой. Но чай подавался по всем традициям.  Но всё Бекка отметила, что Винки даётся всё гораздо легче. В первый день, когда их вдвоём пришлось сюда переселить, эльфка растеряно ходила по дому и уточняла у Бекки: «А как готовить без магии? А как убирать без магии?». А когда Винки еле-еле подняла кастрюлю, то Бекка поняла, что переизбыток магии в жизни негативно влияет на мышцы… Августа жестом указала на диван, а сама заняла кресло. Бекка села и стала наблюдать, как эльфка разлила чай по чашкам и села на диван между хозяйкой и гостьей. Винки нетерпеливо ёрзала. — Простите, совсем забыла, — сказала Бекка, — Винки упоминала, что хочет шапочку, я подобрала несколько клубков пряжи и попросила схему для вязания. Августа глазом не моргнула, а эльфка протянула руки к авоське, с которой пришла Бекка. Хотя последняя бы порекомендовала домовому воздержаться от пристрастия к вязанию, или всё же её хозяйке. Бекка так и не поняла, кто связал все вещи, что на себя в таких количествах надевала Винки, но выглядела она уже как разноцветная вязаная мумия. — Как ваши дела? — спокойно спросила Бекка, вместе с Августой игнорируя тихие повизгивания эльфки, которая раскладывала клубки в сумасшедших комбинациях. Миссис Долгопупс моргнула вместо ответа. А потом ещё раз. — У Фрэнка необычная просьба к вам, — начала Бекка, — Ему жаль… очень жаль, что он не может это сказать вам лично.  Она положила перед матерью Фрэнка конверт. — Он сам просил вас стать хранителем тайны, — произнесла Августа, — Он может попросить вас перестать им быть или рассказать о моём местоположении.  Бекка кивнула, но не стала комментировать, потому что они обе знали, что этого не произойдёт. Августа отпила чай и осторожно поставила чашку на блюдце: — Я прочитаю сегодня вечером, приходите за ответом через два дня. — Боюсь, что не могу. Фрэнк принимал решение три дня, и я уверена, что он измеряет каждый сантиметр своего кабинета ожидая моего возвращения сегодня. Августа едва заметно фыркнула, и её взгляд метнулся к картине. — В порядке исключения, — холодно кивнула она. Винки побежала на кухню заваривать чай.  Августа слегка поджала губы, потому что на радостях эльфка забыла поднос и переключилась на «домашнее» настроение, а не на приём гостей. — А как ваши дела, мисс Клэфф? — буднично спросила миссис Долгопупс. Бекка моргнула. Бекка сглотнула. Бекка подавилась дыханием, но тихо произнесла: — Всё хорошо.  Повисла пауза. Августа поставила на стол блюдце, поправив ручку чашки, чтобы всё стояло ровно: — Знаете, доверять тайны человеку идеально владеющему окклюменцией, это… странно.  Бекка слегка качнула головой. Действительно редко, кто может влезть в голову прирождённому легилименту и окклюменту, но это всё же возможно.  — Не потому что они могут скрыть свои истинные намерения, — продолжила Августа, словно читая мысли Бекки. Которые миссис Долгопупс не могла прочесть в теории, ведь даже Дамблдор не мог, но Бекка моргнула и, как можно незаметнее, отвела взгляд. — Окклюменты почему-то забывают, что кроме мысленной брони нужно кое-что ещё, — Августа слегка улыбнулась, — Это контроль. Нужно контролировать не только свои мысли, но и свои реакции.  Бекка задумчиво закусила губу. Она часто вот так сидела и слушала самые разнообразные мысли миссис Долгопупс, а потом медленно их переваривала неделями. — Конечно, ваш контроль, Ребекка, выше всяких похвал, но… — голос Августы дрогнул вместе с Беккой, — именно потому что вы окклюмент, вы порой забываете о нём. Щека дёрнулась как от пощечины. Бекка закусила губу ещё сильнее, просто не так заметно. Миссис Долгопупс покачала головой: — Вы можете лгать мне, но себе лгать бесполезно. Бекка на секунду опустила взгляд. Пальцы на коленях дрогнули. Августа не стала давить дальше. Она легко обернулась к картине — той самой, повернутой к стене, — и тихо сказала, уже не для формальности, а по-человечески, как будто невзначай: — В моей жизни моменты моей самой большой слабости были тогда, когда я отказывала кому-то в праве быть сильнее меня. Она вернулась к чашке, как будто сказала что-то будничное. Но комната будто стала тише. Бекка сглотнула — тихо, почти незаметно. Винки шумно шлёпала по полу, неся новый чайник и бурча под нос, какую шапочку она хочет. — Дорогая, развлеки гостью, пока я читаю письмо от Фрэнка, хорошо? — спросила Августа, осторожно поддевая край конверта и удаляясь в другую комнату. Эльфка повернулась к Бекке и слегка склонила голову: — А вы умеете вязать?  — Не очень, — спокойно ответила Клэфф, но внутри всё выворачивало. Словно она вернулась в штаб. Словно Блэк за ней ходил по пятам.  — И я… — грустно опустила глаза Винки, а потом резко подпрыгнула, — а ой… я вяжу хорошо… Бекка кивнула, делая вид, что не заметила оплошности эльфки. Тыл, конечно, у Долгопупсов не был надёжным в мелких вопросах, зато глобально Винки была просто умницей: придерживалась всех рекомендации по ограничению магии. Бекка как раз перевела их разговор в безопасное русло и стала обсуждать последнюю вылазку Винки за продуктами. Августа вернулась раньше времени и тяжело плюхнулась в кресло. Винки тут же всполошилась: — Хозяйка, что написал молодой хозяин? Всё в порядке? — Принеси мне бренди, — Августа подпёрла рукой висок. Винки испуганно побежала на кухню, а Бекка с готовностью произнесла: — Я тут, чтобы ответить на все вопросы… — У меня он только один: что вы задумали? *** В голове целый день крутилось только одно: «И где она, блять?». Он обошёл весь штаб сверху до низу. Пять раз был в гараже. Четыре — в зале тренировок. Один раз чуть не постучал в кабинет Долгопупса. Два раза открыл рот, чтобы спросить у Алисы за обедом. Но промолчал.  Засел в кабинете и стал разгребать дела на столе, не для себя, не для неё, а для Ордена. Потому что кто-то же должен делать работу, пока некоторые растворяются в воздухе, как дым от сигарет. Он выдвинул ящик стола в поисках новой чернильницы, но на глаза попалась резинка для волос. Сириус закатил глаза и фыркнул: — «Иди к себе, Блэк…», «Не следи за мной, Блэк…» Ну да, а то вдруг ты вспомнишь, что я вообще существую. Он захлопнул ящик слишком резко — так, что чернильница подпрыгнула. Не чтобы «отрезвиться». Чтобы заткнуть в себе эту тупую, больную ноту. Но на языке осталась горечь, которую было не сглотнуть. Провёл рукой по лицу. Бросил взгляд на часы. Откинулся на стуле. — Аааа… к чёрту, — встал и пошёл на тренировку впервые не опаздывая. Молча пошёл через все коридоры, лишь сильнее сжимая кулаки, и занял место на подоконнике как обычно.  Через пять минут пришла «местная отличница» Лили Эванс. Её бровь изогнулась, но она ничего не сказала. Следом Джеймс с громкой фразой: — Лилс, может ещё в снежки..? — но он прервал фразу, как только увидел Сириуса. Тот даже не повернулся к другу, а Сохатый уже всё понял, и даже сделал шаг к окну. Но Сириус бросил предупреждающий взгляд, и Джеймс отступил.  «Теперь он будет меня ото всех оберегать… чудесно», — мысленно проворчал Сириус. Ещё позже завалились Питер и Римус. Последний очень устал, потому что готовился к «своей особенной ночи». Сириус твердо решил, что в это полнолуние присоединится к друзьям на вылазку. Друзья бросили вопросительный взгляд на Джеймса, на что тот отрицательно покачал головой. «О боже», — Сириус закатил глаза. Последней зашла Алиса. Она слегка откашлялась, на её лице выступил румянец, но Алиса была полна решимости: — Я предложила включить в программу обучения новичков Ордена особые защитные чары, — начала она, — Это сложные чары, поэтому они не получаются сразу. При слове «защитные» Сириус спрыгнул с подоконника. Внезапно стало важно овладеть ими самостоятельно, потому что… — А ещё эти чары очень удобны, — продолжила Алиса, — Если вы овладеете ими на высоком уровне, то у вас получится быстрый почтальон, который никогда не перепутает адресата. …и ему резко перестало быть интересно. Защитник-почтальон? Какой бред. — Это чары Патронуса, кто-то слышал? — спросила она. Лили ответила мгновенно: — Защитные чары, которые используются против тёмных потусторонних существ, в частности дементоров… — Но разве дементоры не на нашей стороне? — пискнул Питер. — Дементоры ни на чьей стороне, — ответила Алиса, — И я это узнала об этом на своей шкуре в прошлом году. К счастью, Грюм знал это заклинание. Все резко стали серьезнее. Как только кто-то упоминал свой боевой опыт, все вслушивались в каждый шорох. — У этих чар три составляющих: движение палочкой, формула заклинания и самое сложное — воспоминание, — закончила Лили, словно отчитывалась о выполненном домашнем задании.  Алиса кивнула, достала палочку и показала нужное движение несколько раз: — Я потратила много времени на изучение этих чар. Многие говорят, что для вызова патронуса нужно «самое счастливое воспоминание»… но это не правда. Алиса взмахнув палочкой, произнесла «Экспекто Патронум», и из дерева вырвался серебряный барсук. Зверёк сначала отважно прыгнул вперед. Сириус изогнул лицо в удивлении, но тут же отдёрнул себя. Барсук огляделся и вернулся к Алисе. Она что-то прошептала ему, и тот ускакал прочь. Правда слово «скакать» было слегка некорректно в отношении патронуса, ведь он перемещался по воздуху так, словно ему было от чего отталкиваться. — Если опасности нет, то Патронус принимает на себя роль почтальона и доставит ваше сообщение, — слегка улыбнулась Алиса. Все стояли замерев, потому что аура Патронуса до сих ощущалась в воздухе как что-то… невероятно прекрасное, доброе, светлое, приятное. — Недавно я смогла найти нужное воспоминание, а после… я сформулировала требования к воспоминанию для патронуса так: представьте, что вам стёрли память, но позволили оставить всего одно ваше воспоминание, чтобы вы смогли помнить, кто вы. Все тихо сглотнули. Вот это конечно Алиса завернула.  Сириус посчитал в уме и немного погрустнел: она была старше его на год и уже была такой мудрой. Мысль о Бекке пришла сама. Та была старше его на полгода, они даже родились в один год, просто Клэфф до сентября, а он после — вот и попали на разные года обучения. Но может быть этот год и был той самой пропастью? Как минимум прошлый год ею стал. — Если вам очень сложно найти такое, то пробуйте с счастливым воспоминанием, но ищите то самое… — её речь оборвалась, потому что в зал вплыла по воздуху… рыба. Не игривая, не мягкая, а резкая, как клинок, отполированный до блеска. Её тело светилось ровным холодным светом, будто лунным. Она не плыла аналогично барсуку — она разрезала воздух перед собой. И исчезла так же быстро, как и появилась. Сообщения не было. Она просто остановилась перед Алисой как факт и пропала. Почему-то девушка сильно покраснела.  — Эти чары сложные… — продолжила она не смотря на смущение, — возможно они не получатся сразу, но продолжайте искать нужное вам воспоминание. «Счастливое воспоминание? Воспоминание, которое скажет, кто я такой? Что-то типа «не думаю, что тот псих меня начал преследовать из-за тебя»? Или «пожалуйста, не дыши в мою сторону»?», — Сириуса уже физически бесил этот абсурд вокруг. «Почему сегодня?» Лили резко взвизгнула, потому что из палочки вырвалось маленькое облачко не больше руки. — Вы видели? — радостно завопила она. — Видели?  Все стали улыбаться и кивать. А Сириус… даже махать палочкой не собирался. Просто встал в стороне ото всех и стал бросать взгляд на часы. Он попробует.  Просто не сегодня.  *** Эта ночь на удивление была тихой. Почти. Бекка открыла глаза и поняла, что за окном уже светло. Рядом на постели лежала родовая книга семьи Долгопупсов в кожаном переплёте, множество обрывков пергаментов, которые она использовала вчера в качестве заметок, пока Августа диктовала ей лекцию о магических свадьбах вперемешку со списком дел для подготовки к свадьбе Фрэнка и Алисы. Было почти восемь утра. Она сильно зажмурилась не понимая, почему не проснулась раньше, ведь обычно её всегда будило что-то в районе шести. — Нет! Прекрати! — услышала она за стеной, — Нет! Нет! Нееет! Бекка уже мчалась к двери с палочкой наготове. Казалось Сириуса пытают, по крайней мере именно так она вспоминала свои крики во время Круциатуса.  Но Сириус лежал на диване. Просто на спине. Ноги перекинуты через подлокотник, а руки впились в обивку, готовые выдрать поролон. Его тело было вытянуто как струна. Он рухнул на диван, не раздевшись и даже в одном ботинке. На лице… не гримаса боли, а что-то больше похожее на… отчаянье? — Не трогай её! — крикнул он снова. Бекка убрала палочку и подошла к Сириусу ближе. Он выглядел, как человек, который не может вырваться из кошмара: он не метался из стороны в сторону, мычал и кричал, но сам себя не слышал. — Бекка! — от этого крика она отшатнулась, но всё же присела на корточки перед ним. — Сириус..? — тихо шепнула она больше интуитивно, чем действительно хотела позвать его. Он не услышал, не смог услышать. Просто замычал ещё раз. Бекка коснулась его плеча, но он никак не отреагировал. Сжала сильнее, но с тем же результатом. Тогда она тряхнула его. Сильно.  Он затих, но не очнулся. Тряхнула ещё раз. Так, что голова дёрнулась. Веки слегка приоткрылись. Его взгляд был не сфокусированным, блуждающим, а сознание далёким, словно она не смогла вырвать его из сна. — Где она? — тихо спросил он. — Где Бекка? Внутри всё сжалось, губы пересохли, она хотела отпустить его, но продолжила держаться.  — Я здесь, Сириус, всё хорошо.  Он резко вскинул ладони и коснулся её лица. — Ты? Бекка не знала, что ответить. В глазах Сириуса читались ужасающие чувства: страх, ненависть, тоска, забота и… Она постаралась отстраниться но не могла. Он держал не сильно, но и не легко, но в тот момент провёл рукой по скуле, словно умоляя «не уходи». — Блэк, ты спишь, — сказала она. — Хорошо, — ответил он спокойно и кротко. Его тело смягчилось, а мысли стали спокойнее. — Пойдём со мной, — она с усилием отняла его пальцы от своего лица и протянула руку.  Сириус попытался подняться сам — дёрнулся, упёрся ладонями в диван, но ноги не сразу вспомнили, что должны держать. Он пошатнулся и выругался сквозь зубы, неразборчиво.  «Сегодня ночью было полнолуние, неужели он..?» Чавкающий звук ботинка стал ей ответом. Блэк действительно всю ночь мотался по лесу в компании Римуса. Бекка шагнула ближе и подставила плечо. Не обняла — просто встала так, чтобы он мог опереться. Он навалился сразу. Тяжело. Слишком. — Сириус… — тихо выдохнула она под его рукой. Он что-то пробормотал в ответ. Слова не сложились, только дыхание — горячее, сбившееся — ударило ей в висок.  Но кажется, её голос заставил его собраться. Сириус сделал шаг. Потом ещё один. Зацепился ботинком за край ковра и чуть не рухнул вперёд. Бекка выругалась шёпотом и перехватила его крепче. — … я не успел…  — Ты успел, идём, — отозвалась она. Дверь в спальню была открыта. Он замедлился, почти останавливаясь на пороге: — … ннее… — Пожалуйста, идём, ты не отдохнёшь на этом орудии пыток, замаскированном под диван, — она чуть повысила голос, но и её слов было достаточно.  Сириус словно отключался от мира и просто делал то, что просил её голос. Поэтому до кровати они добрались быстрее чем до спальни. Бекка усадила его, ожидая, что он шмякнется назад и уснёт, но Сириус просто сел пошатываясь. У него не было ни сил лечь, ни сил поднять голову. Она подошла к прикроватному столику и вытащила оттуда один из десятков флаконов, проверила срок годности — мадам Помфри их присылала постоянно, думая, что Бекка принимает их по необходимости, но она плохо знала свою пациентку. — Пей, — сказала она, протянув зелье сна без сновидений. Но Сириус не откликнулся. Тогда она присела перед ним, вкладывая в руку пузырёк. — Клэфф..?  — в его глазах на микросекунду промелькнула тень понимания и узнавания. — Пей, — мягко сказала она, подталкивая его руку, и Сириус подчинился и выпил всё до дна. В его глазах появилось ещё больше ясности и, кажется, капелька ярости, а вместе с тем тело начало кренится. Она сказала почти себе под нос: — Поздравляю, Блэк. Твоё первое нервное истощение. И осторожно помогла ему лечь на матрас, подтянула подушку ближе, расстегнула оставшийся сапог и закинула его ноги на кровать. Немного поколебавшись, она накинула на него плед, ведь он был в свитере и джинсах. Она тяжело выдохнула и забрала с собой родовую книгу Долгопупсов перед тем как уйти. Было глупо бояться посмотреть на Сириуса в собственной постели. Но Бекка боялась. И Бекка не смотрела.