Ноктюрн для двоих

Их вечера стали ритуалом. Квартира Тэхена, когда-то стерильная и безликая, как номер в отеле, начала медленно капитулировать. Теперь на полке в ванной стояла вторая зубная щетка, угрожающе дорогая, электрическая. В шкафу висела пара дизайнерских рубашек, которые Тэхен никогда бы не купил себе. А на кухне появилась вызывающе дорогая кофемашина, занявшая пол-столешницы. «Она экономнее, чем каждый день ходить в кофейню», — беззаботно бросил Чонгук, устанавливая ее. Тэхен промолчал. Он также промолчал, когда обнаружил подписку на Netflix на своем телевизоре. Это был один из таких вечеров, перетекших в совместную субботу. Они проспали до полудня, был ленивый утренний секс, потом Чонгук, к удивлению Тэхена, даже помог ему помыть посуду, пока он пылесосил. Теперь они сидели на диване, укутанные в один плед, и смотрели какой-то американский ситком. Рука Чонгука лежала на бедре Тэхена, его пальцы чертили нетерпеливые круги по ткани хлопковых штанов. Тэхен чувствовал напряжение, сгущавшееся в комнате. Он чувствовал его в каждом прикосновении, в каждом взгляде. Чонгука стало слишком много. Его присутствие было повсюду — в воздухе, в вещах, в его мыслях. И это пугало. Потому что Тэхен понимал: он начинает от этого зависеть. А о самом Чонгуке он по-прежнему не знал почти ничего. Развязка наступила с ужином. Чонгук, как обычно, заказал еду. Тэхен, распаковывая контейнеры с идеально уложенными блюдами, узнал логотип. Это был один из тех ресторанов, куда он водил самых важных клиентов, и счет всегда был пятизначным. — Это «Журавль», — констатировал он, откладывая палочки. — Да? — Чонгук пожал плечами, наливая им вина. — Мне порекомендовали. Вкусно же? — Чонгук-сси, — Тэхен посмотрел на него прямо. — Это слишком. Ты стажер. Эти траты… Чонгук вздохнул, поставив бутылку. Он играл с бокалом, избегая взгляда. — Моя семья… у нее есть деньги. Для меня это незначительная сумма. Отец считает, что стажировка — это часть моего образования. — Зажиточная семья, — Тэхен произнес это без эмоций. — Стажировка в Америке. И что ты здесь делаешь? Чонгук наконец поднял на него глаза. Он видел стену недоверия. — Чего ты боишься, сонбэ? — его голос стал тише. — Я не понимаю твоих мотивов. Почему я? — Сначала… потому что ты бета, — признался Чонгук. — Это редкость. Мне было любопытно. Я хотел понять, каково это — быть с кем-то, кто не реагирует на феромоны. Кто видит тебя, а не твой запах. Он сделал паузу, глядя в вино, как в хрустальный шар. — А потом… помнишь тот срочный отчет по «Тэян Индастриз»? Когда все разбежались, а ты остался и нашел ошибку в данных, которую пропустили все аналитики? Ты мог бы уйти, но ты помог мне, новичку, ничего не прося взамен. Ты был… человечным. В этом мире функций ты был личностью. Тэхен горько усмехнулся. — Бета — это не личность. Это сбой в ДНК. Мусорный пол. — Нет! — Чонгук отрезал резко. — Мы с тобой — за пределами этой биологической машины. Ты видишь меня. А я вижу тебя. Все эти альфы и омеги — они в рабстве у своих инстинктов. А у тебя есть выбор. И сейчас ты здесь. Со мной. Ты добровольно отдаешь мне свое тело. Я хотел бы когда-нибудь заслужить и твою душу. Что может быть прекраснее этого? — А ты? — Тэхен прищурился. — Разве не раб своей биологии? Чонгук на мгновение замер, и в его глазах мелькнула тень чего-то древнего и мощного. — Я… не такой, как все. Моя природа… сильнее. Не все альфы так зависимы от феромонов, как ты думаешь. — Что-то мне трудно в это поверить, — прошептал Тэхен. Чонгук бессильно вздохнул, отодвигая контейнеры с едой и перемещаясь ближе. Он взял руку Тэхена в свои. — Сонбэ, у тебя есть раны. А у меня… есть лекарство. Почему ты просто не примешь его? — Его голос стал мягким, гипнотическим. — С мной ты больше никогда не будешь один. Я позабочусь о тебе. Обо всем. Искушение было слишком сильным. Слова падали на благодатную почву его одиночества. Стена недоверия дала трещину. Тэхен позволил Чонгуку приблизиться, позволил поцеловать себя. Поцелуй был глубоким, сладким, полным обещаний. Но когда руки Чонгука снова стали настойчивыми, Тэхен мягко остановил его. — Утром уже было… Мне будет сложно, — признался он, чувствуя странную неловкость. Чонгук не стал настаивать. В его глазах вспыхнула понимающая улыбка, но в ней читалась непоколебимая решимость. — Тогда просто позволь мне быть ближе, — он прошептал, уже стягивая с Тэхена штаны и роняя их на диван. — Мне просто нужно чувствовать тебя. Он переместился между его бедер, обильно смазав их лубрикантом. Это не было проникновением. Это было что-то более интимное — непрерывное, плотное трение, ритмичное и влажное. Чонгук прижимался к нему всем телом, его лицо было скрыто в шее Тэхена, его прерывистое дыхание обжигало кожу. — Вот так… — он хрипел, его бедра двигались с нарастающей скоростью. — Ты чувствуешь? Я здесь. Я никуда не уйду. Никогда. Тэхен закрыл глаза, сдаваясь. Он чувствовал жар, трение, вес другого тела и эти слова, которые были и обещанием, и приговором. Он отдавал кусочек своей души, прикрывая это физиологией. И самая страшная часть заключалась в том, что часть его… ликовала от этого.

***

Все началось с мелочей. Неочевидных, подводных течений. Но постепенно небольшие странности сложились в ту самую страшную мозаику. Первым пропал телефон. Тэхен был уверен, что оставил его в курилке, но там было пусто. Охранники разводили руками, уборщицы ничего не находили. Два дня он провел со старым, допотопным аппаратом с паутиной трещин на экране, чувствуя себя отрезанным от мира и беззащитным. Чонгук подарил ему новый на третий день. Тот самый, последней модели. «Не стоит благодарностей, сонбэ. Я не могу позволить вам быть недоступным», — сказал он с такой искренней заботой, что Тэхен заглушил в себе шепот сомнений. Следующим шоком стало утро, когда Тэхен проснулся от знакомого влажного тепла между ног. Он инстинктивно дернулся, но сильные руки тут же прижали его бедра к матрацу. «Тихо, сонбэ-ним, — прозвучал сонный, довольный голос. — Просто продолжайте спать.» Чонгук не ночевал у него. Но он был здесь. Тэхен понял это, когда позже, за завтраком, спросил, как он вошел. Чонгук, помешивая омлет, лишь улыбнулся: — Я просто запомнил код. Вы же не против? — В его тоне не было ни капли злого умысла, лишь легкая шаловливость, от которой кровь стыла в жилах. В его ласках в последнее время проскальзывала новая, животная жадность. В тот раз он взял его сзади, навалившись всем телом, словно пытаясь впитать его в себя, и шептал в самое ухо: «Мой. Только мой.» Позже, когда Тэхен мыл посуду, к его спине снова прижалось теплое, твердое тело. Руки обвили его талию. Первым порывом было отстраниться, оттолкнуть это вторжение в его личное пространство. Но он замер. И позволил. Потому что в глубине души, в самой поврежденной ее части, он отчаянно жаждал, чтобы кто-то так слепо, так одержимо в нем нуждался. Кульминацией стал случай в офисе. В тот день ему пришлось подняться к начальству, и в коридоре он столкнулся с Убином. Вернее, не столкнулся. Убин, заметив его, резко свернул в боковой проход, сделав огромную петлю, чтобы избежать даже мимолетной близости. Его взгляд, мелькнувший в сторону Тэхена, был не презрительным, а… испуганным. Тэхен замер, и кусочки паззла с грохотом встали на место. Пропавший телефон. Знание кода. Паническое поведение Убина. Он развернулся и быстрыми шагами направился к рабочему месту Чонгука. — Что ты сделал с Убином? — его голос был тихим и звенящим. Чонгук медленно поднял на него глаза. — Он оскорбил тебя. И меня. Я просто дал ему понять, что это была ошибка. Инцидент исчерпан. — Дуэль феромонами? Ты снова перешел все границы! — Он сам напросился! — в голосе Чонгука впервые прорвалось раздражение, но он тут же взял себя в руки. — К тому же, у него, кажется, нет ко мне претензий. Он все понял. — Что он понял? — Тэхен отступил на шаг, и это движение было словно пощечиной. — Что ты под моей защитой. И тут Тэхена осенило. Ледяная догадка пронзила его насквозь. — Он… он решил, что мы любовники, еще до того, как это стало правдой. В тот вечер в лифте. Почему? — Он видел, как напряглись плечи Чонгука. — Ты… ты тогда уже оставил на мне свой запах? Молчание было красноречивее любого ответа. — Ты метил меня, — голос Тэхена сорвался на шепот. — Как свою вещь. Все это время? — Я не хотел, чтобы другие альфы приставали к тебе! — Чонгук встал, его глаза горели. — Я не мог быть рядом всегда, чтобы защитить тебя! Это был единственный способ! — Единственный способ заявить свои права! — Тэхен выкрикнул это, и его голос прозвучал истерично. Он видел, как лица коллег повернулись к ним. Ему было все равно. — Я не твоя собственность, Чонгук! Он развернулся и ушел. Тем же вечером он сменил код на замке и проверил подаренный недавно телефон. Как он и предполагал, хитро спрятанное в папку с другими утилитами, на нем было предустановлено приложение для отслеживания, аккаунт в котором был привязан к Чонгуку. Его пальцы дрожали. Сумасшедший ублюдок. Ночью ему почудилось, что в тени деревьев напротив его окна стоит знакомый силуэт. Он ждал звонка, сообщения, стука в дверь. Но была лишь гнетущая тишина. Среди этого безумия самой мучительной была не злость, а прорвавшаяся сквозь нее пустота. Та самая, из которой он когда-то так отчаянно пытался сбежать. Теперь она вернулась, став в тысячу раз острее, потому что он уже знал, каково это — быть обожествляемым, быть нужным до одержимости. Этой ночью он не сомкнул глаз, прислушиваясь к каждому шороху за дверью и в то же время отчаянно боясь его услышать.