Танец Бронзового Дракона

      Деймон ненавидит дожди Речных Земель. Они не похожи на яростные шторма Узкого моря или сухие грозы Эссоса: здесь небо будто превращается в промокшую серую шерсть, которая долгими и невыносимо тоскливыми днями изливает на землю холодную влагу, даже летом. Он стоит на вершине Колёсной башни Риверрана, наблюдая за тем, как Караксес внизу, на невыносимо зелёном речном лугу, окутанный паром от собственного жара, лениво пожирает тушу быка. Каждый раз, когда массивные челюсти дракона смыкаются, кости хрустят так отчётливо, что это звук долетает до ушей принца даже сквозь пелену дождя. И, честно говоря, он сейчас охотнее бы парил в небе над кораблём, который везёт Рейниру и Дейгона в столицу, чем стоял здесь, ожидая, когда в замок Гровера Талли прибудут лорды Бракен и Блэквуд.       Однако, он всё ещё тут, под этим мерзким дождём, проникающим под его лакированные чёрные доспехи. Даже ужасно дорогой гребень из крашенного конского волоса поник под тяжестью воды, забираясь холодным кончиком за горжет, прямо к коже. Неприятные мурашки то и дело бегут по телу, заставляя принца периодически вздрагивать. Тем не менее, Деймон слишком упрямый, чтобы покинуть вершину своей башни, с которой он всё пытается увидеть кортеж одного из лордов, желающих справедливости. И всё из-за какой-то глупой детской ссоры.       Хотя, точно ли это просто ссора?       Деймон касается пальцами рукояти Тёмной Сестры, ощущая ими выпуклый и почти острый асшайский кроваво-красный рубин в яблоке меча. Весть о том, что десятилетний Блэквуд прикончил более старшего Бракена на глазах у половины знати Штормового Предела, вызвала у него короткий, лающий смех, когда он впервые услышал об этом от только что назначенного Великого мейстера Меллоса. Визерис, невероятно близко воспринявший гибель Джеррела Бракена, требовал «справедливого суда» и «примирения сторон», но Деймон в тот момент увидел в этом нечто иное. Если для Визериса это стало самой настоящей трагедией, нарушением мира, который он так бережно выстраивал из палочек и сургуча, то для Порочного Принца десятилетний Виллем Блэквуд стал истинным откровением. Вороной мальчишка не ждал приказа, не искал одобрения и не взывал к законам Богов и Людей — он просто вытащил сталь и заставил обидчика замолчать навсегда.       «Именно так, — думает Деймон, и его пальцы сильнее сжимают рукоять меча, от чего рубин больно впивается в белую кожу. — Именно так должен поступать тот, в чьих жилах течёт кровь дракона. Или тот, кто стоит подле дракона.»       Он представляет Дейгона. Его сын совсем другой — более рассудительный, возможно, благодаря крови Ройсов, но Деймон надеется, что этот огонь спит и в нём. Если Блэквуд смог защитить свою честь и честь Рейниры с Дейгоном в десять лет, то что будет, когда сын оседлает Вермитора?       Из глубин башни слышатся торопливые, сбивчивые шаги. И, конечно, лёгкий звон металлического наконечника ножен, бьющихся о стены узкой лестницы. Мужчина усмехается, прекрасно понимая, что это спешит к нему Джейс Риверс. Сколько лет прошло с назначения бывшего Золотого Плаща на роль личного стража Дейгона? Четыре года, кажется. А этот парень, лишь недавно посвящённый в рыцари самим Деймоном, всё такой же неуклюжий, вечно торопится. Однако, его мастерство за эти года возросло настолько, что он всегда и везде находит Дейгона, будто самая лучшая охотничья псина.       — Мой принц! — Джейс выскакивает на площадку башни тяжело дыша. Лакированные чёрные доспехи сидят на нём плотно, но капли дождя, летящие с его промокшего плаща, выдают спешку. Он замирает в нескольких шагах от мужчины, склонив голову, но не опуская взгляда. Мокрые светлые, чуть ярче серого, волосы липнут к его лицу неаккуратными прядями, а с кончика носа капает дождевая вода, разбиваясь сотнями мелких брызг о светлый камень Риверрана.       Деймон не сразу удостаивает его взглядом, продолжая смотреть на то, как Караксес внизу, в клубах пара, довольно ворчит над остатками быка.       — Ты торопишься так, будто за тобой гонятся сразу все Семеро Богов, Джейс, — не оборачиваясь, произносит принц. — Надеюсь, причина стоит того, чтобы ты так настойчиво гремел своими ножнами о стены моей башни.       — Мой принц, — Риверс очень старается выровнять дыхание, — лорд Хостер Блэквуд у ворот. С ним лишь десяток всадников, кони загнаны. Лорд Гровер приказал готовить гостевые покои, а его младший сын, Гонзо, изо всех сил старается успокоить Блэквуда, который просит аудиенции с вами прямо сейчас. Он в один миг покинул Древорон, едва узнал, что вы прибыли в Риверран.       — Хм, — Деймон довольно ухмыляется, довольный таким пылом не слишком молодого поклонника Старых Богов. — Старый ворон боится, что Хамфри Бракен успеет накаркать мне в уши первым, — он снимает с головы шлем, ступая под защиту черепичной крыши, поближе к Джейсу. — Но жеребец ещё далеко. При этом тащит за собой ненависть, которая весит больше, чем его доспехи. А Хостер… Хостер привёз мне свою верность.       — Мне быть готовым вступить в бой, если Бракены и Блэквуды решат обнажить клинки? — Джейс спешит за своим господином, который уже скрывается за поворотом на винтовую лестницу башни. Шаги принца не слишком торопливы и куда более размеренные, чем у свежеиспечённого рыцаря.       — Не думаю, что до этого дойдёт, — ядовито усмехается Порочный Принц, придерживая шлем подмышкой. — Если старый Блэквуд так же остёр на язык, как его сын — на сталь, то этот вечер обещает быть менее тоскливым, чем я ожидал.       Спускаясь по узким ступеням, Деймон чувствует, как внутри просыпается азарт. Он уже знает, что скажет Хостеру, а затем и Бракену. Он не просто защитит Виллема — он сделает его частью своего круга. Ему нужны такие люди. Ему нужны те, кто кусает первым. И, более того, они нужны Дейгону.       — Подготовь ворона в Королевскую Гавань, Джейс, — бросает принц через плечо, довольно улыбаясь. — Напиши Рее, что я задержусь здесь всего на один закат. Пусть Дейгон знает: его будущий щит уже выкован в крови, и он будет привезён в столицу.

***

      Гонзо Талли пытается сохранять хладнокровие. Однако, дождь, льющий, кажется, уже целую вечность, потихоньку подтачивает душу шестилетнего мальчика, ждущего под навесом замковой конюшни, когда стража опустит ворота, чтобы впустить лорда Хостера Блэквуда с его людьми. Ветер, однако, всё равно задувает в конюшню немилосердными порывами, вынуждая мальчика плотнее кутаться в промокший от ливня овечий плащ.       «Поможешь встретить гостя, покажешь, что Талли умеют быть гостеприимными, даже когда гости — чёрные вороны из Древорона», — кажется, так сказал отец, отправляя маленького Гонзо встретить гостей. Конечно, мальчик понимает, о ком говорил отец, но, по его скромному мнению, это было весьма грубо, будто Блэквудов здесь не любят.       Когда Красные ворота начинают опускаться, Гонзо тут же слезает с грубо сколоченного ящика, из которого ощутимо пованивает сгнившим сеном, и встаёт рядом с конюшней. Краем глаза мальчик замечает, что к нему спешат четверо домашних гвардейцев, одетых в достаточно плотную кольчугу и сюрко с гербом Дома. На их шлемах красуются рыбьи гребни.       Блэквуды въезжают в стены Риверрана спешно, будто за ними идёт погоня. Знамёна, что в руках у каждого из десяти рыцарей, насквозь мокрые, вода с них так и льётся на кольчугу, исчезая среди её колец. Лошади уставшие, мокрые и худые, с запавшими боками — видно, что гнали без отдыха. Люди, как и их знамёна, мокрые, в чёрных плащах, с капюшонами, надвинутыми на лица. Их почти невозможно отличить друг от друга, пока самый первый не поднимает голову и не откидывает капюшон.       Гонзо смотрит на него и забывает, как дышать.       Это не просто человек. Это гора. Высокий, широкий, с лицом, которое будто вырублено из тёмного камня, а потом по нему прошлись дождём и ветром, пока оно не стало таким, какое есть. Волосы у него чёрные, с проседью, мокрые и длинные, почти до плеч, борода тоже мокрая, и в ней запутались капли, как в ветвях старого дерева. А глаза…       Глаза у него чёрные, будто вся тьма мира наполнила их. Такие глаза не могут принадлежать людям, так думает Гонзо, боясь, что собственные мысли окажутся правдой. Ведь говорят, что Блэквуды до сих пор приносят кровавые жертвы своим Старым Богам. Когда мужчина поворачивает голову, и смотрит прямо на мальчика, по спине ребёнка ползут липкие мурашки.       «И правда чёрные, — Гонзо пытается не отвести взгляд в сторону, всматриваясь в эту поглощающую черноту. — Как уголь. Как ночь».       — Ты — Талли, — не спрашивает, а утверждает гора. Его хриплый и низкий голос звучит так, будто где-то рушится каменная стена.       Гонзо понимает, что обращаются к нему. Морок в миг пропадает и он делает шаг вперёд, но спотыкается о собственную ногу, каким-то чудом не падая прямо в грязь перед мужчиной. Щеки вмиг вспыхивают. Но мальчик вспоминает, что говорил ему отец, и отвечает, стараясь придать голосу немного больше твёрдости и почтения.       — Гонзо Талли, милорд, — дрожь, однако, проникает в каждое слово, а румянец горит ещё сильнее. — Младший сын лорда Гровера. Мне велено встретить вас и проводить.       Мужчина усмехается. Не страшно, не презрительно, а скорее устало. Его взгляд теперь скользит куда-то за спину Гонзо, а затем просто по сторонам, будто он осматривается в поисках кого-то или чего-то. Наконец, вздохнув, Хостер Блэквуд немного разминает плечи так легко, будто тяжёлый меховой плащ на них не весит ничего.       — Проводи, маленький Талли, — одними глазами улыбается он, но по спине мальчика в миг проносятся мурашки, заставляя вздрогнуть и плотнее закутаться в собственный овечий плащик. — Но куда?       — В…в гостевые покои, милорд? Или в зал? — Гонзо теряется. Неписаные законы гостеприимства и наставления отца требуют, чтобы он обогрел гостя, дал вкусить ему хлеб и соль в тепле, дал отдохнуть, наконец. Но, с другой стороны, лорд Блэквуд приехал с определённой целью и, быть может, стоит сначала сопроводить его к принцу?       — В зал, — говорит лорд Хостер и слезает с коня так тяжело, что земля, кажется, вздрагивает. — К принцу. Я за этим ехал.       Затем он оглядывается на своих людей, кивает кому-то, и те начинают спешиваться, ведя коней под навесы. А сам он идёт к Гонзо — огромный, мокрый, от него пахнет конём и лесом. На лорде Древорона красуется бригантина, обшитая самой тёмной кожей, изрезанной незнакомыми рунами, кожаная юбка тянется вниз, прикрывая бёдра и колени. Под бородой, будто стеснительно, выглядывает эмалированный горжет с изображением ветвистого белого чардрева. Крепкие и сильные руки мужчины защищены кольчугой и небольшими наручами, на которых также виднеется то самое чардрево. На поясе, кротко выглядывая из-под длинного серого плаща, поблёскивает кровавым рубином рукоять меча.       Гонзо, едва слышно вздохнув, всё-таки задирает голову, силясь разглядеть лицо Блэквуда.       — Веди, — говорит коротко лорд Хостер.       И мальчик ведёт.

***

      В стенах Риверрана тепло. Гонзо ведёт лорда Блэквуда длинными коридорами, и его шаги рядом — тяжёлые, медленные, но в них чувствуется сила, которую даже каменный пол не может приглушить. Слуги, что встречаются на пути, стараются прижаться к стенам, избегая лишний раз взгляда гостя, будто боятся его. Но мальчик не чувствует страха, лишь сочувствие к усталому лорду. Сейчас, в дождливую пору, дороги, даже построенные Эйгоном Драконовластным, размыты и становятся практически непроходимы. Торговцы говорят, что путешествие может тянуться целыми седмицами только по Речным Землям из-за постоянных привалов и затоплений. А, учитывая, что лорд Блэквуд и его гвардейцы ехали, судя по всему, без отдыха, в дни, когда дожди особенно сильны, то вполне понятно, почему все они такие мрачные и, будто бы, злые.       — Твой отец, — вдруг нарушает тишину между ними Хостер. — Он здесь?       — В зале, милорд. С принцем, — честно говоря, мальчик не совсем понимает причину этого вопроса. Как и то, что за спиной раздаётся вздох облегчения, щедро приправленный радостной усмешкой.       — А Бракен? — теперь же в голосе сквозит тревога, но её, будто бы, сильно меньше, чем несколько мгновений назад.       — Ещё в пути, как я знаю. Но отец послал моего старшего брата, Марлона, встречать милорда Хамфри.       Хостер тяжело усмехается — коротко и без веселья. Но затем он, словно отец, кладёт руку на плечо мальчика, заставляя того замедлить шаг и говорит почти на ухо:       — Я слышал, что Марлон и ещё один твой брат, кажется, Харланд, симпатизируют Рейнире?       Гонзо молчит, боясь ответить что-то не то. Но строгий голос отца, звучащий где-то внутри, требует правдивого ответа на внезапный вопрос Блэквуда. Конечно, он знает, что оба его старших брата преданы Рейнире. Но как это влияет на будущую встречу?       — Да, милорд. И их дети тоже, — мальчик старается отвечать без малейшего колебания, без дрожи и страха. Но сам жалеет о том, что отказался от помощи Джейса Риверса, рыцаря принца, при встрече гостей.       — А ты кому верен, мальчик? — кажется, что в голосе лорда скользит едва ощутимая угроза, но Талли уверен, что это лишь усталость и, конечно, заинтересованность. Пусть последняя сейчас совсем не к месту.       — Вы меня испытываете, милорд? — Гонзо, очень боясь прогневать гостя, всё-таки поворачивается к нему лицом и смотрит прямо в его чёрные глаза, ощущая подавляющую власть мужчины над ним. Но что-то внутри, в самой сути Гонзо, не даёт ему прогнуться полностью под волей лорда Древорона. — Я — Гонзо Талли, сын лорда Гровера, вашего сюзерена. И я следую за волей отца. Думаю, вам понятен мой ответ. Я, как и мой отец, сторонник принца Эйгона. А теперь — идёмте.       Неожиданно Хостер тепло улыбается ему и проходит вперёд, к дверям в Большой чертог, подле которых стоят двое рыцарей в полных латах. Поверх же них красуется сюрко с гербом в виде серебряной форели. Гонзо думает, что в улыбке всё-таки не было и доли тепла, ведь Блэквуды, как известно, не умеют греть. Но он понимает, что было что-то похожее.       — Твой отец хорошо тебя учит, — бросает мужчина, чуть замедлив шаг в ожидании своего сопровождающего. — Мой сын в твоём возрасте умел не только встречать гостей, но и отвечать на подобные вопросы. Теперь же он умеет другое.       Гонзо не знает, что сказать. Его будто бы похвалили, но будто бы и нет. В голове в один миг рождается несколько слишком важных слов, которые не успевают сорваться с его губ. Лорд Хостер уже толкает дверь в Большой чертог и входит внутрь.

***