Танец Бронзового Дракона

      Тяжёлые дубовые двери с железной окантовкой закрываются за лордом Хостером и его маленьким сопровождающим с глухим, тяжёлым стуком, который эхом разносится под низкими каменными сводами. Гонзо быстро оглядывается по сторонам, ведь раньше он в этом зале никогда не был, так как отца постоянно сопровождали старшие братья. Но сейчас — всё иначе. Мальчик набирает в грудь побольше воздуха и идёт следом за Блэквудом, пытаясь украдкой рассмотреть Большой чертог и понять, где и кто находится.       По левую и правую стороны от них тянутся долгие ряды скамей и столов, предназначенных для приёма большого количества гостей. Однако, сейчас за ними нет никого, зато на каждом столе стоят массивные канделябры с зажжёнными свечами. В тени их света, за массивными колоннами, около которых стоят ещё и небольшие жаровни, Гонзо замечает где-то с полдюжины гвардейцев в цветах его Дома по обеим сторонам зала. Они стоят неподвижными статуями, крепко сжимая древки своих алебард. Их лица скрыты за шлемами, которые, как мальчик помнит, почему-то называют саладами. Он до сих пор не может прекратить тихо хихикать, слыша это странное слово.       Набравшись за спиной лорда Блэквуда смелости, Гонзо, наконец, спешно выходит из-за него, стараясь идти рядом, шаг в шаг. И почти сразу едва не спотыкается, ощутив на себе тяжёлый взгляд отца. Лорд Гровер Талли, как и должно, сидит на резном троне из железноствола на возвышении, молча и сурово взирая на вошедших в Большой чертог. Голова отца лишена волос, кроме густой и седой бороды, закрывающей мощную, для такого возраста, шею. Губы сжаты в одну тонкую линию, а блеклые зелёные глаза слишком пристально смотрят будто на самого Гонзо, заставляя того совсем чуть-чуть съёжиться. Грудь мужчины тяжело вздымается под красно-синим камзолом с серебристой форелью с правой стороны. Узловатые пальцы, кажется, вот-вот сломают подлокотники кресла лорда в виде прыгающих рыб. Трость из белого, как кость, чардрева находится рядом, будто в смущении выглядывая из-за волнообразных ножек сидения.       Слева от отца, в более невзрачном кресле, сидит с тенью ядовитой усмешки Харланд, старший брат Гонзо. Мальчик тут же бегло оглядывается по сторонам, пытаясь разглядеть единственного сына брата, Эльмо, который в свои двадцать лет является весьма известным рыцарем, но отвратительным племянником. Не увидев его, Гонзо выдыхает еле слышно, но никак не может расслабиться, вынужденный терпеть ещё и полный презрения взгляд старшего брата. Рыжие волосы его спутаны и падают на весьма симпатичное, для его возраста, лицо сальными прядями. Глаза его насыщены тьмой елового леса и в этой тьме нет и намёка на хоть какую-то любовь к младшему, словно мальчик является просто пустым местом в его жизни. Зато роскошный дублет, щедро украшенный гербовой вышивкой и цветами Дома, будто нарочито демонстрирует девиз Талли, который Харланд также ненавидит, как и брата.       — Лорд Хостер, — скрипучим, но твёрдым голосом обращается отец к Блэквуду, даже не шелохнувшись. Кажется, что говорит он, не открывая рта. — Приятно видеть вас в залах Риверрана, жаль, что обстоятельства встречи не столь радостные.       Харланд достаточно громко усмехается, откидываясь на своём кресле более вольготно и выставляя ноги вперёд, словно красуясь сапогами из самой нежной бычьей кожи, украшенные ленточками.       — Милорд, я тоже рад нашей встрече, — Хостер останавливается около ступеней к возвышению грандлорда и почтительно склоняет голову, однако, не припадая на одно колено, как того требуют рамки приличия. — Надеюсь, что встречи эти будут и дальше радостные.       Гонзо стоит чуть в стороне и наблюдает за небольшим разговором отца и могущественного вассала. А внутри растёт странное чувство недоверия, будто отец лгал ему про Блэквудов, про то, какие они необычные и почти таинственные. Все эти россказни про кровавые жертвы Старым Богам, слухи про кишки, развешанные на чардреве Блэквудов, что белее кости. Всё это кажется ложью на фоне почти дружеской беседы таких разных Домов Речных Земель. Мальчик тихо вздыхает и пытается прислушаться к разговору, но собственные мысли легко вытесняют голоса двух мужчин, заставляя опять усердно думать.       Маленький Талли осторожно оглядывается, стараясь не привлекать внимание старшего брата. Его внимание привлекает небольшая лавочка, расположенная в тени двух колонн. Место укромное, чуть позади возвышения, на обеих колоннах висят знамёна Талли. Гонзо, опасливо взглянув на брата, который, кажется, заинтересован в разговоре с Блэквудом, быстро и тихо перетекает вправо, за спину лорда Хостера, а затем, стараясь двигаться всё также шустро, перебегает за угол возвышения, наконец, опускаясь на лавку. Всё тело болит от долгого ожидания и изнурительной ходьбы по замку. Плащ тяготит спину после дождя и Гонзо аккуратно расстёгивает пряжку в виде серебристой форели, бережно складывая мокрый плащ рядом с собой.       Но, едва мальчику удаётся удобно устроиться на скамье, главные двери вновь открываются и в зал входят двое. Первый — высокий и статный мужчина, чуть старше Харланда. Серебристые волосы словно сияют в свете жаровен и свечей, они сложены в конский хвост, что покоится на его плече. Чёрный дублет с кожаным подолом, на котором красуется красный трёхглавый дракон, а также серебряные наплечники, скреплённые меж собой тонкими цепочками, кажутся доспехами, словно мужчина пришёл не на суд, а на сражение. Но взгляд мальчика падает на пояс мужчины. Гарда меча похожа на крылья дракона и украшена четырнадцатью драгоценными камнями, а яблоко сделано в форме короны и в этой короне заточён яркий рубин, будто впитывающий окружающий свет.       — Это — Тёмная Сестра, — тихо произносит Гонзо в восхищении, что даже привстаёт со скамьи, пытаясь лучше разглядеть меч, некогда принадлежавший самой королеве Висенье. Мальчик смотрит на ножны и ему кажется, что именно так выглядит драконья чешуя, когда её используют в изготовлении. Она переливается почти красным цветом, когда света оказывается достаточно, но так ножны кажутся тёмными, почти чёрными.       И в тот самый момент, когда взгляд Гонзо поднимается к лицу мужчины, он, наконец, понимает, что это — принц Деймон Таргариен, Порочный Принц. Осознание этого факта пронзает мальчика огненной стрелой и заставляет его даже чуть подскочить, едва не выдавая себя. Его захлёстывает восхищение, трепет и страх, которые смешиваются во что-то новое, непонятное. И мальчику приходится приложить неимоверные усилия, чтобы побороть в себе все эти чувства ради того, чтобы разглядеть второго человека, идущего чуть позади принца.       Лицо его скрыто чёрным саладом с эмалированным нашейником, на котором красуется трёхглавый красный дракон. Доспехи в цвет шлема кажутся громоздкими из-за фигурных пластин, разбросанных по латам, но отчего-то мальчишка уверен, что этот рыцарь, вооружённый полуторным мечом, сможет легко двигаться в них и сражаться. Но больше всего внимание Гонзо привлекает тяжёлый парчовый плащ о двух цветах. Внутри он золотой, а снаружи, как он может видеть, чёрный. И кажется, будто в этом есть некий смысл, но юный Талли тяжело вздыхает, даже не пытаясь найти его. Рукоять меча неизвестного рыцаря украшена богато. На гарде серебрятся руны Первых Людей, в перекрестии же сверкает аметист, а вот яблоко выполнено в виде небольшого острия о четырёх гранях.       Гонзо так увлекается разглядыванием неизвестного рыцаря, который встаёт перед ступенями, лицом к лорду Хостеру, что почти забывает о самом принце. Почти. Но когда Деймон Таргариен поднимается на возвышение слишком близко к укрытию мальчика, тот ощущает, как воздух вокруг становится тяжелее, будто сам принц несёт с собой невидимый груз, который давит на всех, кто оказывается рядом. Каждый его шаг — будто удар боевого барабана. Каждый вздох — дыхание самого Неведомого. Отец, лорд Гровер, спешно встаёт со своего места и, прихватив трость, пересаживается на кресло слева от Речного трона, уступая его Таргариену. Харланд, мгновения назад скучавший, тут же подбирается, убирает ноги и выпрямляется, стараясь не смотреть на принца. Блэквуд, который не кланялся грандлорду, смиренно опускает взгляд и будто бы становится меньше.       — Знаете, лорд Хостер, — лениво начинает принц, садясь аккуратно на трон и вынимая Тёмную Сестру из ножен. Он чуть поднимает клинок повыше, любуясь узорами валирийской стали и затем опускает меч на колени. — Моя леди-жена, Рея Ройс, считает, что, если я выношу приговор, то я и должен отрубать голову или иную часть тела. И, в целом, меня это устраивает. Потому, если я вынесу смертный приговор для вашего сына, то я и приведу его в исполнение.       — Спасибо, мой принц, — глухо отвечает Блэквуд, стараясь не поднимать взгляд на Таргариена, разглядывающего лорда с почти кошачьим интересом.       — Итак, лорд Хостер, — слишком довольным тоном произносит Деймон, и голос его гуляет под сводами, будто принадлежит не человеку, а самому замку. — Твой сын убил Джеррела Бракена.       — Да, мой принц.       — И ты приехал просить за него.       — Я приехал просить справедливости, — Блэквуд поправляет, но без вызова или укора. Он тяжело вздыхает и продолжает, несмело поднимая взгляд на Порочного Принца. — Если по закону он должен умереть — я заберу его тело. Если по закону он должен лишиться руки — я сам отрублю её, чтобы спасти ему жизнь. Но я хочу услышать приговор от вас, мой принц. Не от Хамфри Бракена, желающего крови, не от лорда Гровера, жаждущего покоя. От вас.       — А ты уверен, что хочешь справедливости? — принц подаётся чуть вперёд и кажется, что рубин в короне сияет ещё ярче, словно в нём просыпается жажда крови. Лицо Деймона Таргариена приобретает какие-то хищные черты, и мальчику кажется, что мужчина сейчас набросится на Блэквуда, растерзав его подобно дракону. — Она, знаешь ли, бывает очень горькой, как полынь.       — Горькая правда лучше сладкой лжи, — невозмутимо отвечает лорд Хостер, но тут же слышится тихий звон кольчуги, мгновенно потонувший в усмешке принца. Взгляд мужчины вновь устремлён вниз.       — Хорошо сказано, Блэквуд, — Деймон вновь усмехается, но без зла или смеха, а, скорее, устало. — Виллем, кажется, унаследовал не только твою честь, но и твой язык.       В зале воцаряется тишина. Гонзо слышит треск свечей в канделябрах, шум дождя за стенами замка. Кажется, что вот-вот двери Большого чертога отворятся, впуская десятки лордов малых и великих, желающих поприветствовать принца лично. Но это лишь прекрасный мираж, обещающий то, что мальчику сейчас хочется больше всего. Прекрасное и мимолётное видение исчезает, едва Гровера Талли сотрясает сильный кашель, из-за которого даже трость падает на пол. Стражники, устало переминающиеся с ноги на ногу, стараются делать это осторожно, но скрип их лат проносится под сводами чертога. Гонзо замечает, что принц не просто смотрит на Блэквуда, нет, он будто читает этого сурового, усталого человека, как открытую книгу.       — У меня их двое, — вдруг произносит Деймон, и голос его меняется. Становится тише, проще. А уголки его губ будто чуть вытягиваются, напоминая улыбку. — Сыновей. Старший, Дейгон, уже не мальчик. Помолвлен с дочерью королевы. И пусть он славный и спокойный, весь в мать, но на все мои попытки найти ему другую невесту, отвечает просто злой упёртостью, как и я. А вот младший, Эйрион… — принц качает головой, и в этом жесте Гонзо видит что-то, чего никогда не ожидал от Порочного Принца. — Тому всего два, а глаза уже такие, что мне становится не по себе. Смотрит и будто всё понимает. И я смотрю на него и думаю: что он выберет, когда вырастет? Какую дорогу? Кем станет?              В зале воцаряется молчание. А на лице Хостера Блэквуда появляется улыбка, совершенно неожиданно делающая его похожим на самого обычного отца, а не на грозного лорда из Древорона. Гонзо осторожно пересаживается на самый край лавки, ближе к лорду, едва не попадая в световой круг одного из канделябров. Мальчику хочется видеть больше.       — Твой сын, — продолжает принц, вставая с Речного трона и убирая Тёмную Сестру в ножны, — сделал свой выбор в Штормовом Пределе. Он не ждал, не просил защиты, — Таргариен неспеша спускается с возвышения к лорду, — не взывал к законам и не колебался. Он просто вытащил сталь и заставил обидчика замолчать. И я нахожу это правильным.       Наконец, оказавшись прямо перед Блэквудом, Порочный Принц неожиданно тепло улыбается, а взгляды двух отцов встречаются в немой дуэли. Лорд Гровер снова заходится в тяжёлом кашле, лишь на мгновение привлекая внимание сына. Тот тяжело вздыхает, видя состояние отца, но вновь возвращается взглядом к принцу.       — Мы все боимся за своих детей, лорд Блэквуд, — ладонь принца ложится на плечо лорда Древорона. — Только одни прячут страх криками, а другие… другие делают то, что должно. Ты приехал под дождём, гнал коней, чтобы успеть до Бракена. Я ценю это.       Затем Деймон Таргариен отворачивается, поднимается обратно к своему месту и садится на Речной трон, положив Тёмную Сестру в ножнах на свои колени. В его пурпурных глазах на миг вспыхивает какое-то странное пламя, почти ослепляя, но тут же гаснет, будто и не было ничего.       — Я вынесу приговор до того, как прибудет Бракен, — говорит он слишком довольным тоном. — Чтобы он застал свершившийся факт, а не возможность для торговли. Ты готов услышать?       Блэквуд выпрямляется, словно набравшись силы. И устремляет прямой, как клинок, взгляд на принца. Но Гонзо слышит стук зубов при шёпоте молитвы, тяжёлое дыхание, что у загнанного зверя. И всё же сочувствует ему.       — Да.       Деймон смотрит на него сверху вниз, и в этом взгляде — вся власть принца крови.        — Твой сын, Виллем Блэквуд, обвиняется в убийстве Джеррела Бракена. Суд, проведённый мной, принцем Деймоном Таргариеном от имени короля Визериса Таргариена, первого своего имени, Короля андалов, ройнаров и Первых людей, владыки Семи Королевств и Защитника державы, находит, что он действовал в порядке самозащиты, защищая свою жизнь после того, как Джеррел Бракен первым обнажил оружие. Посему — Виллем Блэквуд признаётся невиновным и освобождается от всякого наказания.       Хостер вздрагивает, но молчит. Он ждёт продолжения, как и Гонзо, до чьих ушей доходит недовольный и тяжёлый вздох отца. Но принц, кажется, не замечает этого.       — Более того, — принц подаётся вперёд, а в его глазах в один миг вспыхивает яркий пурпурный огонь, который тут же гаснет, едва не ослепляя, — я, принц Деймон Таргариен, своей властью назначаю Виллема Блэквуда личным оруженосцем моего старшего сына, принца Дейгона. Он отправится в Королевскую Гавань, как только дороги позволят, и будет воспитываться при дворе, обучаться воинскому искусству и служить моему дому.       Хостер Блэквуд, чьи глаза теперь похожи на пустые кружки из-под эля, едва ли не падает на одно колено, в самом нижайшем смирении опуская голову. Его голос дрожит, ломая образ величественного лорда с кровью Первых людей в его жилах.       — Мой принц…я не знаю, как благодарить…       — Не благодари, — резко обрывает его Деймон, подавая знак рукой, чтобы он встал. — Служи государству. Ты поймёшь, когда придёт время. Твой сын будет служить моему. Если он когда-нибудь предаст его или же струсит — я лично приду в Древорон и сожгу твоё чардрево дотла. Ты понял?       — Да, мой принц, — в голосе Хостера столько благоговения, что даже Гонзо почти проникся этим священным чувством в отношении принца крови. В голове мелькает мысль, что Таргариены и правда ближе к Богам. Их мысли, их поступки сродни божественному откровению, что сейчас чувствуется как никогда.       — Встань.       Порочный Принц смотрит на него пристально, и вдруг — почти тепло, как на старого и доброго друга.       — Ступай к своим людям. Отдохни. Когда прибудет Хамфри Бракен, я позову тебя. И помни: ты будешь молчать. Что бы он ни говорил, как бы ни кричал — ты будешь молчать. Это приказ.       — Понимаю, мой принц.       Хостер низко кланяется тому, кто избавил его сына от самой страшной участи, и идёт к выходу. Гонзо благоразумно отодвигается глубже в тень, будто Блэквуд может его заметить. Но у самых дверей лорд Древорона оборачивается, нервно сжимая бороду.       — Мой принц… - тихо говорит он. — Спасибо.       Деймон уже смотрит в другую сторону, на пламя в жаровне, расположенной чуть правее него. Он словно пытается найти что-то в огне.              — Иди, — бросает он не оборачиваясь.       Двери закрываются. Гонзо выдыхает — он и не заметил, что всё это время задерживал дыхание. В ушах шумит кровь, в голове — каша из имён, титулов, обещаний и угроз. И где-то в этой мешанине бьётся неподдельное восхищение всадником Караксеса.              Принц вынес приговор. Виллем Блэквуд будет жить. И служить принцу Дейгону.              Гонзо закрывает глаза и пытается запомнить этот момент навсегда. Он знает: такие вещи не забываются.       Когда же он открывает глаза, то видит идущего к нему таинственного рыцаря.       И не замечает, что на него смотрит сверху пара лиловых глаз.