Танец Бронзового Дракона

      Когда Рейнира проносится мимо них, направившись в королевскую палату, Рея качает головой, понимая, что внимание Джейсона Ланнистера было, скажем так, слишком грубым и тяжёлым, что душок от этого дотягивается даже до неё. Женщина ничуть не сочувствует этому глупцу, ведь обхаживать такую своевольную девицу, как Рейнира, надо совершенно по-особому, не пытаясь поставить её в положение, в котором она будет чувствовать несвободу. Тем не менее, Рея не сочувствует и, без преувеличения, племяннице. Ланнистеры — очень выгодная партия, как на это не посмотри. И вот так отвергать целого грандлорда — крайне опрометчивый поступок, который может обернуться самыми интересными последствиями.       «Как бы я ни старалась, она даже не пытается быть более дипломатичной, — Рея тяжело вздыхает, замечая, что Деймон смотрит в сторону ушедшей племянницы. Она чувствует его желание пойти за ней, поговорить, хоть что-то сделать. — В любом случае, я уже не смогу общаться с ней так, как раньше. Дейгон растёт и мне надо заниматься им. Но я постараюсь хоть немного повлиять на неё, чтобы она стала достойной королевой.»       — Деймон, — Рея мягко трогает мужа за плечо, обращая его внимание на себя. На его прекрасном валирийском лице почти исчезает беспокойство, что было мгновениями ранее. Она понимающе улыбается, смотря в пурпурные глаза Таргариена. Но внутри неё сворачивается тяжёлый клубок из волнения и, как никак, ревности. О, она прекрасно знает о, порой, чудных обычаях правящей династии и потому не может не ревновать хоть мгновение. — Иди к ней. Убереги её от глупых действий.       Порочный Принц лишь кивает и, не говоря ни слова, просто уходит за племянницей, оставляя супругу в компании Боремунда Баратеона, Гунтора Ройса и леди Джоселин, всё это время молчаливо наблюдавших. Рея сдержанно улыбается им, стараясь не выдать своих истинных чувств.       — Значит, вы хотите принять сторону Рейниры? — голос леди Джоселин звучит твёрдо, несмотря на то, что она давно уже не молода. Шутка ли, но даже её волосы всё такие же чёрные и прекрасные. — Но не станет ли помолвка вашего сына и принцессы Хелейны препятствием к этому?       Рея молчит, разглядывая сложную золотистую вышивку на весьма строгом чёрном платье миледи, складывающуюся в коронованных оленей. На руках её перчатки из кожи самой тонкой выделки, каждая из них украшена красным драконом из пришитых рубинов. Конечно, она знает, что мать принцессы Рейнис, ныне живущей в Дрифтмарке подле своего супруга, лорда Корлиса, горячо поддерживает Рейниру и, очевидно, ожидает от Реи правильного ответа. Но она не может его дать.       — Вы знаете андальские обычаи, миледи? — чуть приподняв голову, спрашивает она в ответ, сложив ладони на животе. Её взгляд устремлён прямо в большие тёмные глаза женщины. — Семь Королевств живут по ним не один век, кроме Дорна.       Гунтор хмыкает на слова кузины, пытаясь скрыть это за пока ещё густой бородой. Впрочем, девушка замечает столь тщетную попытку и бросает на него осуждающий взгляд, хотя самой тоже хочется что-то подобное сотворить. Она сама является правительницей Рунного Камня, ведь у отца не было сыновей. И он мог бы назначить своим наследником того же Гунтора, но выбрал её.       — Однако, в Дорне не спешат свергать правление женщин, — вступает за сестру Боремунд, смерив Рею не слишком любезным взглядом, однако, она не дрожит под ним и не собирается забирать слова назад. — Значит, они в этом что-то нашли.       — Строго говоря, милорд, — леди Ройс очаровательно улыбается ему, ловко переходя в наступление в словесной баталии. Она чуть щурит взгляд, — в Дорне всегда наследует старший ребёнок, неважно какого он пола. Ну, знаете, десять тысяч кораблей, забитые ройнарами — весьма серьёзный аргумент, чтобы изменить порядок престолонаследия. Но всё, что находится севернее Красных гор — не Дорн, милорд, — девушка замечает краем глаза выходящих из королевской палаты Деймона и Рейниру. Принцесса неожиданно бросается к коням и вскакивает на одного, мчась в сторону леса. В шуме тонет крик Кристона Коля и дорниец бросается следом к своей лошади, стараясь поспеть за Рейнирой. — К тому же, не забывайте Великий совет, по сути, определивший порядок наследования короны.       Её собеседники ничего не отвечают, будто задумавшись над словами Реи, а она всё следит, как можно незаметнее, за мужем, впрочем, быстро скрывающимся всё в том же шатре. Затем леди переводит взгляд на Дейгона, который, конечно, играет в догонялки с кузеном Алесандором Сандерлендом, ничуть не стесняясь своего поведения и, более того, ещё больше раззадоривая старшего мальчика. Хелейна же, деловито устроившись на руках лорда Стеффона, беседующего с Вилламом, старательно слушает их разговор, изредка дёргая бороду мужчины на что тот не обращает совсем никакого внимания.       — Но Визерис назначил именно Рейниру своей наследницей, — леди Джоселин неумолима. На чуть обвисших от старости щеках алеет лёгкий румянец, а губы, лишённые всякой косметики, вытягиваются в острую улыбку. — И я прошу заметить, что мы не в том злополучном году, когда у Миротворца не осталось детей, лишь внуки. И, если вы забыли, то была проведена церемония наречения, где на верность нашей принцессе присягнули все великие и малые Дома. Признаться, я давно не бывала на столь роскошных действах.       Рея отводит взгляд чуть в сторону, размышляя над словами престарелой дамы, и замечает шатёр Редвинов, стоящий подле знамён Хайтауэров. Но, что более важно, она видит лорда Хораса. Заметно постаревший мужчина в окружении пышущих здоровьем сыновей идёт ровно в её сторону, будто намереваясь поговорить. Однако, дети его, Гилберт, Теодор и Марк, то и дело отвлекают отца к столам, чтобы испробовать разных кушаний.       — У короля, миледи, тем не менее, есть сын, который должен ему наследовать, согласно итогам Великого совета и андальскому праву, — сдержанно отвечает Гунтор, при этом не повышая голос, как обычно он любит делать. Мужчина складывает руки на груди, пытаясь побороть дурную привычку поглаживать бороду при каждом удобном случае. — У нас, в Долине, многие лорды тоже апеллируют к этому, пытаясь свергнуть леди Джейн во имя других возможных наследников. И мы пока держимся в стороне от этих склок, хотя вот, скажем, Роланд Аррен из Чаячьего города то и дело посылает нам письма поддержать его и его сына, Изембарда.       — И что же, вы не собираетесь вмешиваться в эти дела? — леди Джоселин удивляется совершенно искренне, ярко всплеснув руками, будто ей, на самом деле, интересно то, что происходит за тысячи лиг от её родного Штормового Предела.       — А зачем? — поднимает бровь Рея, отвечая на вопрос самым нейтральным, даже прохладным, тоном. — Мой Дом стоит крепко. Я замужем за принцем Деймоном, всадником Караксеса. Сейчас Ройсы могут сами стать владыками Долины, если начнётся война между Арренами.       — У вас, должен сказать, нескромные аппетиты, миледи, — с долей уважения хмыкает Боремунд, всё-таки почесав чёрную бороду. — Должно быть, вы научились этому у вашего супруга?       Рея собирается ответить, но замечает, что Баратеон кому-то весьма жёстко улыбается и чуть склоняет голову, будто приветствуя. Однако, она не оборачивается, потому что прекрасно слышит запах этого человека, пробивающийся даже сквозь безумные ароматы огромного лагеря. Железо и гарь. Иногда ей кажется, что Деймон пахнет только так, словно Караксес, когда ему скучно, принимает облик всадника в надежде вкусить людскую жизнь.       — Полагаю, милорд, я и Рея научились многому друг у друга за столько лет брака, — когда муж говорит настолько благодушным тоном, Рея чуть оборачивается, с лёгким удивлением смотря на его лицо, имеющее самое расслабленное выражение, которое она когда-либо видела. — А теперь, пожалуйста, позвольте мне поговорить с моей супругой наедине.       Не говоря ни слова, но откланявшись, Баратеоны и Гунтор уходят, но не в королевский шатёр, из которого тянет соблазнительным ароматом самых изысканных блюд и напитков, а к столу, около которого всё ещё стоят члены их семей, а Дейгон и Хелейна вместе пытаются поймать Алесандора, умело шныряющего между Ройсами и Борросом Баратеоном, кажется, осушающим уже второй кувшин вина и развязно болтающим с младшим сыном Гунтора.       — Отто Хайтауэр предложил помолвку Рейниры и Эйгона, — без каких-либо унижений королевского десницы произносит Деймон, будто припечатывая. Его руки ложатся на талию Реи, пытаясь пальцами поддеть корсет из жёсткой чёрной кожи, что поверх её мягкого телячьего камзола-платья. Её дыхание сбивается, будто корсет становится ещё жёстче, сжимая грудь. — Не думаешь, что этот цветочный ублюдок слишком много возомнил о своём роде?       — Быть может, он и ублюдок, но прозорливый и более смелый, — Рея усмехается, когда пальцы Деймона с силой смыкаются на её талии, будто он изо всех сил пытается сдержать ещё несколько нелестных выражений в сторону, быть может, уже не десницы короля. — Он сделал разумное предложение. Помолвка Эйгона и Рейниры, в первую очередь, избавит Визериса от необходимости искать выгодную партию.       Она слышит недовольное сопение Деймона, почти переходящее в рык. Конечно, Рея знает, как сильно супруг ненавидит десницу, ведь тот, по крайней мере, раньше всячески подрывал отношения между братьями, пытался сместить его с линии наследования, унижал. Однако, сейчас всё будто бы исправляется, словно Отто смотрит на её мужа чуть иным взглядом. А уж помолвка внучки десницы и сына Деймона точно заставит этих двух врагов сесть за общий стол и отрезать друг другу мяса. Даже если оно окажется жёстким, как когда-то у северян.       — Сомневаюсь, милая моя жена, что зелёный старикашка делает это из лучших побуждений, — в словах Деймона ненависть к Отто почти обретает телесную форму, пламя, что вот-вот доберётся до десницы и сожжёт его в пепел, не оставив ничего. Однако, Рея не пытается как-то успокоить разгорячённого Таргариена, ведь его руки, пусть и весьма грубо, касаются её там, где приличные люди при такой огромной толпе даже не думают о подобных вольностях. И всё же женщина не может отказать ему, чувствуя жёсткие пальцы на бёдрах, талии и даже около грудей. Она чувствует смущённые и возмущённые взгляды всех высокородных гостей, но, Великие Боги, как же ей плевать!       — Ты забываешь, Деймон, о своих стараниях женить Дейгона на Рейнире, — игриво произносит женщина, добавляя в самом конце лишь капельку осуждения, чего с лихвой хватает, чтобы драконий принц укусил её за шею. Она усмехается довольно, при этом встретившись взглядами с густо покрасневшей и почти отдавшей Богам душу престарелой леди Лоллис Флорент, теперь стремящейся как можно быстрее покинуть двух, пожалуй, самых порочных людей в Семи Королевствах. — Ты пытался сделать тоже самое, хотя порицаешь сира Отто за это. Неужто тебе завидно?       — Нет, — ответ жёсткий и быстрый, как взмах Тёмной Сестры. Тем не менее, Рея, научившаяся за два года понимать мужа, чувствует ложь в этом слове. Всё совсем наоборот. Деймон зарывается носом в её каштановые волосы, которые она перед поездкой надушила пентошийскими духами из драконового дерева, шафрана и чёрного перца. Ей давно известна слабость мужа к этому запаху. — Я не могу здраво мыслить, когда ты пахнешь так.       — Как? — наконец, Ройс выпутывается из объятий мужчины, повернувшись к нему лицом.       «У него такой взгляд, — проносится в голове ехидная мысль, подстрекающая её к ещё большему безумству, но Рея пытается сопротивляться ей. — Быть может, увести его в лес, где даже Боги не услышат?»       — На нас смотрят, — Деймон усмехается, положив ладони на рукоять Тёмной Сестры и чуть поддавшись вперёд, что ещё одно случайное движение и они поцелуются. Прямо тут. На глазах у толпы. — Или ты решила показать всем нашу страсть, Бронзовая Леди?       Рея молчит, но её щёки алеют, а сердце неистово бьётся в груди, словно её загнали в самый угол и вот-вот съедят, обильно залив огнём. Женщина бросает взгляд в сторону Дейгона, пытаясь не выдать себя. Сын же, будто забыв о родителях, неумело пытается расправиться с зажаренной до румяной корочки тушкой кролика под громыхающий смех Гунтора, улюлюканье Стеффона и сочувствующие взгляды троих Баратеонов.       — И что ты предлагаешь? — наконец, взгляд вновь возвращается к до омерзения прекрасному валирийскому лицу мужа, всё это время пристально смотревшего на неё. Ей хочется и придушить его и трахнуть. Рея уверена, что они оба — безумцы, ведь нормальные люди сдерживают свои страсти.       — Мы можем оседлать коней и ускакать к одному озерцу неподалёку, — в каждом слове — приглашение. В каждом слове — желание. И, будут Боги свидетелями, Рея просто не может противиться столь ярким и пылким желаниям одного конкретного Таргариена. — Я уверен, Дейгон даже не заметит нашего отсутствия.       — Ты настолько быстр? — слова срываются с губ непозволительно быстро, что женщине приходится слишком громко прикусить язык, чтобы не спровоцировать мужа на самое настоящее драконье безумство.       Пурпурные глаза мужчины опасно сверкают и он, молча схватив её за руку, ведёт через толпу, что, кажется, не слишком замечает их. В её голове вспыхивают весьма откровенные картины из всех прошлых близостей с принцем, заставляя щёки не просто алеть, а гореть. Она вновь чувствует себя совсем юной девушкой, едва вкусившей запретный плод. Отчасти, Рея обожает, когда у неё возникают подобные чувства. Лишь Деймон способен заставить её молодеть подобным образом и это ей до одури нравится, что она позволяет ему подобные вольности. Именно в эти моменты её бронза падает к ногам кусками брони, обнажая то, что прячется за ней все эти годы.       — Только не переусердствуй, — Рея с силой сжимает руку мужа, стараясь не отставать. Она видит ещё один всполох пурпурного огня. — А то все сбегутся посмотреть на мои крики и тогда все Семь Королевств узнают, что Бронзовая Леди может кричать громче дракона.