Танец Бронзового Дракона

      Поездка к охотничьим угодьям в Королевском лесу не приносит Деймону никакой радости, как, впрочем, и сыну. Дейгон постоянно ёрзает, не в силах усидеть на одном место хоть сколь-нибудь продолжительное время. Он то и дело переползает с мужчины на мать, на чьём лице видно бесконечную тоску и яркое, как факел, желание вскочить на коня и ехать вместе с остальными всадниками. Жаль только, что Дейгону может не понравиться столь длительная поездка на коне, пусть и в объятиях матери.       «А ещё не стоит забывать о нашем чудном семействе,» — Порочный Принц, расположившись достаточно вольготно на очень мягком для кареты диванчике, с лёгкой полуулыбкой поглядывает на Визериса, пытающегося удержать в одной руке серебристый кубок с вином, а другой играть с юным Эйгоном, хотя тот, состроив недовольную рожицу, пытается насладиться своим деревянным дракончиком в одиночку, сидя на коленях няни. Мужчина переводит взгляд на сидящую напротив брата Алисенту, жену и королеву, одетую в красное и меха. Под сатиновым плащом, больше напоминающим сюрко и подбитым соболем, виднеется достаточно заметный живот. Она снова беременна, в третий раз.       Мужчина чуть поворачивает голову, устремив взгляд на племянницу, сидящую ближе всех к дверям кареты. От Рейниры пахнет драконом, как и всегда. Ей чужды все эти тонкие, женские, ароматы, что исходят от Алисенты. Дочь короля, его наследница, всегда пахнет драконом, лишь изредка разбавляя дух Сиракс чем-то апельсиновым. Принц замечает, что волосы девушки связаны в кольца, как у королевы Висеньи, изображённой на немногих уцелевших портретах и гобеленах.       Деймон отчего-то вспоминает вторую дочь брата, рождённую от Алисенты. Хелейна всегда капризничает, когда её пока ещё не слишком длинные волосы пытаются заплести в подобие кос. Она любит носить их распущенными, как королева Рейнис. Мужчина тут же оглядывается, пытаясь найти маленькую принцессу. И, конечно, обнаруживает её подле Дейгона, смотрящую, как и он, в одно из окон кареты, аккурат между принцем и братом. В голове проскакивает тень удивления от того, насколько же спокойным и кротким становится сын, едва она оказывается рядом с ним. А вот, когда рядом Эйгон, то весь Красный Замок стоит на ушах. Они моментально исчезают из поля зрения нянек и охранников, выискивая новые приключения на свои пятые точки. Лишь Джейс Риверс каким-то образом умудряется неотступно следовать за мальчиками, почти не теряя их из виду.       К слову о последнем. Деймон приятно удивлён тому, насколько ответственно этот бастард исполняет свои новые обязанности, хотя с того памятного разговора прошло лишь три дня. Он самый настоящий цепной пёс, следующий везде и всюду за своим хозяином. Да, Риверс краснеет и бледнеет, когда Рея или сам принц обращаются к нему, но стойко терпит любые деяния подопечного, всегда находясь рядом. Его уже даже не смущают всякие колкие словечки домашней гвардии Таргариенов, то и дело насмехающихся над ним. Это вызывает определённое уважение к нему.              — Ну разве не чудесно? — Визерис решает нарушить достаточно вязкое молчание, привлекая внимание всех, кроме, пожалуй, самых маленьких пассажиров кареты. Деймон видит искреннюю улыбку Алисенты на слова супруга, в то время как Рея тихо, но тяжело вздыхает, наблюдая за натянутой улыбочкой Рейниры. — Отправляемся на праздник в Королевский лес в полном сборе!       Эйгон, не говорящий также хорошо, как кузен, издаёт слегка недовольный звук, почти уронив своего дракончика.       Внезапно карета подскакивает на неровном участке дороги и королева боязливо смотрит вниз, пытаясь удержаться на диванчике. Одна из нянечек ей помогает, придерживая за руку. Деймон бросает взгляд в сторону сына и видит, что он аккуратно придерживает Хелейну, одетую в небесные цвета, за спину, не отвлекаясь от созерцания пейзажа за окном. Рейнира едва слышно хмыкает.       — Стоит ли ездить в таком положении? — спрашивает принцесса достаточно прохладно, смотря на свою мачеху и бывшую подругу.       — Мейстеры говорят, что пребывание на природе полезно, — Алисента, будто не замечая прохлады со стороны принцессы, тепло улыбается ей и осторожно поглаживает животик, хотя вряд ли ребёнок ощутит касания матери под таким слоем одежды.       — Рано или поздно у тебя будет своё дитя, — с явным намёком в голосе произносит Визерис, отпивая из бокала пару глотков, судя по запаху, золотого арборского. — А я стану гордым дедом.       Принцесса молчит, но Деймону кажется, что в её взгляде и мимике можно разглядеть осуждение и неприязнь к словам отца.       — Это не так плохо, — молодая королева старается поддержать слова мужа, вновь доброжелательно улыбнувшись. — Долго, да, но Эйгон и Хелейна родились быстро и без труда.       — Хм, — только и доносится от Рейниры, тут же отворачивающейся от отца и мачехи. Её взгляд отчего-то задерживается на Порочном Принце, который, стараясь не пересекаться с ней взглядами, смотрит на Рею, кажется, безучастной к беседе. Тем не менее, Деймон видит, что она чуть крутит головой, почти незаметно убрав пряди каштановых волос за ухо, чтобы лучше слышать происходящее.       — А вы, миледи, думаете о новом ребёнке? — Таргариен не может различить в словах Алисенты хоть какой-то подвох, даже выражение её весьма симпатичного личика остаётся всё таким же доброжелательным. — Дейгону, наверное, одиноко без братьев или сестёр.       — Пока нет, моя королева, — сдержанно отвечает Рея, не показывая почти никаких эмоций. Её лицо — маска, через которую не пробраться к истинным чувствам Бронзовой Леди, а они, уверен Деймон, не самые приятные, как минимум, в отношении Хайтауэр. — К тому же, меня и супруга более заботит будущее нашего мальчика.       — Да? — с интересом спрашивает девушка, а в её взгляде пляшут едва заметные огоньки. — К вам уже начали поступать брачные предложения? И от кого?       Деймон едва раскрывает рот, чтобы сказать, что их сын, определённо, женится на Рейнире, так как очень любит её, но тут же замолкает, не проронив ни слова. Рея незаметно, но ощутимо наступает пяткой ему на ногу, призывая заткнуться. Принц даже прикусывает губу, стараясь сдержать не слишком мужественные звуки.       Он замечает, что Рейнира с явным любопытством смотрит на, можно сказать, свою наставницу и даже подругу. Мужчина закатывает глаза.       — И очень много, — Рея улыбается тонко и остро, закинув ногу на ногу, благо, что кожаные штаны и платье, больше похожее на удлинённый камзол, позволяют это сделать. — Но мы с Деймоном пока рассматриваем три наиболее интересные помолвки. Первая от лорда Артора Болтона. Его дочь, Барба, очень мила и с трепетом относится к своим подданным, пусть она на год старше Дейгона.       — А не принесёт ли это смуту на Север? — тревожно спрашивает Алисента, прикрыв ладонью живот, будто опасность грозит не далёкому краю вечной зимы, а её ребёнку. — Болтоны амбициозны и, очевидно, желают сместить Старков, чтобы стать грандлордами.       — Вы слишком строги к северянам, королева, — с ухмылкой отвечает Деймон, помогая сыну слезть со своего места и усесться на колени к нему. Хелейна, не обнаружив рядом кузена, недовольно хмурится, а затем, найдя его, решительно плюхается подле дяди, положив светлую головушку на его плечо. Алисента, завидев это, позволяет себе ярко улыбнуться. — Да, Болтоны много веков назад творили определённые бесчинства, но, поверьте, сейчас они преданные знаменосцы Старков.       — Вторая от лорда Хораса Редвина, — продолжает с самым спокойным видом Рея, лишь немного прижавшись плечом к мужу. — Патриции ещё совсем мало лет, но я хорошо знаю сира Хораса, — женщина чуть поднимает взгляд на Деймона, будто проверяя его реакцию. — Мой батюшка крепко дружил с его старшим братом, сиром Кассианом, и даже пытался выдать меня за Хораса. Полагаю, брак наших детей представляет наибольшую ценность для короны.       Визерис хмуро и молча допивает остатки вина из кубка, слабо кивая на слова снохи. Деймон, конечно, не одобряет все эти возможные помолвки, но даже он почти готов согласиться на предложение Редвина, ведь лояльность одного из самых крупных флотов — это слишком лакомый кусок пирога. Особенно, когда Веларионы, по сути, стали мятежниками, воюя против воли короны.       — И третья, конечно, от Баратеонов, — когда Рея называет последних, Визерис почти не меняется в лице, но едва заметно сереет. — Леди Джоселин и лорд Боремунд предложили помолвку с его внучкой, Кассандрой.       — Как чудесно! — улыбка королевы, кажется, стремится затмить собой солнце и стать новым светилом. Мужчина едва заметно передёргивает плечами. — Тогда, Рея и Деймон, позвольте дать вам ещё одно предложение о помолвке, — Алисента с теплотой смотрит на дочку, что прижимается к плечу Порочного Принца, прикрыв глазки.       — Мы хотим обручить Хелейну и Дейгона, — Визерис, наконец, обращает взор на брата. И этот взгляд пронзает его гораздо сильнее стрелы. В нём мягкость, гордость, забота и что-то ещё, чего Деймон не ощущал вот уже много лет. Он даже забывает дышать. — Я давно понял, брат мой, что благодарить тебя и твою жену за службу государству надо не словами и деньгами, ведь вы — часть королевской семьи. А потому, видя, что Дейгон счастлив с нашей Хелейной, как и она с ним, мы предлагаем эту помолвку. Давайте же объединим обе ветви нашего Дома! Пусть наши дети будут счастливы!       После слов брата в карете повисает вязкая тишина, кажется, никого не смущающая. Деймон не знает, о чём думает Рея, ведь её взгляд будто стал стеклянным, устремлённым куда-то, где она может найти ответ на неожиданное предложение. На её лбу пролегает глубокая морщина. Тем не менее, сам он против. Нет, не потому, что мужчине противна сама мысль о женитьбе их сына на дочери Зелёной Королевы, которая так очаровательно дремлет на его плече. Истинная причина сидит почти напротив него, смотря на дядю пристальным взглядом пурпурных глаз. Тайная помолвка между Рейнирой и Дейгоном. Для того, чтобы избежать брака Рейниры с кем-то вне семьи, чтобы никто более не мог покуситься на наследие Дома Дракона.       «Зачем она поддалась на провокацию Алисенты? — думает мужчина, смотря на супругу, чьё лицо слишком серьёзно над вопросом, который, в принципе, не должен обсуждаться. — Неужели она хочет дать этой помолвке шанс? А как же наши договорённости с Рейнирой? Как же наш союз?»       Молчание затягивается. Повитухи тревожно переглядываются, будто они что-то понимают в делах между членами королевской семьи. Где-то вне кареты раздаётся тревожное ржание лошадей, слышится отборная ругань кого-то из Белых Плащей. Карета вновь ощутимо трясётся, когда, судя по всему, съезжает на какую-то иную дорогу.       Рейнира, быстро облизнув губы, переводит взгляд на леди Рею. Девушка пытается понять, чем же заняты мысли той, что тоже когда-то оказалась в её положении. И не находит причин, по которым наставница пребывает в столь тягостных раздумьях над словами Алисенты. Тайный сговор о помолвке — это то, что нужно принцессе. Дейгон — её будущий принц-консорт, который будет править вместе с ней. Чем это хуже, чем предложение Зелёной королевы? Чем? Рейнира не понимает.       «Счастье? — принцесса любовно проводит пальцами по одной из кос, задевая ногтями кольца из валирийской стали и золота. — Я не смогу подарить Дейгону счастье? Он будет волен делать всё, что ему заблагорассудится. Но взамен я буду требовать лишь верность, любовь и защиту. Мы вчетвером сможем не просто задушить любую измену, а обрубить её в самом начале. Никто не посмеет выступить против Деймона.»       Рейнира устремляет долгий взгляд на Деймона, который, в свою очередь, смотрит на супругу, будто не замечая, что Дейгон и Хелейна, недовольные тягостной тишиной, садятся подле королевы. Улыбка вновь расцветает на губах женщины, когда малыши почти одномоментно касаются её живота. Она чуть склоняется, стараясь не навредить ребёнку под сердцем, и что-то тихо шепчет им обоим, пока Визерис умиротворённо созерцает эту слишком приторную идиллию.       «Где тот самый Деймон, что всё это время желал короны? Где Порочный Принц, плевавший на все рамки приличий? — Рейнира не знает, кому задаёт вопросы, не знает, кто должен на них ответить. Она с силой сжимает пальцами кольцо на косе и чувствует, как металл крайне неприятно давит на кость. — Если тебя не устраивает решение жены, забудь, возьми меня. Я — тут. Я — твоя корона, Деймон. Возьми меня — и мы вместе сожжём их улыбки, их союзы, их ложь. Пусть они зовут это грехом, но для нас это будет Валирия, возрождённая в крови и огне. Не Рея, не Алисента, не их дети — я. Я твой союз, твой щит и твой меч. Власть — не в их браках и не в их праздных словах. Власть — в нас, в нашей крови, в нашей решимости. Смотри на меня и вспомни, кто ты есть».       Но дядя глух к её беззвучным мольбам, глух к её острому взгляду и к запаху духов. Он облачён в бронзовую броню своей жены, его голова сокрыта бронзовым шлемом, не позволяя видеть другую, что так желает быть его. Рейнира незаметно прикусывает губу, отворачиваясь от Деймона и Реи, и теперь она смотрит на Дейгона, что-то шепчущего возбуждённому от его слов Эйгону, пока нянечка лишь осуждающе смотрит на маленького принца, которому совершенно безразлично на её мнение.       — Как трогательно, — Рейнира усмехается, чуть склонив голову набок. Одна из кос, прозвенев кольцом по ожерелью из валирийской стали, украшающим шею принцессы, падает на грудь девушки, шелестя волосами по кожаному дублету. — Союз ради счастья, а не ради власти. Будто в сказках, что рассказывают детям перед сном.       — Но у тебя есть долг, Рейнира, — король устало вздыхает, словно уже который час пытается образумить дочь. — Ты — будущая королева. Тебе нужен надёжный супруг, который станет опорой, в первую очередь, для тебя, — Деймон, наконец, снявший свой «шлем», обращает взор на брата, на чьём лице отпечатались нетерпение от ожидания охоты и что-то ещё, будто недовольство.       — Как мне постоянно напоминают, — презрительно хмыкает девушка, весьма громко, что на лицах кормилиц и повитух можно разглядеть самый сильный испуг, который Деймон когда-либо видел. Она недовольно вскидывает голову, от чего косы с тихим звоном падают ей на плечи. — Я — племенная кобыла для тебя, отец? Тебе мало Красного Замка и ты пытаешься продать меня ради замка побольше?       — Рейнира, — Алисента с беспокойством обращается к бывшей подруге, пересаживая Хелейну к брату и кузену, чуть поддавшись вперёд к принцессе. Она недовольно морщится, когда её резкое движение отзывается болью в раздувшемся от беременности животе. — Мы с твоим отцом не хотим продать тебя. Ты — наследница Железного Трона, — Деймон, видя то, как тяжело королеве сидеть в столь неудобном положении, бросает на брата гневный взгляд, но Визерис даже не двигается с места, вместо этого осуждающе смотря на дочь. — Мы хотим, чтобы ты нашла своё счастье, чтобы твоё правление было спокойным и никто не посмел бы перечить тебе.       — Счастье? — Рейнира одаривает отца самым холодным взглядом, на который способна. Деймон желает вступиться за брата, но что-то не даёт ему сказать хотя бы одного слова. — Для тебя, отец? Или для тех, кто будет править мной? Я — женщина. Неужели ты думаешь, что какой-нибудь лорд Тарли откажется от того, чтобы его гнилое семя сидело после моей смерти королём? Он убьёт меня, чтобы его отродье правило.       — Каждый мужчина в Семи Королевствах желает видеть своих потомков на Железном Троне, Рейнира! — не выдерживает Визерис, срываясь на крик. Он с грохотом ставит кубок на деревянную подставку, стоящую на тонкой ножке. Кажется, что дерево трещит. Серебряные волосы мужчины хаотично рассыпаются по его плечам, спине и лицу. — Каждый лорд желает этого, Рейнира! — крик мужчины пугает Эйгона, который панически слезает с колен няни и, пытаясь защититься, заползает за спину Дейгона. Тот, в свою очередь, тоже пятится от дяди, когда Хелейна, не менее испуганная криком короля, в один миг оказывается за его спиной. — Я тону в письмах от них, желающих предложить даже свои родовые земли за брак с тобой!       — Вот он — король, что боится за трон, но не за дочь, — Деймону кажется, что племянница вкладывает в эти слова весь свой яд, будто она не Таргариен, а Мартелл. Ему опять хочется что-то сказать, как-то прекратить эту ссору, начатую даже не им, но сейчас в нём нет ни единой силы для этого. Он будто лишился своего меча, будто лишился острого языка, внутреннего огня, что постоянно горел внутри. — Разве верность всех этих мужчин мне не обеспечена их присягой, когда ты меня нарёк своей наследницей? Разве им этого мало?       — Я понимаю тебя, Рейнира, — внезапно подаёт голос Рея. И он звучит подобно рёву внезапно ожившего Балериона. Все смотрят на неё. Женщина, вздохнув и выпрямив спину, продолжает совсем спокойным и ровным голосом. — Я тоже думала, что брак — это смертный приговор для женщины, что союз — это отказ от себя.       Она смотрит сначала на Визериса, затем её взгляд устремляется к Алисенте, после — к Деймону и тот видит в нём что-то тёплое, а потом карий взгляд падает на принцессу, жадно смотрящую на наставницу. На губах Ройс мелькает короткая улыбка. Она поправляет корсет.       — Но союз с Деймоном дал мне не только сына. Он дал мне Рунный Камень, дал мне голос в Долине, дал мне власть, которая была на грани исчезновения, когда я была просто Ройс, — она чуть склоняет голову, будто оценивая цену, что заплатила за это. Каштановые волосы с тихим шелестом, слышимым только Деймоном, спадают ей на лицо и грудь. Дейгон молча смотрит на матушку и собирается сделать шаг к ней, но его слишком крепко держит Эйгон, всё ещё боящийся криков отца. — Я потеряла часть своей независимости, верно. Но я обрела силу, обрела опору. И, если бы мне пришлось выбирать снова, я бы выбрала также.       — Ты выбрала власть, — когда Рейнира смотрит на супругу Деймона, тот видит в её взгляде не гнев, а разочарование, смешанное с пониманием. Он видит, как пальцы племянницы впиваются в подол дублета, как её губы поджимаются перед тем, как сказать что-то ещё. — А я хочу выбрать себя.       В карете повисает тягостное молчание.