Письмо без адресанта

Дни летели незаметно, один сменялся другим так быстро, что мальчик этого попросту не замечал. Натаниэль обживался, у него появилась своя одежда, которую купила ему Касс, новые кроссовки, новые книги, и даже подоконник был обустроен для того, чтобы сидеть на нем вечерами. На нём была большая подушка, а также теплый мягкий плед, в который можно было укутаться в холодное время года. У него появились свои игрушки, и в целом он жил обычную жизнь обычного ребенка. С момента его переезда к Спирам прошло 3 месяца. Близилось Рождество. И это должно было быть первое Рождество, которое могло считаться нормальным. По крайней мере он на это мог надеяться маленький мальчик, до этого живший в самых разных приемных семьях. И к его большому сожалению, ни одна из них не была хорошей. Каждое Рождество он встречал раньше не очень радостно. Везло, если ему доставалась хоть какая-то часть праздничной еды, которую готовили семьи, или если ему перепадали сломанные игрушки и поношенные старшими детьми вещи. А бывало, что он оставался на улице в самый разгар праздника за то, что вновь сказал что-то не так. Сказал, сделал, не так посмотрел, не то подумал. В общем всегда находился повод, чтобы понести наказание, и вместо теплого ужина в кругу семьи он получал холодную отстранённость и вечер в одиночестве. Но ведь со Спирами всё было иначе. У него появилось много своего, а самое главное — его любили. Безвозмездно любили. Как никто никогда в жизни его не любил. Он чувствовал эти тепло и заботу в каждом нежном прикосновении Касс, в каждом теплом взгляде Ричарда. Они дарили ему тот уют, о котором Натаниэль мог всю жизнь только мечтать. Поэтому он действительно надеялся, что в этой семье Рождество может пройти хорошо. Иначе в его понимании не существует Рождества, как какого-то хорошего праздника. Если не с этой семьёй, то значит ни с какой. — Нат, милый, помнишь, я как-то упоминала своего сына, Дрейка? — спросила Касс, намыливая посуду после приготовления обеда. — Угу. Он собирается приехать на Рождество? — Да, он приезжает каждый год на Рождество и некоторые другие праздники. Он сказал, что ждёт не дождется встречи с тобой! — в голосе Касс слышался неподдельный восторг. — Оу, думаю, это здорово. — мальчик почему-то смутился. Капля недоверия поселилась в его душе, и он не мог найти этому объяснение. — И я тоже так думаю! — воскликнула Касс. — Как я мечтаю, чтобы мои мальчики наконец познакомились и подружились!.. — Касс прижала руки к груди и мечтательно прикрыла глаза на секунду. — А когда, говоришь, он приедет? — спросил Натаниэль, накалывая еду на вилку. — 20 декабря. Совсем незадолго до Рождества, но этого времени будет достаточно, чтобы помочь нам подготовить всё необходимое, ну и для того, чтобы вы познакомились, конечно! — она продолжила тщательно намыливать посуду и напевать незамысловатую песню себе под нос. Абрам кивнул, сделав для себя пометку в голове. Почему-то у него было плохое предчувствие, но он надеялся, что это предчувствие подводит его в этот раз. Хотя если бы он знал заранее о том, что произойдет, он бы предпочел остаться в приюте и не знать этой хорошей жизни. Ведь тогда у него не было бы соблазна остаться и терпеть.

Как и сказала Касс, Дрейк приехал поздно вечером 20 декабря. Он оказался высоким и хорошо сложенным молодым человеком, возрастом чуть старше 19 лет. Однако что-то в его внешнем виде вызывало панику, но Натаниэль не мог понять, что именно. Он лишь спустя четыре дня понял, что хорошая жизнь имеет свою цену, которую приходится платить. Опять. 24 декабря, завтра наступит Рождество. Весь дом давно был украшен, в гостиной стояла большая нарядная елка, на которой висели красные и золотые шары, солдатики и гирлянда. Над камином весели рождественские носки, в которые Санта прячет подарки для послушных детей. Об этом Натаниэлю рассказала Касс, узнав, что мальчик ранее никогда толком не праздновал рождество. Вместе они испекли имбирные пряники, украсили их глазурью, а также оставили немного на кофейном столике вместе со стаканом молока. В этом году Натаниэль был готов к Рождеству на все 100 процентов. Касс действительно постаралась над тем, чтобы создать атмосферу праздника в доме. Ведь что может быть лучше для 9-летнего мальчишки-сироты, чем хорошие воспоминания об этом дне?

*****

Было поздно. Ещё немного, и перевалит за полночь. Поэтому Абрам уже собирался ложиться спать: он почистил зубы, умылся, переоделся в чистую пижаму и лег в кровать, планируя заснуть как можно скорее, чтобы уже наступило следующее утро, как вдруг он услышал стук в дверь. Мальчик вновь поднялся с кровати и пошел открывать. Может Касс что-то хотела спросить? — подумал он. На пороге стоял Дрейк. — Дрейк? Тебе что-то нужно?... Если это не срочно, то можно обсудить это завтра, а то я собирался спать... — он не успел договорить, как рука парня прижалась ко рту, не давая шанса договорить. — Чшш, Нат. Веди себя тихо. Ты же не хочешь, чтобы родители услышали нас и пришли сюда, верно? Я лишь хотел поиграть с тобой в одну игру. Мальчик перед ним задрожал, и начал пятиться назад. В его глазах была видна паника, однако Дрейк подошёл ближе и толкнул того на кровать, нависнув сверху и залезая под футболку, вызывая крупную дрожь по телу ребенка. Его рука смело блуждала по груди Натаниэля, опускалась ниже, затем снова выше, а затем поползла дальше, поднимая футболку и оголяя торс мальчишки. Не прошло много времени, как он остался без верха, лежа на своей кровати абсолютно беззащитный. В голове был рой вопросов, на которые ответа так и не находилось. — Что ты делаешь?.. — испуганно спросил Натаниэль, начиная понимать, что может произойти дальше. — Играю с тобой в игру. Будь тихим и послушным, иначе мне придется идти на крайние меры. — после этих слов рука Дрейка спустилась к его штанам и медленно заползла под резинку его трусов. Натаниэль не мог пошевелиться от страха. Резко Дрейк сорвал с него остатки одежды, оставляя мальчика совершенно голым, и начал водить руками по всему его телу. — Тебе ведь это нравится, Нат? Или мне лучше называть тебя Эн-Эй? — он наклонился к его груди, прикусывая один из сосков и вызывая ещё одну волну дрожи. Натаниэль попытался оттолкнуть Дрейка, но тот заломил его руки над головой и, удерживая их в таком положении, провел дорожку из укусов, спускаясь всё ниже. — П-прекрати… — выдавил Абрам. — Что мы говорили о тишине, Нат? Будь тихим, и тогда больно тебе не будет. Дрейк перевернул Натаниэля на живот и направил его руки к изголовью кровати, заставляя схватиться за него. Его руки небрежно проходились сверху вниз, останавливаясь, грубо хватаясь за ягодицы и разводя их в стороны. Неожиданно палец Дрейка вошёл в него, начиная растягивать изнутри и принося порцию боли. Натаниэль не успел привыкнуть к ней, как количество пальцев увеличилось. Одна из рук Спира вжала его голову в подушку, заглушая его всхлипы. Натаниэль не понимал, что с ним пытался сделать Дрейк, однако одно он понять мог наверняка — его чутьё, к большому сожалению, его не подвело. Дрейк причинит ему боль. Если он хочет получить её в меньшем количестве — придётся подчиниться. Поэтому он продолжал неподвижно лежать, уткнувшись в подушку и ориентируясь лишь на окружающие его звуки. Не став долго церемониться, парень звякнул пряжкой ремня, расстегнул джинсы и опустил их до колен. Приспустив боксеры, он достал член и несколько раз провел от кончика до основания и обратно. Позже он вернулся к Натаниэлю, поставив его на колени и разведя ягодицы в стороны, и резко вошёл в него во всю длину, вызывая очередной всхлип от боли, заглушенный подушкой. Дрейк начал двигаться все резче и резче, бесцеремонно вдалбливаясь в мальчишку. — Как тебе, Эн-Эй? Нравится, когда я наполняю тебя? — произнес Дрейк, наклоняясь к уху Натаниэля. — Скажи, что нравится, и я прекращу. — он хищно улыбнулся, продолжая вдавливать его в кровать. — Ну же, Нат. Скажи, и я остановлюсь, обещаю. — Н-нравится… Мне нравится. — выдавил Натаниэль, еле сдерживая болезненные всхлипы. — А теперь попроси меня остановиться. Вежливо. — вновь прошептал он, наклоняясь к уху Абрама. — Пожалуйста… Пожалуйста, остановись. Умоляю тебя, прекрати. — взмолил Натаниэль, глотая соленые слёзы. Дрейк усмехнулся, ускоряясь и углубляя толчки. — Думаю, ты недостаточно хорошо просишь, так что стоит тебя проучить. Дрейк потянулся за чем-то, а после Абрам услышал тихое «Имперео». Сознание затуманилось, и он резко потерял контроль над своим телом. Он будто находился вне тела, будучи сторонним наблюдателем, но продолжал чувствовать нескончаемую боль. Дрейк соврал. Было больно. Невыносимо больно. И он стал тем самым монстром, что с той самой ночи преследовал его в кошмарах.

*****

Натаниэль свернулся калачиком и тихо плакал, пытаясь казаться как можно меньше. В его голове мелькало лишь одно слово: «Больно». Напоследок Дрейк прошептал: «Ты же не расскажешь Касс о нашем маленьком секретике, правда, Нат? Это лишь справедливая плата за то, что ты стал частью нашей семьи, ты так не думаешь? Счастливого тебе рождества, братец.» — это была неприкрытая угроза. Либо молчи и терпи боль, но наслаждайся горячими обедами и тёплыми свитерами, либо проваливай, потеряв все, что обрёл. Посыл был предельно ясен. Сознание кричало: «Беги! Эта боль того не стоит!», но впервые сердце сопротивлялось, привязавшись к Касс и спокойным вечерам в теплом уютном доме. «Я хочу остаться…» — повторяло оно. Натаниэль не был готов потерять новообретенный дом. Он все ещё был ребенком, и всё ещё хотел почувствовать родительскую любовь и заботу. В ту ночь он решил, что ещё не готов потерять эти ощущения. Тем не менее, что-то треснуло в тот момент, и он понял, что как раньше уже не будет никогда. Утром Касс готовила на кухне праздничный завтрак. Под елкой лежали рождественские подарки, а носки над камином были битком набиты сладостями. — Подъем, сони, а то проспите весь праздник! — крикнула та с кухни. Натаниэль осторожно поднялся с кровати и начал спускаться по лестнице, пытаясь скрыть хромоту. Всё семейство собралось за столом, и Касс заметила, что Абрам чуть скривился, садясь на стул. Она перевела на него взволнованный взгляд. — Нат, милый, у тебя всё хорошо? Что-то болит? — спросила она. Натаниэль напрягся, мельком кидая взгляд на Дрейка и получая в ответ молчаливый приказ молчать. — Ничего страшного, Касс, — пробубнил он. — просто не заметил ступеньку вечером, когда возвращался в комнату, вот и ушибся. Синяков не осталось, просто немного побаливает, не переживай. Совсем скоро всё пройдёт. Тебе не о чем беспокоиться. — он натянуто улыбнулся женщине, постаравшись успокоить её. И это стало его первой ложью Касс, которая превратилась в «Я в порядке», «Все хорошо», «Я просто ударился», «Я споткнулся», «Ушибся», и тысячи других отговорок, которые появлялись после каждого визита Дрейка. — Надо быть осторожнее, милый. Обязательно говори мне, если что-то случится. — Угу.