Formality of Feelings

Машина плавно подъехала к особняку. Феликс не поднимал взгляда — за последнюю неделю блондин успел наизусть выучить каждый камень этой лестницы, каждую линию лепнины на фасаде дома, в котором он жил уже неделю вместе с Хёнджином (хотя Хван появлялся очень редко), ещё не будучи официально супругами. Хёнджин заглушил двигатель и молча вышел из машины. Ли последовал за ним, невольно поправив лацканы своего костюма. В прихожей всё было как обычно: приглушённый свет, запах полироли для мебели, тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. Они поднялись на второй этаж. Альфа открыл дверь в комнату Феликса и вошёл, не дожидаясь, пока блондин переступит порог. Ли остановился на пороге, провел ладонью по ткани пиджака, словно пытаясь собраться с мыслями. Хёнджин стоял у окна, спиной к нему; силуэт чётко вырисовывался в лучах закатного солнца. Он резко развернулся: — Слушай, Феликс. Давай с тобой кое‑что уясним. Да, мы с тобой теперь женаты. Но забудь об этом. Я не собираюсь играть в счастливую парочку. Омега сделал шаг внутрь, закрыл дверь и повернулся к брюнету. Внутри всё сжалось, но он заставил себя смотреть прямо. — Мы с тобой на глазах родителей делаем вид, будто всё нормально. А на самом деле — живём порознь. Ты в своей комнате, я в своей. Тебя не волнует, где я гуляю и с кем. Я могу не приходить домой, не ночевать здесь. Или приходить с кем‑то — с друзьями, или девушками, или вообще с омегами. Это тебя не касается. Его голос звучал ровно, без эмоций, словно он зачитывал список бытовых правил. Феликс почувствовал, как внутри что‑то надломилось, но внешне остался спокойным. Блондин невольно сжал пальцы, ощущая под пальцами фактуру ткани костюма — единственное, что помогало ему сохранять видимость самообладания. — Я бабник, — продолжал он безжалостно, — и буду им всегда. Я никогда не хотел жениться. Это не входило в мои планы. Я люблю трахаться без обязательств, люблю проводить время в ночном клубе. Мне плевать, как ты будешь жить. Если хочешь — приводи альфу, можешь даже развлечься с ним как хочешь. Мне по барабану. Ты меня в сексуальном плане не интересуешь. У тебя своя жизнь, у меня своя. Через год всё это закончится — и мы разбежимся. Развод, и каждый идёт своей дорогой. Это просто формальность, сделка, не более. Он сделал паузу, словно оценивая его реакцию. Омега лишь чуть приподнял подбородок, стараясь не выдать дрожи в голосе: — Понятно. — Единственное, о чём я хочу попросить за период нашего… брака, — он чуть скривил губы на последнем слове, — мы живём в особняке с двумя прислугами: домработницей и поваром. В договоре указано: если кто‑то из них не выходит на работу, мы помогаем друг другу. Если тебе нужна мужская сила — гвоздь забить или лампочку поменять — я помогу. Взаимно. Если повара нет — ты готовишь для меня. Всё просто. Альфа отошёл к двери, скрестив руки на груди. — Сейчас я уйду. Вернусь — без понятия когда. Без крайней причины не звони и не пиши. Если только родители захотят нас навестить — сообщи мне. А так… пожалуйста, не беспокой меня. Я еду развлекаться с друзьями. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Феликс остался один в полумраке комнаты. Ноги вдруг стали ватными — блондин медленно опустился на кровать, чувствуя, как напряжение последних часов наконец прорывается наружу. Горячие слёзы покатились по щекам, он уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить рвущиеся наружу рыдания. В голове билась одна и та же мысль, раз за разом, словно назойливый метроном: «Зачем я на это согласился? Зачем?..». Ли понял, что альфа ему начал нравится, но реальность оказалась гораздо суровее. Слёзы текли без остановки, оставляя мокрые следы на наволочке. Феликс судорожно хватался за простыню, пытаясь успокоить бушевавшие внутри чувства. Чем больше блондин пытался взять себя в руки, тем отчётливее осознавал: он добровольно подписал себе приговор на целый год жизни рядом с человеком, открыто заявляющим, что ненавидит саму идею их брачного союза.              

***

Хёнджин припарковал чёрный Audi у входа в «Eclipse». Яркие неоновые огни клуба пульсировали в такт басам, доносившимся изнутри. Он на мгновение задержал взгляд на своём отражении в тонированном стекле — безупречный костюм, небрежно расстёгнутый ворот рубашки, лёгкая тень усталости в глазах. Глубоко вдохнув, он вышел из машины. Охранник у входа почтительно склонил голову: — Добрый вечер, господин Хван. Брюнет лишь кивнул в ответ и шагнул внутрь. Тёплый полумрак, густой дым, мерцание стробоскопов — всё это мгновенно окутало его привычной атмосферой беззаботности. В VIP‑зоне, как и ожидалось, уже расположилась его компания как всегда в окружении девушек, смеющихся и потягивающих коктейли. — Ну наконец-то! — воскликнул Тэхун, поднимая бокал. — Мы уж подумали, что ты решил остаться дома с новоиспечённым супругом. Хёнджин усмехнулся, опускаясь в мягкое кожаное кресло. — Остаться? — Он кивком подозвал официанта. — Хеннесси, двойной. Обернувшись к друзьям, добавил: — Всё это — чистая формальность. По сути, ничего не изменилось. Соджун приподнял бровь, переглянувшись с Джунхёком: — То есть как? Ты ведь официально женат. Документы подписаны… А где кольца? Молодожены обычно хотя бы пару недель носят. — Никаких колец, — произнес Хёнджин, небрежно откинувшись на спинку кресла. — Просто расписались. Без всей этой шумихи. Только юридический акт. — И Феликс согласился на такое? — усмехаясь, проговорил Джунхёк, нежно прижимая к себе девушку, уютно устроившуюся у него на плече. — Не каждый омега терпимо отнесётся к тому, что его муж проводит вечера в клубах вместо того, чтобы исполнять супружеские обязанности. Хван сделал глоток, ощутив приятное тепло коньяка в горле. — Он всё понимает. Мы оба чётко осознаём, чего хотим. Мне важна свобода. Ему… пожалуй, необходимы определённые гарантии. Поэтому, давайте не будем много драматизировать из-за ситуации, — брюнет поднял бокал. — Выпьем за то, чтобы ничего не менялось. Друзья дружно рассмеялись, одновременно поднимая бокалы. Разговор плавно перетёк на другие темы — новые тачки, предстоящие вечеринки, шутливые намёки на интимные подробности и свежие слухи из светской хроники. Между тем девушки активно флиртовали, музыка звучала всё громче, а коньяк мягко окутывал сознание приятной дымкой. Но где-то глубоко внутри сознания тревожно пульсировала мысль: а вдруг Феликс передумает? Что, если через год омега решит, что хочет больше, чем просто формальный развод? Хёнджин решительно отмахнулся от этих сомнений, отпивая очередной глоток. Нет, не сейчас. Сейчас есть только музыка, веселье друзей, внимание девушек и пьянящее чувство, будто весь мир лежит у его ног. — Слушай, а ты вообще видел его после ухода? Может, стоило хотя бы позвонить, убедиться, что всё нормально? — перебил очередной взрыв смеха Тэхун, наклоняясь к другу. Альфа застыл с бокалом у губ. В голове промелькнуло лицо Феликса — спокойное, едва заметное напряжение в глазах, когда он спокойно рассказывал о своих намерениях. Омега молча кивнул, пробормотав нечто вроде: «Как скажешь». Отсутствие эмоций — ни слез, ни упреков — почему-то восхищало и одновременно пугало. — Всё под контролем, — коротко ответил брюнет, резко поставив бокал обратно на стол, — не беспокойтесь. Ещё один глоток коньяка мгновенно приглушил сомнения. Ведь именно они сами выбрали этот путь. Простая формальность. Никаких чувств. Музыка пульсировала, окутывая зал клуба «Eclipse» плотным ритмом. За VIP‑столиком царила непринуждённая атмосфера: Тэхун и Соджун оживлённо переговаривались с двумя девушками, которые присоединились к компании чуть раньше. Одна — блондинка в блестящем мини‑платье цвета металлик, другая — брюнетка в чёрном облегающем наряде с дерзким разрезом. Хёнджин почти не участвовал в разговоре. Он рассеянно крутил в пальцах бокал с Hennessy, взгляд скользил по мерцающим огням, а мысли где‑то витали далеко. Коньяк мягко согревал, но не мог полностью заглушить ту странную тяжесть, что неожиданно навалилась. — Эй, ты сегодня какой-то тихий. Всё в порядке? — тихо спросила блондинка, наклонившись к нему и осторожно касаясь рукава. Хёнджин моргнул, словно очнувшись, и выдавил натянутую улыбку: — Всё нормально. Просто… задумался. — Ну уж нет, так дело не пойдет! — весело заявила брюнетка, посмотрев на подружку и немедленно включившись в беседу. — В этом клубе грусть категорически запрещена. — Затем она игриво щелкнула пальцами прямо перед его лицом. — Мы пришли сюда поднять настроение! — Поддерживаю! — громко расхохотавшись, сказал Тэхун. — Хван, ты сегодня слишком серьезный. Давай повеселись с этими красотками. Тут же рядом оказалась блондинка, придвинувшаяся вплотную, и её глаза ярко сверкнули в тусклом свете: — Мы знаем, как тебя развеселить. Как насчёт танца? Музыка просто создана для того, чтобы забыть обо всём. — Точно! Никаких отговорок. Встаём и идём на танцпол, — уверенно согласилась брюнетка, бодро кивая головой. — Ладно, убедили, — сдался Хван, глядя на улыбающихся друзей и поднимающихся девушек, тянущих к нему руки. — Давайте посмотрим, что вы можете. Он выдохнул, отставил бокал на столик и поднялся вслед за всеми. Они вышли на танцпол, и сразу же их накрыла волна звука — мощный бас проникал в каждую клеточку тела, заставляя двигаться в такт. Хёнджин сначала держался скованно, но постепенно ритм завладел им, движения становились свободнее, увереннее. Девушки танцевали рядом, их тела плавно скользили в свете прожекторов, то приближаясь, то отдаляясь. Музыка сменилась на более медленную, тягучую композицию. Хёнджин оказался между девушками, одной рукой он придерживал блондинку за талию, другой — мягко коснулся предплечья брюнетки. Их движения стали плавными, почти интимными — три тела, подчиняющиеся одному ритму, три взгляда, пересекающиеся в полумраке. Когда трек закончился, Хёнджин не отстранился. Он посмотрел на обеих девушек, в глазах которых читалось нескрываемое желание продолжить этот вечер. Хёнджин слегка склонил голову к девушкам и заговорщически улыбнулся: — А не хотите продолжить вечер в каком-нибудь уединенном местечке? Блондинка тут же оживлённо откликнулась, игриво прикусив нижнюю губу: — О, с таким красавчиком я готова отправиться хоть на край света. Брюнетка обменялась взглядом с подругой и хитро улыбнулась: — Я тоже, пожалуй, не откажусь провести с тобой время, красавчик. Девушки разом подошли к нему совсем близко. Альфа прямо посреди танцпола принялся страстно целовать одну за другой — сперва блондинку, затем брюнетку, попутно позволяя себе смелые ласки их за ягодицы. Брюнет отстранился от поцелуя, улыбнулся и мягко обхватил талию каждой девушки одной рукой. — Тогда вперед. Они пробрались сквозь толпу к выходу, оставив позади огни, музыку и недоумённые взгляды друзей. Ночной воздух ударил в лицо, освежая разгорячённые тела. Хёнджин, слегка пошатываясь от пары рюмок коньяка, остановил такси, назвал адрес. Его автомобиль остался припаркован у клуба — спиртное лишило возможности сесть за руль. Такси плавно тронулось, погружая всех троих в приятную темноту салона. Молча, едва заметно, Хёнджин начал ласкать спутниц, проводя рукой по их бедрам, усиливая ощущение невидимого напряжения, обещающего продолжение вечера.              

***

Феликс сидел в своей комнате. За окном давно стемнело, и только тусклый свет ноутбука освещал его лицо. На экране мерцала переписка с Чонином. Чонин: Привет! Как ты? Давно не общались. Всё в порядке?

Феликс:

Привет! Да, всё отлично :)

Просто был занят немного.

А у тебя как? Ты же в отпуске!

Чонин: О, у меня просто сказка! Мы с Сынмином на Чеджу — вчера были на закате у моря, он такой красивый, словами не передать. А сегодня гуляли по старому городу, нашли крошечную кофейню с невероятным капучино… Ты бы видел эти улочки!       

Феликс:

Звучит волшебно! Рад за тебя!

Может, когда вернёшься,

сходим куда‑нибудь вместе?

Чонин: Конечно! Я уже думаю, куда тебя затащу первым. Может, в тот самый кофейный рай?

Феликс:

Давай! Давно там не был.

Чонин: Решено! А пока — расскажи, как твои дела. Я чувствую, что что‑то не так.

Феликс:

Да нет, всё хорошо. Просто… немного устал.

Чонин: Ну если что — я всегда тут. Можешь писать в любое время, даже если просто хочется помолчать вместе.

Феликс:

Спасибо. Ты лучший друг.

Чонин: Вот фото с сегодняшнего дня — смотри, какой вид! Феликс смотрит на яркие фото из отпуска — море, солнце, улыбки. На снимках Чонин вместе с Сынмином смеются у старинной арки, держатся за руки на набережной, позируют на фоне цветущих садов.

Феликс:

Выглядишь счастливым!

Пока Чонин радостно строчил ответ, омега откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, вспоминая сегодняшний день. Феликс снова взглянул на экран. Ян присылал ещё фото — яркие, солнечные, полные жизни. Пара беззвучных всхлипов — и снова «всё хорошо». Снова улыбка в сообщениях. Ли был погружён в свои грустные мысли. Блондин все еще не мог поверить, что согласился на пробный брак с человеком, который ему начал нравится. Несмотря на то, что его предупреждали об этих условиях, осознание этого факта причиняло ему боль. В доме стояла тишина, и омега чувствовал себя одиноким и потерянным. Вдруг его размышления прервал звук открывающейся входной двери на первом этаже. Блондин вздрогнул и прислушался. Судя по звукам, это был Хёнджин, и с ним были две девушки. Он был навеселе, немного выпивший, и смеялся вместе с ними. Хван поднимался с девушками по лестнице на второй этаж, так как его комната была через стенку от комнаты Феликса. Омега замер, не зная, что делать. В голове мелькали тревожные мысли. Альфа остановился у своей двери и, обернувшись к девушкам, произнёс: — Ну что, девочки, давайте развлечёмся?! Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось от обиды и разочарования — словно воздух вышибло из груди. В этот момент Хёнджин с блондинкой и брюнеткой, с которыми познакомился в клубе, заходят в комнату брюнета. Девушки обменялись многозначительными взглядами, а затем, не теряя времени, начали медленно расстегивать свои блузки, затем полностью раздеваться. Хван, наблюдая за этим зрелищем, улыбнулся и, произнес: — Ну что, шлюшки, давайте, начинайте. Его голос звучал хрипло и возбуждённо, выдавая его нетерпение. Хёнджин встал между девушками, его член уже твёрдо стоял и выпирал вперёд, он схватил девушек за головы и опустил их на колени. Девушки не сговариваясь, стали облизывать упругий ствол альфы с двух сторон, как две кошки, будто слизывая сметану. Они старались доставить удовольствие брюнету. После того как девушки насладились его членом, Хёнджин приказал им лечь на разложенный диван, а сам полез в комод искать презервативы. Девушки легли на диван, ласкали себя и сексуально начали целоваться. Хёнджин, после того, как надел презерватив, лёг к девушкам и пока они целовались, брюнет вошёл головкой члена в вагину блондинки и начал трахать. От толчков альфы, нос блондинки тыкался в лобок брюнетки, пока девушки были увлечены друг другом, Хван начал яростнее долбить дырочку девушки и тут начал слышаться её стон, что даже было слышно Феликсу за стенкой. Затем Хёнджин переключился на брюнетку, вставив свою головку члена в неё и таким же темпом начал долбиться, а блондинка в этот момент села у головы брюнетки и склонилась к её груди. Она высунула язык, провела по возбуждённому соску, ореолу вокруг соска и затем переключилась на другую грудь. Девушки стонали, а альфа ловил кайф, трахая их по очереди, одновременно лаская обеих за грудь. Затем брюнет лёг на спину и снова притянул к себе блондинку, чтобы она села сверху дырочкой на его колом стоящий член и теперь он лёжа трахал её, а она подпрыгивала от его толчков. Дыхание сбилось, сердце колотилось часто и Хёнджин начал понимать, что вот-вот кончит. Он заранее вышел из блондинки и кончил в презерватив и с усталостью, спиной лёг на диван, так, что были слышны его сильные отдышки. Было понятно, альфа сегодня получил своё. Он приказал девушкам лечь по обе стороны от себя и в обнимку с ними уснул. Тем временем, за стенкой Феликс слышал то, что подвергло его в шок. Сердце замерло. Стены сдавливали, каждый звук проникал внутрь, вызывая волну тошноты. Брюнет говорил тихо, женщины отвечали игривым смешком. Их дыхание ускорялось, смешивалось в едином ритме. Каждый стон бил омегу прямо в грудь, пробуждая яркие, мучительные образы: руки альфы скользили по чужим голым телам, чужие губы касались его паха. Боль сжимала горло, мешая дышать. Становилось невыносимо жарко, хотя окна были закрыты. Блондин кусал губу, пытаясь удержать слёзы. Перед глазами омеги всплывала эта картина, как за его стенкой, его, хоть и фиктивный, муж грязно трахает сразу двух девушек. Стоны становились всё громче, всё откровеннее. Они сливались в единый ритм — ритмичный, безжалостный, будто кто‑то вбивал в его сердце гвоздь с каждым новым звуком. Омега пытался дышать, но воздух застревал в горле, превращаясь в колючий ком. В голове крутилось: «Почему? Зачем он это делает? Почему так открыто, так… демонстративно?» Хван не называл имен, женщины тоже молчали. Все звуки были безликими, анонимными. Его существование стало фоном, незаметным и ненужным. Сердце разрывалось на части. Хотелось выбежать, крича, доказывая своё присутствие. Но страх парализовал ноги, вынуждая оставаться недвижимым. Наконец, всё стихло. Оставалось только эхо, бесконечное одиночество и холод, заполнивший каждую клеточку тела. В душе блондина оставалась одна мысль: почему ему этот козёл запал в душу? Эта сцена, словно удар молнии, поразило блондина до глубины души. Он не мог поверить своим ушам, не мог принять тот факт, что человек, с которым его связывали лишь формальные узы, оказался способен на такую низость. Слёзы сами собой потекли по его щекам, а мысли, словно вихрь, кружились в голове, не давая ни на минуту покоя. Ночь казалась бесконечной. Часы тянулись мучительно медленно, а боль не утихала. Около часа ночи Феликс тихо, стараясь не привлекать внимания, покинул дом. Свежий воздух немного успокоил омегу, но боль и обида всё ещё жгли сердце. Омега медленно бродил по тёмным улицам, пытаясь собраться с мыслями. Ближе к двум часам ночи, силы окончательно покинули его. Ли вернулся домой, надеясь найти хоть немного покоя в объятиях сна. Он зашёл в свою комнату и повернулся в сторону окна, ему не хотелось глядеть в стену, понимая, что за этой чёртовой стеной спит его муж с двумя легкодоступными девушками после их громкого группового секса. Стараясь не думать об этом, Феликс начал погружаться в сон.

***

Раннее утро. Тонкие лучи солнца пробивались сквозь занавески, Феликс приоткрыл глаза и выбрался из постели. В доме стояла удивительная тишина, омега бесшумно вышел из комнаты, ванная располагалась прямо напротив его спальни — и напротив комнаты Хёнджина. Сердце слегка сжалось при мысли о муже, но блондин тут же отогнал тревожные чувства. «Всё в порядке, — мысленно повторил Ли. — Просто обычный день». Войдя в ванную, он включил воду, подставил руки под прохладные струи и начал умываться. Зеркало перед ним слегка запотевало, создавая причудливую дымку. В этот момент краем глаза блондин заметил, что дверь в комнату Хёнджина приоткрыта. Любопытство взяло верх. Феликс осторожно повернул голову. На диване рядом с его мужем спали две девушки. Одна — блондинка с длинными, почти до пояса, волосами, разметавшимися по подушке. Вторая — брюнетка с короткими, аккуратно уложенными прядями. Феликс замер, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. В этот момент Хёнджин проснулся. Он потянулся, провёл рукой по лицу, словно стряхивая остатки сна, и поднялся с дивана. Увидев супруга в дверном проёме, он быстро прикрыл дверь в свою комнату. — Доброе утро, — произнёс он, как будто этой ночью ничего и не было. Феликс не ответил. Он стоял, словно пригвождённый к месту, не в силах отвести взгляд от закрытой двери. Хёнджин проследил за его взглядом и резко спросил: — А куда ты смотришь? Его тон заставил омегу вздрогнуть. Феликс сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Тебе… тебе нравится так жить? — наконец вымолвил блондин, голос дрожал. — Ты решил развлекаться со шлюхами прямо в доме твоих родителей, которые они выделили нам, как молодожёнам? Хёнджин взглянул на него холодным, почти безразличным взглядом. — Это не твоё дело, — резко бросил брюнет. — Тебе не стоит смотреть на мою жизнь. Я тебе уже всё вчера сказал и да, я люблю групповой секс, водить к себе тёлок и омег и всю ночь трахать их без обязательств. Я был сволочью и буду им всегда. Я тебе уже говорил, что через год мы спокойно расстанемся. Так что привыкай заранее видеть меня в этом доме со шлюхами. Я не изменюсь. Омега сглотнул ком в горле, пытаясь справиться с эмоциями. — Но разве… Разве ты совсем ко мне ничего не испытываешь? — голос Феликса дрогнул. — Я понял вчера в ЗАГСе, что у меня к тебе есть какие-то чувства, а ты просто вот так режешь меня без ножа. Если бы ты заранее рассказал мне о своих увлечениях, я бы уже скорее всего передумал связывать нашу судьбу браком. Альфа пожал плечами равнодушно. — Нет. Я не обязан испытывать к тебе никаких чувств. Никогда не полюблю ни тебя, ни кого‑то другого. Любовь, не для таких как я. Блондин прижал ладони к груди, стараясь удержать слёзы. — Мне кажется, ты мне нравишься… Может, хотя бы попробуем изменить отношения? Хёнджин скривился раздражённо. — А мне совершенно наплевать на твои чувства. Буду таким, каким захочу сам. В этот момент к нему подошла одна из девушек, которая только проснулась — блондинка, улыбнулась кокетливо и положила ему руки на плечи. — Привет, красавчик, ты почему встал? Может вернёмся обратно в постельку и повторим вчерашнее? От увиденного сердце Феликса оборвалось окончательно. Омеге стало невыносимо горько и тошно одновременно. Ли вышел из ванной. Раньше он собирался позавтракать, но теперь желание пропало напрочь. Вместо радости нового дня — опустошающая боль и осознание, что любимый человек причиняет страдания, продолжая развлекаться с другими девушками. Вернувшись в спальню, Феликс резко закрыл дверь и лёг на кровать, позволяя слезам свободно катиться по щекам. Спустя некоторое время, промокнув мокрые ресницы платком, блондин оделся, не спустившись даже к завтраку. Взял сумку и отправился в университет на голодный желудок — в надежде отвлечься там от тяжёлых мыслей и переживаний.

***

Прошёл почти месяц с тех пор, как Феликс и Хёнджин стали фиктивными супругами. Они продолжали жить под одной крышей, но их отношения напоминали сосуществование двух чужих людей. Каждый день был испытанием: в последнее время, Хван начал приводить и омег, разбавляя ими групповой секс. Феликс слышал их стоны за тонкой стенкой. Это причиняло ему невыносимую боль, но омега старался не показывать своих чувств. Они практически не общались, лишь изредка обмениваясь приветствиями и прощаниями. Блондин старался избегать моментов, когда в комнате альфы вместе с ним были ещё два человека, Ли уходил из дома на прогулки, в библиотеку или оставался допоздна в университете. Иногда Феликс проводил время с друзьями, особенно с парнями, которые давно предлагали ему встречаться, но он отказывался, не желая усложнять свою и без того непростую жизнь. Ему не хватало Чонина, который в это время был в отпуске со своим парнем Ким Сынмином. Сначала они отдыхали на острове Чеджу, а потом отправились знакомиться с родителями альфы в Пусан. Блондин не хотел тревожить друга своими проблемами, не хотел делиться своей болью и тревогами, понимая, что Ян сейчас счастлив в отношениях со своим любимым альфой, с которым он уже встречается долгое время. Иногда Феликс не возвращался домой на ночь, предпочитая ночевать в гостиницах или мотелях, лишь бы не слышать, как Хёнджин трахает очередную омегу или девушку. Он пытался забыться в учёбе и общении с друзьями, но боль от ночных приключений мужа не отпускала. Спустя некоторое время Чонин вернулся из поездки и написал Феликсу сообщение: «Я вернулся, давай встретимся! Очень по тебе соскучился, у меня столько новостей!». Омега с радостью прочитал сообщение от друга: Ян наконец-то вернулся в город. Не раздумывая, блондин ответил, что с удовольствием встретится, и предложил зайти в уютное кафе «Café Bliss». В тот день Феликсу совсем не хотелось идти домой. Он неторопливо шагал к кафе, погружённый в мысли о предстоящей встрече. Размышления настолько захватили омегу, что он не заметил, как оказался у дверей «Café Bliss», — и вскоре уже переступал порог заведения. Чуть позже пришёл Чонин. Омеги обнялись, и Феликс вдруг остро ощутил, как сильно ему недоставало этой встречи. Друг сиял от радости: он увлечённо рассказывал о путешествии на Чеджу, о поездке в Пусан, где познакомился с родителями Кима. А потом выпалил главную новость: — Представляешь, Феликс, Сынмин сделал мне предложение! Я выхожу замуж — и хочу, чтобы ты был моим свидетелем на свадьбе! Заметив подавленность Ли, Чонин насторожился: — Так, я не понимаю… Почему ты не радуешься? Ты что, не рад за меня? Феликс поспешно собрался с мыслями, стараясь скрыть истинные чувства: — Ой, извини, я просто задумался… Конечно, я рад! Конечно, буду твоим свидетелем. Я безумно счастлив за вас с Сынмином — вы вместе уже четыре года, это так здорово! Ян пристально посмотрел на друга: — Нет, так не пойдёт. Ты что‑то скрываешь. Рассказывай, что у тебя происходит? Ты ведь недавно вышел замуж, а о свадьбе даже ничего не рассказал. Как всё прошло? Вы теперь живёте вместе? В общем, выкладывай! Феликс глубоко вздохнул, опустив взгляд на чашку с остывающим кофе. Его пальцы нервно теребили край скатерти, а голос звучал тихо, почти шёпотом: — Чонин, лучше бы ты не спрашивал… — голос блондина сорвался на полуслове, будто он поперхнулся собственной правдой. Ли сжал чашку так, что костяшки побелели, а края фарфора впились в кожу, оставляя бледные полукружия. — Я жалею, что согласился на этот брак. Жить с ним… невыносимо. Омега замолчал, пытаясь вдохнуть — воздух застревал в горле, как осколок. Пальцы дрожали, роняя скатерть, которую он до этого нервно теребил. — У нас была просто роспись. Без цветов. Без гостей. Только штамп в паспорте — холодный, бездушный отпечаток, который ничего не значит. Взгляд блондина упал на стол, будто там, среди крошек и пятен от кофе, можно было найти слова, не режущие изнутри. — В день свадьбы… он сказал прямо: «Никаких чувств я к тебе не испытываю, не буду притворяться. Семьи не будет». А вечером… — Ли сглотнул, и это движение было таким резким, что на шее проступила вена, — он ушёл. Вернулся с двумя девушками. И… провел всю ночь с ними, игнорируя мое нахождение дома. Прямо за стенкой. Не скрываясь. Оказалось, что он постоянный клиент ночных клубов и борделей и постоянно после клуба приводит новых девушек или омег, либо ходит в бордель и пользуется услугами ночных бабочек. Феликс зажмурился, но это не помогло — перед глазами всё равно вспыхнули картины: приглушённый свет в коридоре, чужие голоса, скрип кровати. Он впился ногтями в ладонь, пытаясь перебить душевную боль физической. — Я попытался поговорить… А он рассмеялся. Сказал: «Я всегда был таким. Если не нравится — уходи. Или делай то же самое. Через год разведёмся». Его дыхание стало поверхностным, прерывистым. Омега обхватил себя руками, словно пытался удержать то, что рассыпалось внутри. — Я не могу перестать думать о нём. Я кажется влюбился в этого козла, а он… — голос надломился, и последние слова омега прошептал, едва шевеля губами: — … режет меня без ножа. Слеза скатилась по щеке, но Феликс даже не заметил. Он смотрел куда-то сквозь Чонина, в пустоту, где крутились одни и те же кадры: ключ в двери, чужие туфли в прихожей, приглушённые стоны за стеной. — Я не ночую дома. Сижу в библиотеке до закрытия. Снимаю номера в гостиницах, чтобы просто… поспать. Чтобы не слышать. Не видеть. Не чувствовать этот запах чужих духов в нашем доме и не слышать стонов. Он наконец поднял глаза — они были красными, воспалёнными, словно он плакал неделями, а не несколько минут. — Я не хотел тревожить тебя. Не хотел, чтобы родители знали, насколько всё… грязно. Но теперь… — его плечи содрогнулись, и первый всхлип вырвался наружу, как вздох, который он долго задерживал, — я не могу это держать в себе. Оно… душит меня. Феликс закрыл лицо руками, но слёзы всё равно просачивались между пальцев, капали на стол, оставляя тёмные пятна на скатерти. Тело блондина дрожало, но не от холода — от освобождения, от того, что боль, которую он носил внутри, наконец нашла выход.