I need your help

Fallin' again, I need a pick-me-up

I've been callin' you "friend," I might need to give it up

Очередное обыденные утро. Шарль заваривает кофе, вслушиваясь в монотонный гул за окном. В небольшой комнате был полумрак. Лондон ещё только просыпался под мягкий шёпот дождя. Пепельное небо низко нависло над крышами домов, создавая огромную непробиваемую дымку, сквозь которую уже давно пыталось просочиться октябрьское солнце. Беспрестанная меланхолическая картина в семь часов утра. Шарль сел у окна, уперев подбородок в кулак, и стал наблюдать за редкими прохожими, спешившими укрыться от непогоды под зонтиками и дождевиками. Было немного приятно осознавать, что сейчас он сидит здесь — в тепле и под крышей, куда не протечет ни одна капля дождя. А остальные все там, за стеклом, пытаются увернуться от природного катаклизма. За спиной он услышал медленное движение. Шарль неторопливо отвернулся от окна, чтобы разглядеть высокую фигуру, направляющуюся из спальни. Макс вяло передвигал ногами, растягивая шею и плечи. На нем были лишь одни растянутые серые спортивки, и Шарль позволил себе ненароком рассмотреть обнаженный подтянутый торс. Он закусывает губу, притупляя утреннее возбуждение, и перенаправляет взгляд выше — к чужой поцарапанной шее. Шарль довольно усмехается: его рук дело. Макс подходит к холодильнику и с шумом дергает за ручку, чтобы рассмотреть содержимое. Берет первый попавшийся йогурт со вкусом персика и закрывает дверцу. — Тебе как обычно? — наконец-то Шарль подает уставший голос и перемещается к кухонному столу. — Разумеется, — коротко отвечает Макс и садится напротив, ставя перед собой йогурт. Их колени под столом соприкасаются, отчего у Шарля пробегаются мурашки по позвоночнику. Он прикусывает изнутри щеку. Импульс жутко бьет в живот. Он ненавидел это. Эти небрежные прикосновения. Равнодушный взгляд по утрам. И отравляющее сердце молчание. Никакого банального «доброго утра» или «как ты спал?». Только лишь гнетущая душу закрытость. А Макс ещё выглядит таким домашним и милым. Его глаза полузакрыты, на лице отпечатались красные следы от подушки, а отросшие волосы нелепо топорщились в разные стороны. Шарль хочет коснуться их, погладить и привести в порядок, однако их суровые правила ему этого не позволят. В сердце вновь болезненно что-то кольнуло. Он с силой сжал руку в кулак и поставил греться чайник. Макс ненавидел кофе, поэтому пил только заварной чай по утрам. Тривиальная деталь, которую Шарль сразу же запомнил. И поэтому часто готовил ему чай. Чтобы показать насколько он для него важен. — Я вспомнил одну подробность вчера ночью, — вдруг признается Макс и открывает какую-то вкладку в телефоне. А вчера ночью они вообще-то бурно трахались. Неужели Макс настолько влюблен в свою работу, что попросту не может даже расслабиться при сексе? Шарль тяжело вздыхает. Сплошная безнадёга. — Ну? — Помнишь самый первый случай? Шарль прочищает горло. Картинка сама воспроизводится в голове: на фотографиях обнаженное женское тело, сломанная правая нога, полностью изуродованное лицо. Над телом жестоко издевались. Ставили жуткие эксперименты. Личность девушки определить было крайне затруднительно. Опознание происходило долго, и, как выяснилось в дальнейшем, у девушки не было ни семьи, ни официального места работы. Под покровом ночи она нелегально и вынуждено горбатилась в публичном доме, ублажая самых разных мужчин. По версии Макса — она была знакома с преступником, возможно, даже предоставляла несколько раз услугу вне работы, иначе он не мог объяснить, как маньяк оказался в её в квартире без попытки взлома. Объективно и последовательно. Всё рассчитано до мелочей. Единственная оплошность — насильник так и не был пойман. — Помню, — тихо отзывается Шарль через какое-то время и тянется к кофеварке, чтобы достать кружку. Пальцы невольно дрогнули, поскольку он очень давно не видел таких глумлений над телом. А за свою службу он повидал многое. — Мы что-то упустили? Макс прокашливается и подносит телефон к лицу напарника. Шарль брезгливо забирает смартфон и всматривается в экран, отпивая первый глоток ароматного кофе. Статья гласила следующее:

Уважаемые владельцы домашних животных!

Ветклиника Vet on the Thames вновь возвращается в свой привычный режим. Теперь мы открыты для вас каждый день, включая праздничные дни и выходные, обеспечивая максимальный комфорт и удобство каждому посетителю.

Врач Альберт Хейз готов принять каждого питомца. Он профессионал своего дела, который любит свою работу и заботится о каждом пациенте! Этот специалист обладает огромным опытом и глубокой любовью к животным, благодаря чему обеспечивает качественное медицинское обслуживание вашим любимцам.

Шарль хмурит брови, ещё раз перечитывав текст. Обычная ветеринарная клинка с самым предсказуемым названием. Таких в Лондоне полно. Он прокручивает статью в самый низ и натыкается на изображение того самого доктора. Вытянутое овальное лицо, добродушные серые глаза, еле заметная седина и сияющая большая улыбка. — И что я должен увидеть? — напрямую спрашивает Шарль, когда в его голову не приходит ни одного логического суждения. — Поразмысли мозгами, Шарли, — начинает Макс, нарочно смягчив его имя как у ребёнка, и забирает телефон. — Свидетель упомянул о том, что видел в субботу примерно в 01:15 подозрительного высокого мужчину со странной сумкой, на которой было выгравировано еле заметное VT. Очевидно же, что это логотип этой клиники. И все оставшиеся преступления были также совершены с пятницы по субботу. А теперь взгляни на прошлый график данной клиники: выходные во вторник и субботу. Шарль прикусил губу, переваривая озвученную гипотезу. Каким образом Макс вообще вышел на эту клинику? — Но это не доказывает, что маньяком был именно он. Все убийства были совершены в разных частях города. Как он сумел из Саутурка так быстро добраться до Харроу и совершить преступление буквально за один час? Шарль был упрям и дотошен. Он не любил неосновательные домыслы, вытекающие чисто из суеверий и интуиций. Ему нужны были реальные факты. А Макс просто предполагал. Искал лазейки. — Главврачи никогда не заканчивают рабочую смену согласно графику. И также при тщательном досмотре рядом с четырьмя жертвами были найдены волосы кошек и собак, — твердо отвечает Макс и скрещивает руки на груди. Он верит в собственную воздвигнутую теорию. — Все равно абсурд. Жертвы до этого могли спокойно контактировать с животными. — А у тебя есть версия получше? Шарль резко поджимает губы. Вопрос немного застает врасплох. — Пока нет. Единственное, что я могу сказать: мы имеем дело с профессионалом, который явно работает или работал в сфере медицины. Его движения точны и осторожны. В детстве у него был неприятный опыт, который отпечатался навсегда в его извращенном сознании. И теперь он перенаправляет это на пытки и убийства. — Это я знаю и сам. Что-то ещё? Что-то по настоящему полезное. Под ребрами что-то раскаленно лопается. Шарля не часто задевали хладнокровие и прямолинейность Макса, но сейчас он как будто бы почувствовал себя самым никчемным сыщиком, незамечающим очевидных деталей. Что-то по-настоящему полезное. Предложение вновь проносится в голове, призрачно натягивая плотный узел вокруг шеи. — Я пока не готов, — с тусклым тоном в голосе произносит Шарль и опускает плечи. Взгляд врезается в недопитый кофе. Отражение чуть искаженное, но Шарль отчетливо видит — он сбит с толку, опозорен и раскритикован. Он ни на что не годился. Шарль отлично это понимал. Он подключился к расследованию в самый последний момент, когда обнаружился уже третий труп. И тогда расследование зашло в тупик. Вздулась липкая мёртвая точка, которая как болото засасывала всё глубже и стесняла движения. Каждый детектив её боялся. И каждый знал, что она не предвещает никаких надежд на благоприятное завершение расследования. Однако (что было странно) сам Макс очень просил Шарля присоединиться к поимке, так называемого в журнальной прессе и простонародье, Маньяка-Разорителя. Уверял, что на продвижение в деле поможет новая точка зрения. Свежий взгляд. «Мне нужна помощь», — шептал Макс прямо в постели, когда Шарль лежал рядом в полусонном состоянии. Он только совсем недавно раскрыл сложное преступление, связанное с убийством целой семьи. Шарль был морально вымотан. Он жаждал примитивного восстановления и до боли в ребрах знакомого запаха чужого человека. Говоря другими словами, он просто хотел быть рядом с Максом. Чувствовать его тепло, улавливать скромную улыбку. Шарль нуждался в поддержке. В безоговорочном внимании и заботе. Но он без раздумий согласился, несмотря на усталость. Потому что Макс выглядел напуганным и чересчур озадаченным. А это всегда было пугающе. — Так и думал, — с довольной ноткой в голосе отвечает Макс, прерывая поток сознания Шарля, и наконец-то открывает злосчастный йогурт. Чайник закипает, растворяясь по комнате омерзительным свистом. Макс великодушно снимает его с плиты и выключает конфорку. — Нам нужно больше информации, — не отступает Шарль и наливает кипяток в заварочный китайский чайничек, который он сумел купить почти за бесценно на блошином рынке. — Этого пока достаточно, чтобы выйти на след мерзавца. Я думал, ты меня поддержишь. Шарль глухо вздыхает. Этот спор не стоит сейчас его нервов. А Макс попросту начинает давить на больное, как на незатянувшуюся инфекционную рану. — Я на твоей стороне, Макс. Просто пока не могу корректно связать все детали, — он пытается оправдаться. Сгладить острые углы. — Если мы не начнем работать с тем, что у нас есть, то скоро получим шестой труп невинной девушки, — отвечает Макс и облизывает ложку с остатками йогурта. Шарль молчаливо кивает и берет кружку с остывшим кофе. Он подходит к большому окну, чтобы только не смотреть на Макса. Лондон становился более похожим на большой муравейник, где каждый занимался собственным делом. Циклично и предсказуемо. Темные силуэты хаотично передвигались по узким улочкам, утопая в лужах. А автомобили проносились с огромной скоростью, растворяясь в мертвецком тумане. — Ты расстроен из-за чего-то? — слышится из-за спины. Вопрос ранит больнее ножа. Он вонзается в хребет и смертельно разрезает кожу, задевая кости. Холодок пробегается по позвонкам. Колючий и отрешенный. — Нет, — жёстко отвечает Шарль и допивает кофе. Дождь за окном усиливается, а тревога в груди точно таким же образом возрастает в геометрической прогрессии. Он шумно ставит пустую кружку на подоконник. Шарль ещё как расстроен. Зачем Макс дает ему шанс на разработку собственной теории, если снова начинает пресекать все его действия? Пусть ищет серийного убийцу самостоятельно. И тогда он чувствует на коже теплое прикосновение. Макс подкрадывается незаметно, как дикая пума, и встает сзади него, опоясывая руками талию. Бережно кладет подбородок на плечо, словно знает, что Шарль выточен из фарфора и в любой момент может расколоться на мелкие кусочки. Он облизывает губы, замышляя коварную проделку. И Шарль клянется, что чувствует мокрое прикосновение. — Не кисни, — проговаривает Макс прямо в шею. Шарль вздрагивает. Дыхание обугливает кожу. В животе моментально всё затягивается. Он кладет руки на чужие ладони и разжимает пальцы, чтобы высвободится. — Я в порядке, — отсекает Шарль и поворачивается. — Дай мне немного времени, совсем чуть-чуть, и я тоже найду ключ к разгадке. Макс наклоняет голову вбок, пытаясь докопаться до сути. А Шарль отталкивает ещё сильнее, ибо больше просто не выдержит. Он наблюдает, как Макс собирается. Неторопливо натягивает рубашку. Расчесывает грязные волосы. С особой медлительностью прицепляет кобуру. Проверяет патроны. И снова отступление. Жалкий побег из тюрьмы недосказанности. Макс вторично оставляет Шарля одного с безобразными мыслями. Его телом грязно воспользовались и удовлетворили потребности. Он лишь хлюпкая кукла, с которой удобно поиграть и которую потом можно выбросить, если она надоест. — Увидимся в отделе, — прощается Макс и опускает ладонь на чужое плечо. Прикосновение дружеское и заурядное, ничем не примечательное. Однако Шарль чувствует, как горит кожа в месте, где только что коснулась рука. Он жаждал догнать Макса, развернуть в свою сторону и показать всю скрытую и раскаленную до предела любовь. Нежно поцеловать и крепко обнять, демонстрируя, кем они могут быть друг другу на самом деле. Но Шарль холодно провожал того взглядом. Широкие плечи исчезли из поля видимости, растворившись за дверью, и тогда Шарль разрешает себе мучительно выдохнуть. Ещё одна ночь. Ты справился. Теперь он может снять эту удушающую маску притворства. Уже полгода Шарль без ума от своего напарника. Его накрывает волна всепоглощающего отчаяния. Уродливая безнадежность того, что он никогда не сможет выразить настоящие чувства. Он едко прикусывает безымянный палец. Им нечасто удавалось работать вместе, все в Скотленд-Ярде прекрасно знали, что Макс Ферстаппен любил справляться с расследованиями в одиночку, однако когда в их отдел попадало запутанное и смутное дело, то Шарль почти всегда подключался в работу. И такие требования прописывало консервативное и строгое начальство. Впервые он испытал сильные чувства, когда они работали вместе над убийством двух братьев из Энфлида, известных спортсменов в мире регби. Загадочное преступление и трагичный финал. Финал для Шарля, осознавшего свою нездоровую привязанность. В один из злополучных дней они с Максом напали на след убийцы. Они буквально дышали ему в спину. В результате возникла рискованная погоня, где Макс чуть не получил пулю в грудь, — отделался лишь сотрясением мозга и царапиной на виске. И тогда Шарль серьезно оробел. Макс опустился на землю, хватаясь за голову. Он что-то прокряхттел от внезапной волны боли в теле. — Идиот, зачем ты рвался на пулю? — сквозь зубы спрашивает Шарль, обрамляя чужое лицо руками. Макс усмехается, из-за его рта течет кровь, а на виске блестит новая рана. Пуля задела кожу, пролетая безумно близко. А Макс никогда не боялся смерти. Всегда рисковал, чтобы намертво вцепиться в шею преступника. — Смотри на меня, ты должен быть в сознании, пока сюда мчат санитары. Он кричит и чуть встряхивает его голову, отчего Макс раздражено шипит. Его пальцы цепляются за запястья, безмолвно выпрашивая ослабить хватку. Шарль игнорирует, приказывает ещё раз открыть глаза, и тогда Макс подчиняется. Он с трудом приоткрывает веки и направляет взгляд прямо на сослуживца. А у Шарля перехватывает дыхание. Чужие голубые глаза кажутся теперь такими красивыми и бездонными. Взгляд Макса затягивает словно водоворот, глубокий и опасный одновременно. В сердце остро впивается тонкая игла. Шарль рвано выдыхает. Макс был на краю пропасти. Ему грозила опасность. Страх потери сковал тело Шарля стальными проволоками. На его руках была чужая кровь. Теперь она непрестанно текла из носовой полости. А ещё глаза… Сейчас они были полны отчаяния и надежды. Насыщены той хрупкой отдаленной верой, которая была обращена прямо на Шарля. Макс схватил его ладонь, почувствовав скверную перемену, и этот контакт мгновенно пробудил у Шарля ещё бóльшие чувства, о существовании которых он даже не подозревал. Это был бесформенный знак слабости. — Просто будь рядом, — неожиданно прошептал Макс на грани беспамятства. Его голос дрожал, но решительность чувствовалась отчетливо. Макс старался быть сильным. Шарль крепко сжал его руку в своей. — Это обычная царапина, ты выживешь, — утешает больше себя, чем Макса. Тот напряженно смеется. Чужой смех оседает где-то в горле болезненным комом. Их первый секс был спонтанным, больше похожим на то, чтобы просто снять напряжение. Они оба работали в тяжелых условиях, часто видели извращенные картины с переломанными конечностями и перекошенными лицами, на которых отразилась гримаса первобытного ужаса. Первым действовал Макс. Они не целовались. Не проявляли никаких чувств. Просто позволяли друг другу почувствовать облегчение в мышцах и сердце. А Шарль разрешал быть с ним грубым, на линии дикого давления. Сначала всё это было ему безразлично: их строгий закон, ночные интриги. Никаких обязательств. Под покровом тьмы они были отданы друг другу, это было ужасно удобно. А утром они становились такими же обычными офицерами, расследующими сложные преступления, и холодными друг для друга напарниками. Однако после того рокового события Шарль медленно угасал. Их согласованное предписание стало для него проклятием. Клеймом порочности. Вечным кошмаром. В первые дни он боялся смотреть Максу в глаза, потому что тот бы сразу всё понял. Шарль боялся увидеть в них отражение собственного уязвимого трепета. Он ценил те моменты, когда на работе их ничего не связывало. Он оставался просто Шарлем Леклером. Авторитетным наставником и офицером. А Макс был где-то далеко, вне его видимости. Поэтому Шарль окунался с головой в преступный мир, практически задыхаясь. Чтобы только не думать о том, как его разъедает от глупого волнения рядом с Максом. — Как же это всё паршиво, — проговаривает вслух Шарль и выходит на небольшой балкончик, перед этим накидывая на себя кофту, чтобы не замерзнуть. Он должен немедленно покурить.