Formality of Feelings

Феликс долго не мог уснуть в ту ночь. Слова друга о том, что у Хёнджина, возможно, просто такой характер, не выходили у него из головы. Он ворочался в кровати, глядя в тёмный потолок, и пытался понять, что же на самом деле скрывается за его холодностью.        На следующее утро его разбудил неожиданный звонок от папы:        — Феликс, дорогой, сегодня вечером у нас будут гости. Приходи, пожалуйста, домой к семи часам.        К назначенному времени Феликс был дома. Он заметил, как дом наполняется ароматами приготовленных блюд, а родители суетятся, готовясь к встрече. В семь часов раздался звонок в дверь.        На пороге стояли родители Хёнджина вместе с ним самим. Хван выглядел напряжённым, его руки были спрятаны в карманах пиджака. Все собрались на кухне за накрытым столом. Родители разливали чай, атмосфера была натянутой.        Отец Ли, наконец, нарушил молчание:        — Дети наши, мы с вашими родителями обсудили важный вопрос. Через две недели состоится ваше бракосочетание.        Феликс почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Хёнджин побледнел.        — Но… мы же едва знаем друг друга! — наконец, смог выговорить блондин.        Мать альфы мягко улыбнулась:        — У вас есть две недели, чтобы познакомиться поближе. Это более чем достаточно времени. Мы организуем для вас свидания, чтобы вы могли лучше узнать друг друга.        Родители обменялись довольными взглядами, словно уже видели своих детей счастливыми молодожёнами. Хёнджин впервые за вечер посмотрел на омегу. В его глазах читалось столько же растерянности, сколько и у него.        — Но… мы не можем просто так… — начал блондин, но был перебит отцом. — Всё уже решено. У вас есть две недели, чтобы подготовиться к этому важному шагу.        Вечер продолжался, но ни Феликс, ни Хёнджин не могли сосредоточиться на разговоре. Их мысли были заняты предстоящими событиями. Когда гости собрались уходить, родители с улыбками на лицах провожали их.        В прихожей Хван задержался на мгновение:        — Я… я не знаю, что сказать. Это всё так неожиданно.        Феликс кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги:        — Да, неожиданно. Но, может быть… может быть, мы действительно сможем узнать друг друга за это время.        Когда дверь закрылась за гостями, Феликс поднялся в свою комнату. Он сел на кровать, обхватив колени руками. Две недели — это так мало, чтобы решить судьбу. Но, возможно, это их единственный шанс изменить всё к лучшему.        В этот момент он понял одно: независимо от решения родителей, его будущее теперь зависит от того, как он и Хёнджин используют эти две недели. И от того, смогут ли они найти общий язык не как будущие супруги, а как два человека, пытающихся понять друг друга.        Часы тикали, отсчитывая драгоценные минуты. Феликс подошёл к окну и посмотрел на звёздное небо. В его голове крутились тысячи мыслей, но одна была чёткой и ясной: он должен использовать это время с максимальной пользой. Не для того, чтобы угодить родителям, а чтобы понять — действительно ли они с Хёнджином могут быть вместе.        Завтра начнётся отсчет этих судьбоносных двух недель. И Ли задумался: а сумеет ли он сделать всё возможное, чтобы эти дни не прошли впустую?

***

Феликс стоял у кованых ворот особняка. Часы показывали двадцать часов пятьдесят восемь минут вечера, Хёнджин, как всегда, точен. Вдали мелькнул блеск хромированных деталей: чёрный Audi плавно притормозил у въезда. Водительское окно опустилось, и раздался короткий, почти безразличный голос:        — Садись.        Блондин нажал кнопку на пульте — ворота медленно разъехались. Подойдя к машине, Феликс скользнул на заднее сиденье. В салоне пахло кожей и едва уловимым древесным парфюмом. Он молча пристегнулся. Всю дорогу до кафе они не обменялись ни словом. Мощный двигатель урчал приглушённо, словно сдерживая энергию.        Остановившись у кафе, пара зашла в заведение, и альфа заказал всего лишь две чашки кофе. Получив свои заказы, Хван наконец поднял глаза и посмотрел на блондина. Взгляд холодный и отстранённый.        — Слушай, Феликс. Давай сразу расставим точки над «i». Я не собираюсь играть в эти свидания.        Омега сжал край сумки, но ответил спокойно:        — Что ты имеешь в виду?        — То, что родители устроили цирк, а мы с тобой — лишь марионетки. Я не намерен тратить время на фальшивые встречи. Предлагаю простой план: молча расписываемся, живём своей тихой, спокойной жизнью, как будто ничего не изменилось. Через год — развод. Всё чисто, без претензий.        Его голос звучал ровно, без тени сомнения.        — Ты хочешь… просто прожить вместе год, а потом разойтись?        — Именно. Это всего лишь формальность. Сейчас я должен был встретиться с друзьями, но вместо этого сижу здесь. Так что вот мой вариант: иди куда хочешь. Встретимся через два часа на этом же месте, делая вид, что мы хорошо провели время на свидании и после этого, я отвезу тебя домой.        Феликс задумался на несколько секунд. В голове пронеслись образы: Чонин, ждущий возвращения Сынмина; тихая библиотека с запахом старых книг; этот холодный, безупречный автомобиль, в котором ему предстоит провести ещё немало времени.        — Я… пойду к другу, — произнес блондин, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.        Хван кивнул, явно удовлетворённый его покорностью.        — Как хочешь.        Он вышел из кафе, коротко кивнул и направился в сторону парка. Феликс же не двинулся с места ещё несколько минут, наблюдая, как его фигура растворяется в вечерних сумерках.        Он знал: сегодня Чонин наконец увидит Сынмина. Тот только что вернулся после долгого отсутствия, и это был их первый вечер за последний месяц разлуки. Поэтому Ли не стал звать своего лучшего друга провести вместе эти два часа, понимая, что тот хочет уделить время своему любимому альфе.        Вместо того чтобы идти к другу, он направился в городскую библиотеку. Знакомый полумрак, запах старых книг и тишина — вот что ему сейчас было нужно.        Устроившись в дальнем углу, он достал блокнот и начал записывать мысли. Слова лились потоком: «Он думает, что всё решено. Что можно просто расписаться, прожить год и разойтись. Но разве так бывает? Разве брак — это просто подпись на бумаге, срок и развод? Может, он прав, и это действительно цирк. Но тогда почему мне так больно?»        Он листал страницы случайного тома по философии, но мысли упорно возвращались к Хёнджину. К его резкому тону, к едва заметной складке между бровей, к тому, как он сжал руль, когда говорил о «цирке» родителей. «Он разозлён. Но не на меня. На них. На обстоятельства».        Ровно в двадцать два часа пятьдесят минут, он подошёл к кафе, где они с Хёнджином разошлись в разные стороны. Альфа уже ждал, он сидел в своём Audi, дверь была приоткрыта, телефон в руке. Увидев его, он выключил экран и спросил:        — Ну что, прогулял время с другом? — бросил он, открывая дверь машины.        — Да, — коротко ответил Ли, не глядя на него.        Всю дорогу до дома они молчали. Только когда машина остановилась у въезда в особняк, Феликс тихо произнёс:        — Знаешь, Хёнджин… Даже если мы решим жить раздельно после нашей, так сказать, «свадьбы», нам всё равно придётся иногда встречаться. И врать родителям. Ты уверен, что готов к этому целый год?        Он замер, рука на руле сжалась в кулак. Двигатель тихо заглох.        — А у нас есть другой вариант? Это всего лишь год. Потом — свобода.        Блондин посмотрел брюнету в глаза — впервые за весь вечер — и улыбнулся едва заметно:        — Пока не знаю. Но, может, стоит хотя бы попробовать? Не просто перетерпеть год, а… понять, что из этого может выйти?        Дверь машины закрылась. Хёнджин остался сидеть, глядя вслед фигуре блондина, скрывшегося за массивными воротами. Ему было всё равно, где он провел эти два часа и с кем. План оставался в силе: формальный брак на год, минимум взаимодействия, потом — чистый разрыв.        Он медленно провёл рукой по рулю, будто пытаясь стереть напряжение дня, и наконец тронулся с места. В конце концов, чем меньше между ними фальшивой близости, тем проще будет развестись без лишних вопросов.        Следующие несколько дней шли по одному и тому же сценарию.        Ровно в девять часов вечера, чёрный Audi подъезжал к особняку семьи Ли. Он выходил — всегда в новом образе: то в лёгком платье, то в стильном брючном костюме, то в оверсайз‑свитшоте с кроссовками. Садился в машину, вежливо здоровался и пристегивался.        — Куда сегодня? — спрашивал Хёнджин, не отрывая взгляда от дороги.        — Не знаю. Как хочешь, — ответил блондин с лёгкой улыбкой.        Они подъезжали к кафе «Cherry Blossom», к набережной или в парк у реки. По традиции, едва припарковавшись, расходились в разные стороны.        — Встретимся здесь через два часа, — говорил брюнет, доставая телефон.        — Хорошо, — безразлично кивнул блондин, подхватывая сумку.        Хёнджин направлялся в клуб, где его уже ждали друзья. В полумраке зала, под гул басов и мерцание неоновых огней, он чувствовал себя в своей стихии.        За их излюбленным столиком уже ждали девушки — всегда разные, всегда готовые к флирту и к сексу на одну ночь. Одна присаживалась справа, обнимая его за плечо, другая — слева, игриво касаясь руки. Хван улыбался, заказывал напитки, поддерживал лёгкий разговор. Он знал: это всего лишь игра, способ заполнить вечер без обязательств и вопросов о будущем.        — Опять оставил своего омегу скучать? — ухмылялся Тэхун, поднимая бокал.        — Он сам так хочет, — отмахивался Хёнджин. — Мы договорились: год формальности, потом — свобода.        Он смеялся над шутками Джунхёка, слушал рассуждения Соджуна, позволял девушкам целовать себя в щёку и в губы, лениво отвечать на лёгкие прикосновения, принимать их флирт как должное — и ни на секунду не забывал, что всё это не имеет значения. Его жизнь была выстроена как цепочка чётких договорённостей: никаких чувств, никаких привязанностей.        Иногда одна из девушек, осмелев, проводила пальцами по его волосам или придвигалась ближе, почти касаясь губами шеи. Альфа не отталкивал — но и не поощрял. Он оставался холодным, отстранённым, будто наблюдал за происходящим со стороны. Это было его пространство: без обещаний, без обязательств, без иллюзий. Хёнджин — типичный бабник, при этом он постоянно менял своих партнёров для постели как девушек, так и омег.        А Феликс… Он просто гулял. Без плана, без цели. Заходил в маленькие кофейни, листал книги в букинистических лавках, наблюдал за уличными музыкантами. Однажды, устав от одиночества, он позвонил сокурснице Сонби — девушке, с которой редко общался, — и предложил встретиться.        — Ты серьёзно? — удивилась Сонби. — Мы же почти не общаемся…        — Именно поэтому, — рассмеялся омега. — Хочу попробовать что‑то новое.        Они бродили по улице, где играли музыканты, ели мороженое и говорили обо всём подряд: об учёбе, мечтах, странных привычках. Феликс чувствовал, как напряжение тает. В такие моменты он почти забывал, что через два часа ему нужно вернуться на место встречи к машине Хёнджина.        На третий выход Хван заметил, что блондин сегодня какой‑то другой — более оживлённый, с искрой в глазах.        — Что? — спросил брюнет, когда он поймал его взгляд в зеркале заднего вида.        — Давай кое-что уясним сразу, — неожиданно сказал Ли. — Пока едем, расскажем друг другу о себе. На всякий случай, если родители спросят, как прошло свидание. Они же хотят, чтобы мы узнали друг друга получше.        Хёнджин пожал плечами:        — Мне конечно не хочется с тобой делиться такими подробностями, но ладно. Начинай. А то мало ли что, родители вдруг реально начнут интересоваться, а мы даже не знаем друг друга.        — Мне двадцать два года. День рождения — пятнадцатого сентября. Люблю кофе с миндальным сиропом, ненавижу лук, в детстве мечтал стать астрономом, но потом понял, что не люблю математику. А ты? Брюнет чуть улыбнулся:        — Двадцать три года. Родился двадцатого марта. Кофе пью только чёрный. Из еды люблю суши — только без лука, моркови и баклажанов. Фрукты ем почти все, кроме хурмы. В детстве мечтал стать пилотом, но испугался высоты. Учиться никогда не любил — скука смертная, хотя пару раз случайно вытягивал экзамены на харизме. Музыка… ну, слушаю всё подряд, иногда, что‑то в духе The Weeknd или Джастина Бибера, когда и под настроение, и чтобы в наушниках не скучно было. Книги предпочитаю бумажные, хотя никто в это уже не верит. Ненавижу опоздания и запах лилий. В кармане всегда лежит старая монетка — на удачу, сам не знаю почему. Он сделал паузу, взглянув на блондина внимательно, через зеркало заднего вида, словно проверял, насколько омега внимателен к каждому его слову. Улыбка исчезла, голос стал прохладнее:        — Больше нет ничего интересного, думаю, хватит обо мне. Остальное тебе знать незачем.        Поняв, что брюнет не стремится открыться, Феликс отвернулся к окну. В его взгляде промелькнуло нечто неуловимое — не обида, а лишь тихая задумчивость. Хёнджину не хотелось углубляться в этот разговор. Всё, что происходило между ними, было лишь декорацией — красивой, но пустой. Он знал, что завтра снова приедет к дому блондина, снова повезёт его туда, куда он пожелает отправиться на своё мнимое «свидание», снова проведёт вечер в клубе среди новых лиц и лёгких бесед. Так пройдёт две недели их условного романа, а затем и весь оставшийся год фиктивного брака. Когда они встретились у кафе после разделившейся «прогулки», Феликс выглядел уставшим. Но Хван не стал спрашивать, всё ли в порядке. Он просто открыл дверь машины и произнёс равнодушно:        — Поехали.        Блондин молча сел как обычно на заднее сидение. В салоне повисла тишина — привычная, безопасная, лишённая намёков на близость.              

***

      

Прошла целая неделя их «свиданий» — полностью формальных встреч, где каждый делал вид, что увлечён партнёром. До официального заключения брака оставалось семь дней, и именно в этот момент родители Феликса решили устроить встречу семьями в своём особняке — обсудить следующий этап «отношений» молодых.        Гостиная утопала в мягком свете хрустальных ламп. Стол был сервирован с безупречной точностью: фарфор, серебро, бокалы, отполированные до зеркального блеска. Родители сидели напротив друг друга — две влиятельные семьи, обсуждающие не любовь, а стратегию.        — Дети наши. Мы считаем, что пора переходить к следующему шагу, — начал отец Феликса. — Неделя «свиданий» показала: молодые люди способны поддерживать цивилизованное общение. Теперь вам нужно начать совместную жизнь.        Омега невольно сжал край скатерти:        — Но… может, лучше после брака? Мы ведь даже не супруги ещё.        Хёнджин бросил на него короткий взгляд, но промолчал.        Мать брюнета приподняла бровь:        — Совместную жизнь? То есть вы предлагаете им переехать в ваш особняк?        Отец Феликса слегка наклонил голову, словно взвешивая слова:        — В принципе, да. У нас достаточно пространства, чтобы разместить молодых с комфортом. К тому же так мы сможем… — он сделал небольшую паузу, — лучше следить за тем, как выстраиваются их отношения. Это логично: семья должна быть единой, особенно в начале пути.        Папа Ли поддержал:        — Дом большой, у них будут отдельные покои, полная приватность. Но при этом мы всегда рядом — чтобы помочь советом, поддержать. Это традиционная модель, проверенная временем.        — Традиционная — не значит лучшая, — тихо вставил Хёнджин, но его замечание утонуло в потоке родительских аргументов.        — Кроме того, — продолжил отец Феликса, — это позволит избежать лишних расходов. Содержание отдельного дома требует ресурсов, а у нас всё уже налажено: персонал, быт, расписание. Молодые смогут сосредоточиться на главном.        Отец Хвана скрестил руки на груди:        — Понимаю вашу позицию. Но мне кажется, молодым всё же нужна своя территория. Даже если формально они ещё не мужья. Это важный этап взросления — научиться вести хозяйство самостоятельно, принимать решения вдвоём.        Мать альфы кивнула:        — Согласна. Совместное проживание с родителями может создать ложные ожидания. Им нужно понять, каково это — быть семьёй без посторонней помощи.        — Именно поэтому, — вмешался отец Хёнджина, — я предлагаю им наш дом, который давно пустует. Он идеально подойдёт для них. Достаточно уединённый, но не слишком далёкий от города. Место спокойное, без лишнего внимания.        Молчавший до этого Хван наконец заговорил:        — Я не вижу смысла переезжать до брака. Какой в этом смысл, зачем нам учиться самостоятельности, если мы через год разведёмся?        Отец строго посмотрел на него:        — Это не обсуждается. Вы должны научиться жить вместе — уже сейчас. К тому же дом полностью оборудован: в вашем распоряжении будут повар и домработница. Никаких бытовых забот — только налаживание отношений.        Разговор затянулся. Родители настаивали, приводили аргументы о «репутации, ответственности, традициях». Молодые переглядывались, понимая, что их мнение никого не интересует. На следующий день они приехали к двухэтажному особняку в тихом элитном районе. Дом выглядел одновременно строгим и уютным — линии модерна с вкраплениями арт‑деко, фасад из светлого камня, большие окна, пропускающие много света.        Пока родители осматривали помещения, Хёнджин тихо сказал Феликсу:        — Я здесь жить не буду до брака. Буду жить у друзей, не ищи меня.        Блондин удивлённо поднял глаза:        — А как мы объясним это родителям? Они же будут звонить, проверять.        — Ты будешь прикрывать меня, — спокойно ответил брюнет. — Скажешь, что я в душе, сплю, пишу реферат, сижу над конспектами. Что угодно. Главное — чтобы они верили, что я тут.        Феликс нахмурился:        — То есть ты хочешь, чтобы я… врал им за тебя?        — Именно. Это ведь и твоя игра тоже, не забывай, — он усмехнулся. — Или ты всерьёз думаешь, что мы тут для любви собрались?

***

Дом постепенно наполнялся вещами. Феликс разбирал коробки в одиночестве. По утрам его ждал свежеприготовленный завтрак — повар приходил рано. Домработница тихо передвигалась по комнатам, поддерживая идеальный порядок.        Омега жил в этом доме один. Каждое утро он уезжал в университет. Занятия занимали большую часть дня: он изучал историю костюма, осваивал техники кроя, работал с материалами, создавал эскизы. В перерывах между парами он листал глянцевые журналы, делал наброски силуэтов, продумывал цветовые сочетания. Иногда его захватывали фантазии о собственном бренде, о показах на неделях моды — о мире, где он мог бы творить без оглядки на чужие ожидания.        По вечерам Феликс возвращался в большой пустой дом. Иногда раздавался звонок от родителей — и тогда он, с деланной непринуждённостью, сообщал:        — О, Хёнджин сейчас в душе… Да, да, готовится к экзамену… Нет, не может подойти, он пишет реферат…        Каждый раз, произнося эти слова, он чувствовал, как растёт внутри глухое раздражение.        Хван появлялся редко — только днём, чтобы создать видимость присутствия. После обеда он исчезал, а ночью его комната оставалась пустой.        Однажды Феликс не выдержал:        — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Мы должны «строить семью», а ты…        — Строить семью? — усмехнулся брюнет. — Это фарс. Я играю свою роль днём, а вечером занимаюсь своими делами. И тебе советую не заморачиваться.        Он направился к двери, но обернулся:        — И помни: родителям — ни слова. Особенно о том, что домработница и повар видят моё отсутствие.       

***

По вечерам Хёнджин отправлялся в привычный маршрут: сначала клуб «Eclipse», где его ждали друзья и легкодоступные девушки, потом — случайные квартиры или дешёвые мотели. Он флиртовал, смеялся, позволял себя обнимать, занимался сексом, не зная при этом имён одноразовых партнеров (что в манере Хвана), но всегда уходил до рассвета — иногда к Тэхуну, иногда к Соджуну.        Утром он возвращался в их небольшой с Феликсом особняк, принимал душ, менял одежду и появлялся перед блондином с видом человека, «засевшего за учебники». Он молча наблюдал за его игрой, но ничего не говорил. Однажды вечером омега поймал его перед уходом:        — Зачем ты это делаешь? Ты же понимаешь, что это… унизительно?        Хёнджин замер в дверях:        — Унизительно — притворяться любящим женихом. А это… — он обвёл рукой пространство, — просто способ выжить в этой клоунаде.        — Выжить? Или спрятаться?        Хван не ответил. Только бросил через плечо:        — Не жди меня сегодня.        И вышел, оставив блондина одного в пустом доме — доме, где были все условия для счастливой семейной жизни, но не было самого главного: искренности и настоящего присутствия друг друга.              

***

Феликс смотрел на дрожащую стрелку часов, отсчитывающую последние минуты до назначенного времени, четырнадцать часов сорок семь минут. Через тридцать минут его жизнь изменится — формально, юридически, но никак иначе.        Он поправил лаконичный кремовый пиджак, провел ладонью по гладким брюкам. Никаких кружев, букета — только сдержанная элегантность. «Как на деловую встречу», — горько усмехнулся блондин про себя.        Омега взглянул в зеркало: волосы аккуратно уложены, макияж безупречен. Лишь взгляд говорил правду — тревожный, полный непонятного волнения.        Дверь беззвучно распахнулась. Хёнджин вошел без приглашения, как обычно — будто тень, крадущаяся по краю чужой территории. Его чёрный однотонный костюм и белоснежная рубашка подчёркивали аскетичность образа, лишённого всяких украшений. Голос звучал — как обычно — холодно и отстраненно:        — Пора, — бросил брюнет, не удостаивая взглядом своего будущего супруга.        В ЗАГСе всё прошло быстро.        — Согласны ли вы…        — Да, — выдохнул Феликс.        Хёнджин произнёс своё «да» так равнодушно, что у блондина сжалось сердце.        Родители обменялись сдержанными улыбками, обнялись, поздравили молодых. Отец Хвана наклонился ближе и прошептал сыну что-то на ухо. Тот лишь едва заметно кивнул в ответ. Старшие тут же направились в соседнюю комнату — якобы подписать важные бумаги, о содержании которых Феликсу ничего не было известно.        Они остались вдвоём у массивной двери ЗАГСа.        — Ну вот, — альфа посмотрел на часы, — теперь мы официально супруги.        Его голос звучал ровно, почти весело, но в глазах не было ни тени радости.        Блондин сглотнул.        — Ты… ты даже не рад?        Брюнет пожал плечами.        — А должен? Мы оба знали, на что идём. Договор есть договор.        Ли почувствовал, как внутри что‑то надломилось. За последние недели, несмотря на его холодность, несмотря на то, что он почти не ночевал дома, блондин начал замечать в нём то, чего раньше не видел: усталую мудрость в складке между бровей, редкую улыбку, мелькнувшую при виде уличного кота, сосредоточенность, с которой он читал по утрам газеты. Он не был злым. Он просто… не хотел быть здесь.        — Ты правда никогда никого не любил? — тихо спросил омега, глядя прямо в глаза супругу.        Хёнджин замер. Впервые за весь день его взгляд задержался на нём дольше секунды.        — Любовь — это для тех, кто верит в сказки. Я предпочитаю реальность.        — А что, если я начинаю в неё верить? — прошептал блондин.        Хван усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — скорее усталость.        — Тогда тебе стоит пересмотреть свои ожидания. Я не тот герой из твоей сказки, Феликс.        За дверью послышались голоса родителей. Момент был утрачен.        По дороге к машине Хёнджин молча указал на заднее сиденье:        — Садись сзади.        Феликс вздрогнул, но не возразил. Блондин аккуратно устроился на кожаном диване, наблюдая, как он захлопывает дверь и садится за руль.        Хёнджин вёл машину, не произнося ни слова. Его пальцы крепко сжимали руль, взгляд был прикован к дороге. Феликс смотрел на его профиль в зеркале заднего вида: чёткая линия скул, тень от ресниц на скулах, едва заметная складка между бровей. Что‑то в его сосредоточенности на дороге казалось неестественным — будто он не просто следил за движением, а бежал от чего‑то. Или, возможно, пытался собраться с силами перед тем, что должно было произойти.        За окном мелькали огни города, отражаясь в мокром асфальте после недавнего дождя. Феликс глубоко вздохнул, пытаясь уловить хоть малейший знак — взгляд, жест, интонацию, — который дал бы ему понять, что творится в голове брюнета. Но Хёнджин оставался непроницаемым, словно захлопнутая книга, страницы которой Ли никогда не суждено прочесть.