Formality of Feelings

Утро выдалось серым и тягучим, словно застывший сироп. Феликс медленно приподнялся с постели, чувствуя, как внутри всё сжимается от горечи. Вчерашнее открытие не давало ему покоя: Хёнджин написал Мин Джу, оборвав едва зародившуюся надежду на что‑то настоящее. Омега аккуратно застелил постель, открыл шкаф и выбрал классический тёмный костюм с чёткими контурами, идеально гармонирующий с его внутренним состоянием. Когда он занимался макияжем и укладкой волос, раздался стук в дверь. — Доброе утро, Феликс, я жду тебя к завтраку, — голос Хёнджина звучал ровно и почти ласково. Омега не ответил. Просто продолжил собираться, стараясь не думать о том, что сейчас придётся сидеть с альфой за одним столом. Кухня встретила блондина ароматом свежесваренного кофе и мягким светом утреннего солнца, проникающим сквозь окна. Повар господин Пак приветствовал его улыбкой, а домработница госпожа Ким почтительно кивнула головой. За столом, погрузившись в чтение газеты, сидел Хёнджин. Завидев вошедшего, он отложил газету и тепло улыбнулся: — Ты прекрасно выглядишь сегодня. — Доброе утро, — сухо отозвался Ли, усаживаясь напротив. Завтрак проходил в тишине, которую нарушали лишь негромкий звон фарфоровых чашек да редкие реплики Хвана. Он говорил о предстоящих делах, о встрече после занятий, о желании провести вместе ещё одно свидание, как и обещал ранее. Затем, будто невзначай, произнёс: — И сегодня я хочу поспать с тобой в обнимку. Феликс едва не выронил вилку. Внутри всё закипело от негодования. Как он смеет? После того, как влез в его телефон, оборвал связь с Мин Джу, решил, что может распоряжаться его жизнью? — Ты вообще адекватный?! — выдавил блондин, стараясь сохранить лицо. Закончив завтрак, он поднялся, коротко поблагодарил господина Пака и, избегая взгляда альфы, покинул кухню. Университетские аудитории, лекционные залы, практические занятия казались привычными и обыденными, однако внутри Феликса царило волнение. Он старался избегать мыслей о телефоне, боясь случайно наткнуться на звонок или сообщение от Хёнджина, которого отчаянно стремился избежать. Во время перемены он принял решение. Недалеко от университета, в маленьком магазине, он приобрёл простой кнопочный телефон и новую сим-карту. Нервно дрожащими руками сохранил номера родных — родителей, Чонина и ближайших друзей. Своё старое устройство он оставил в своём университетском шкафчике. Пусть теперь Хван пытается искать его через приложение — сегодня блондин намерен исчезнуть. Когда пары подошли к концу, Ли осторожно смешался с толпой однокурсников, краем глаза отслеживая, как брюнет терпеливо дожидается его на парковке. Автомобиль альфы сиял на солнце, а сам он выглядел невозмутимым и расслабленным. Подождав, пока людской поток ослабнет, омега ловко выбрался наружу через боковой проход. Добравшись до укромного места, блондин извлёк из кармана новенький телефон и набрал знакомый номер госпожи Ян — мамы его друга Чонина. — Здравствуйте, госпожа Ян, — неуверенно начал омега. — Простите, что беспокою вас с таким вопросом… Могу я сегодня остаться у вас переночевать? Голос женщины прозвучал заботливо и мягко: — Привет, Феликс. Дорогой мой, конечно же, приходи! Мы всегда рады тебе. Сердце Феликса ощутимо сжалось от тепла и благодарности. Он больше не одинок — есть близкие люди, готовые поддержать его в трудную минуту. Спустя всего час он оказался у заветной двери. Госпожа Ян радушно распахнула дверь навстречу, крепко прижала Феликса к себе, словно родного сына. — Входи, дорогой. Ты выглядишь усталым. Выпьешь чаю? — Да, спасибо, — тихо произнес блондин, снимая обувь. Они расположились на маленькой семейной кухне. Нежный запах жасминового чая постепенно развеял напряжение. — Что случилось, Феликс? — мягко осведомилась госпожа Ян, озабоченно заглядывая ему в глаза. Блондин хотел ей всё рассказать, но вовремя остановился. Поняв тревогу госпожи Ян, он постарался убедить её, что ничего серьёзного не случилось, просто накопилось немало мелких проблем, которые слегка истощили его морально. Добавил, что давно не бывал у неё в гостях и именно поэтому решил неожиданно появиться и попросить разрешения остаться на ночь. Она слушала спокойно, внимательно следя за каждым словом. Когда пауза заполнила пространство, женщина бережно прикоснулась рукой к ладони омеги. Немного пообщавшись, госпожа Ян встала и сказала, что займётся подготовкой спальни для гостя, ведь ему необходим отдых. Она напомнила себе, что её супругу нужно дать вечером очередную порцию лекарства, оставив блондина одного в просторной гостиной. Ли воспользовался свободным временем, взяв с книжной полки старый семейный альбом. Рассматривая фотографии детства Чонина, он заметил знакомые лица — там была и его собственная детская улыбка, запечатлённая рядом с другом ещё со школьных времён. Эти воспоминания подарили ему немного тепла и уверенности, помогая отвлечься от беспокойства последних дней. За окном сгущались сумерки. Феликс прилёг, приготовившись ко сну, он устремил взгляд вверх, к гладкому потолку. Перед глазами мелькали вопросы: какое будущее его ждет? Как выстроить диалог с Хёнджином? Есть ли смысл поддерживать иллюзию взаимоотношений? Но сейчас наконец, ему стало спокойно. Сделанный шаг позволил ему почувствовать, что он защищает свою личную свободу, и это ощущение оказалось невероятно важным. Омега лежал в постели, укрывшись мягким одеялом. Тяжесть прошедшего дня тянула веки вниз, и он уже почти заснул, когда снизу резко раздался настойчивый стук в дверь. Госпожа Ян, проходя мимо комнаты, замерла: — Кто бы это мог заявиться так поздно? — шепотом проговорила она сама себе. Затем, заглянув в комнату к Феликсу, продолжила, — Не переживай, Феликс. Ты отдыхай, а я пойду выясню, кто там. Ли кивнул, но сон улетучился мгновенно. Он привстал на локтях, пытаясь уловить приглушённые звуки шагов в коридоре. Тем временем госпожа Ян стремительно спустилась вниз и тихонько распахнула дверь, озабоченно поинтересовавшись: — Кто там? Из-за двери послышался незнакомый ей мужской голос: — Это Хёнджин, супруг Феликса. Я ищу своего мужа. Госпожа Ян распахнула дверь. Хван стоял на пороге — в идеально сидящем костюме, однако вид его выдавал усталость: тёмные круги под глазами, слегка растрепанные волосы. — Добрый вечер, — учтиво поприветствовал альфа. — Простите за позднее беспокойство. Я узнал, что мой супруг находится здесь. Мы повздорили, и теперь я хочу вернуть его домой. В этот момент Феликс, не в силах оставаться в стороне и спустился по лестнице. Хван обернулся, и его лицо озарилось радостью облегчения. Он шагнул навстречу к блондину, стараясь удержать дрожащий голос: — Феликс… Я обыскал весь город, думая, куда же ты мог пойти. Представляешь, как я переживал? Без тебя я даже уснуть не смог. Извини меня, ладно? Поедем обратно домой, прошу тебя. Я места себе не нахожу… Сделав глубокий вдох, он продолжил, всматриваясь в глаза Феликса: — Скажи хотя бы почему ты сбежал и ничего мне не объяснил? — Я на тебя обиделся и не хотел видеть тебя дома, — тихо признался омега, глядя прямо в глаза Хёнджину. — Решил попроситься переночевать у госпожи Ян, чтобы вспомнить детство… Как я когда-то оставался здесь спать, и мы с Чонимом лежали вместе в одной кроватке, будучи совсем детьми. Я собирался прийти домой завтра после пар и объяснить всё лично, просто сегодня мне было особенно тяжело находиться рядом с тобой. Ли повернулся к госпоже Ян и виновато добавил: — Простите, что пришлось соврать вам. Мы с супругом немного поссорились, не хотел, чтобы вы волновались обо мне. Вы ведь мне почти как родная матушка, поэтому я предпочёл промолчать и остаться здесь на ночь. Однако настоящей причины своего бегства со свидания с Хваном, омега никому не раскрыл. То, что он говорил сейчас — это была лишь частичка правды, настоящее основание своей обиды он оставил при себе, решив сохранить её в тайне от женщины. Госпожа Ян тепло посмотрела на обоих и ответила: — Что сделано, то сделано. Хорошо, что ты пришёл ко мне, сынок. Но теперь давайте постараемся помириться окончательно. Больше никаких ссор, хорошо? Пойдемте-ка на кухню, я вам налью горячего чаю. За чашечкой душистого чёрного чая с мёдом и ромашкой атмосфера заметно потеплела. Госпожа Ян, пристально поглядывая на Хёнджина, не удержалась от искреннего комплимента: — Повезло же тебе с таким супругом, Феликс. Видишь, какой внимательный и заботливый альфа, волнуется искренне. Цени это, ладно? Постарайтесь впредь обходиться без ссор. Хёнджин улыбнулся, но в глазах его появилась искренняя теплота: — Я правда беспокоюсь о тебе. Феликс, я совершенно не хотел тебя расстроить. Наверное… я просто не задумался, как мои слова повлияют на тебя. Блондин молчал, испытывая неясное чувство беспокойства. Его душа отозвалась на тихий голос альфы, добрый взгляд и неумелое извинение, которое показалось ему абсолютно искренним. После приятного чаепития, Ли поднялся в спальню, аккуратно снял предложенную Госпожой Ян пижаму и переоделся в привычную одежду, в которой прибыл после университета в дом семьи Ян. Спустившись вниз, он увидел ожидающего его брюнета. Женщина ласково повторила своё благословение: — Пусть ваша жизнь будет счастливой. Помните главное: семья — это самое дорогое сокровище. Парочка поблагодарила хозяйку и вышла наружу. Хёнджин проявил всю присущую ему внимательность, грациозно открыв дверцу своего Ауди и изящно пригласил мужа занять место: — Солнце, садись поскорее в машину. Феликс удобно расположился на заднем сиденье. Альфа сел рядом и сразу взял его руку — нежно, но уверенно, будто боялся, что тот вновь от него сбежит. Всю поездку брюнет решил, что будет держать ладонь своего мужа, даря ему приятное ощущение тепла и заботы. — Кто же поведёт машину? — недоумевал блондин. — Я нанял водителя. Сегодня я устал за рулём, пока искал тебя, — объяснил Хван. Автомобиль медленно тронулся вперёд. Феликс рассеянно смотрел в окно, погружённый в собственные размышления. Брюнет легко сжал его пальцы, обращая на себя внимание. Почувствовав касание, омега обернулся, встретившись взглядом с альфой. Тогда мужчина деликатно поднял его руку и нежно коснулся губами тыльной стороны ладони. Простой, исполненный трогательной любви жест мгновенно растопил ледяные сомнения в душе Феликса. — Как ты меня нашел? — наконец прервал затянувшееся молчание Ли. — Мой новый телефон не отслеживается. Хёнджин мягко сжимал его ладонь, выражая стремление удержать блондина рядом: — Для начала обнаружил по приложению твой смартфон в шкафчике в университете. Далее позвонил Чонину, удостоверившись, что тебя у него нет. Подумал, что наиболее вероятным укрытием станет дом его родителей. У своих ты вряд ли стал бы искать убежища. С этими словами альфа достал устройство из внутреннего кармана пиджака и передал хозяину: — Возьми свой телефон. — Спасибо, — негромко произнёс омега, бросив благодарный взгляд на Хвана. Эти слова прозвучали непривычно спокойно, без прежних колких ноток. Затем блондин сосредоточенно разглядывал сплетённые пальцы. Прислушиваясь к ровному шуму двигателя и созерцая тусклое свечение фонарей за окном, он внезапно осознал: события сегодняшнего утра оказались намного запутаннее, чем ему сначала казалось. Вечер постепенно сменился ночной тишиной. Хёнджин и Феликс вернулись домой после напряжённого дня. Пока брюнет расплачивался с водителем и закрывал машину, омега стремительно поднялся на второй этаж — ему не терпелось сбросить с себя тяжесть прошедшего дня. Вбежав в спальню, он быстро переоделся в мягкую пижаму и нырнул под одеяло. Тело мгновенно расслабилось, а сознание начало плавно погружаться в полусонное состояние. Но едва он успел закрыть глаза, как дверь тихо скрипнула. В комнату вошёл Хван. В руках он держал подушку и сложенное одеяло. Без лишних слов он устроился рядом с блондином и осторожно обнял его. Ли резко повернулся к нему, сбросив его руку. — Что ты себе позволяешь? — голос звучал холодно, почти отчуждённо. Хёнджин приподнялся на локте, в глазах — искреннее раскаяние. — Прости. Я… не могу уснуть. Мне нужно было тебя увидеть. Блондин лежал неподвижно, лишь повернул голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Взгляд его был твёрдым, но в глубине таилась невысказанная боль. — Ты даже не спросил разрешения. Это неприемлемо. Тишина повисла между ними, тяжёлая и колючая. Наконец, Хван нарушил молчание: — Почему ты сбежал со свидания? Оставил телефон в университете, купил другой с новой сим‑картой… Я искал тебя везде. Объясни, зачем ты это сделал?! Ли не отводил взгляда, его глаза словно пронзали альфу насквозь. — Потому что ты рассказал Мин Джу, что я в браке. Чтобы он перестал писать мне. — Я… — Ты помнишь, что говорил в начале нашего брака? — голос Ли дрогнул, но он продолжал смотреть прямо в глаза альфе. — Что мы фиктивные супруги. Что я могу встречаться с кем хочу. Ты сам так сказал. Дал мне свободу, убедил, что наши отношения — просто формальность. Альфа побледнел. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он опустил взгляд, словно не мог выдержать прямого, обжигающего взгляда блондина. — Я хочу забрать свои слова назад, — наконец прошептал он, и в его голосе прозвучала такая мука, что омега на мгновение заколебался. — Всё, что я говорил тогда… я не понимал, что делаю. Не понимал, насколько ты для меня важен. Феликс услышал его слова и задумался. «Ага, теперь ты по-другому запел, — подумал он. — Тогда я тебе был не нужен, а сейчас вдруг стал важен?» — Решил забрать свои слова назад? — с вызовом спросил омега. — Ты знаешь, пока я доверял твоим словам, я старался соответствовать твоим ожиданиям, ты наслаждался обществом других. Я замечал твои взгляды, адресованные другим, увидел, как ты уходишь в чьей-то компании… Когда же осмелился раскрыть перед тобой своё сердце, услышал лишь равнодушие. Ты заявил, что мои чувства напрасны, ведь ты не способен любить кого бы то ни было, включая меня. Да и вовсе не обязан чувствовать что-нибудь особенное ко мне. Пальцы омеги сжались в кулак под одеялом, но взгляд не дрогнул. — Ты постоянно игнорировал мои чувства, отдалялся, окружал себя другими девушками и омегами, даже зная, насколько больно мне это видеть. Тогда я нашёл утешение в другом альфе, который проявил интерес ко мне, заставляя мое сердце трепетать сильнее прежнего. Но тут вмешался ты, и сначала лишил меня девственности против моей воли как раз в тот день, когда я собирался сходить с ним на очередное свидание и впервые захотел интимной близости с ним, а позже ты в тайне от меня отправил ему сообщение от своего имени, написав, что я состою с тобой в браке. А ещё, после того, что ты сказал сегодня утром, я окончательно не выдержал и решил сбежать с нашего свидания, спрятаться от тебя хотя бы на день. Хёнджин резко задумался. В голове проносились обрывки утреннего разговора, но никак не складывались в цельную картину. Что же такого он сказал, что заставило Феликса в панике сбежать со свидания? Брюнет нахмурился, пытаясь вспомнить каждое произнесенное слово. — Подожди, — вдруг перебил он, — Ты сбежал… потому что утром я сказал, что хочу поспать с тобой в обнимку? Я просто хотел быть рядом, почувствовать твоё тепло. Думал, это станет первым шагом к тому, чтобы всё исправить… Феликс горько усмехнулся. — Вот именно. Ты думал. Но не спросил. Не поинтересовался, хочу ли я этого. Для тебя всё по‑прежнему — ты говоришь, ты решаешь, а я должен молча принимать твои порывы. Как будто мои чувства ничего не значат. Хёнджин, заметив горечь в словах блондина, почувствовал, как его сердце сжалось от вины. Он понимал, что снова допустил ошибку, не подумав о чувствах омеги. Решив исправить ситуацию, альфа сделал глубокий вдох и, собравшись с мыслями, начал говорить: — Феликс… — начал Хван издалека. Ли вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения, — я… прости… прости меня за всё! Я не должен был тогда так поступать с тобой. Я сделал это из-за того, что меня захватила ревность. Тот альфа не должен был быть твоим первым по моим соображениям. Я глубоко ошибался и больше никогда так не сделаю. Эти отрицательные чувства не должны заполнять меня. Я боялся, что он сделает тебе больно… но я пытаюсь измениться ради тебя и надеюсь, что ты примешь меня. Я не заслуживаю твоего прощения, я всё понимаю. Но я сделаю всё ради тебя, ради твоего комфорта. Ты уже давно поселился в моих мыслях, я хочу быть рядом с тобой, хочу заботиться о тебе. Если ты скажешь мне быть дальше от тебя — я так и сделаю. Прошу, дай мне шанс всё исправить. Я был такой мразью по отношению к тебе, я хочу это исправить, — глаза альфы заслезились, и он опустился на колени прямо в постели, умоляя омегу дать ему ещё один шанс остаться рядом. — Прости меня ещё раз, я готов извиняться всю жизнь, лишь бы ты позволил просто смотреть на тебя… Ли задумался над словами брюнета и ответил: — Вообще не понимаю, зачем ты вдруг решил проявить инициативу. Ты забыл, что мы подписали договор о разводе? Мы с тобой — фиктивные супруги, и я не вижу смысла в твоих извинениях. Ты сам был инициатором того, чтобы мы стали супругами на год, а потом развелись. Скоро мы расстанемся, и ты должен радоваться. Поэтому не стоит передо мной выделываться и пытаться сблизиться. Давай продолжим жить, как раньше — каждый своей жизнью. Когда придёт время развода, разбежимся в разные стороны. Альфа сглотнул, осознавая глубину его обиды. — Я был ослеплен собственной гордыней. Был глупым эгоистом. Я подлец, признаю это. Я знаю, что причинил тебе боль. Больше всего на свете я жалею об этом, — произнес он с болью в голосе, заставляя Ли на миг задуматься. — И ещё… я не хочу с тобой разводиться. Не хочу тебя отпускать. Ты для меня больше, чем фиктивный муж. Гораздо дороже и ближе, чем можно выразить словами. Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и продолжил: — Если через девять с половиной месяцев ты всё‑таки решишь, что хочешь развестись… я тебя отпущу. Честно. Подпишу все бумаги, не буду чинить препятствий. И даже… пожелаю тебе счастья с другим альфой. Потому что твоё счастье для меня важнее моего собственного. Но до тех пор я буду бороться за нас. За то, чтобы ты снова смог мне доверять. Феликс долго смотрел на него, словно пытаясь прочесть в его глазах правду. Потом тихо, почти беззвучно, произнёс: — Бороться, говоришь? Хорошо. Я согласен ходить с тобой на свидания. Но знай: я теперь плачу́ тебе той же монетой. Буду вести себя с тобой так же, как и ты со мной — холодно и закрыто. Тебе придётся долго добиваться меня. Очень долго. Возможно, настолько долго, что тебе самому надоест это занятие. И ты снова начнёшь гулять по своим клубам, забыв обо мне. Брюнет вздрогнул, будто от удара, но не отвёл взгляда. — Я готов. Готов к любому испытанию. Потому что знаю: ты стоишь того, чтобы за тебя бороться. Омега чуть приподнял бровь, словно сомневаясь в его словах, но промолчал. Он повернулся на бок, спиной к нему, ясно давая понять, что разговор окончен. Хван осторожно придвинулся ближе. В полумраке он несколько мгновений молча разглядывал его профиль, а затем тихо, с едва уловимой дрожью в голосе, выпалил разом: — Можно я обниму тебя? И… можно я посплю с тобой в твоей кровати? Не хочу идти к себе. Просто хочу быть рядом. Блондин медленно повернулся к нему. В его глазах читались усталость, боль и настороженность. Он внимательно посмотрел на альфу, словно пытаясь прочесть его истинные намерения. — Хорошо, — наконец произнёс омега негромко. — Но только сегодня. Первый и последний раз. И запомни: если ты перейдёшь границу — сразу уйдёшь к себе. Я поставлю замок на дверь, и ты больше никогда не переступишь её порог. Ты меня понял? Хван торопливо кивнул, не отрывая от него взгляда. — Понимаю. Обещаю, что не перейду границу. Осторожно, словно боясь спугнуть, он обнял блондина, стараясь не прижимать слишком сильно. Одна его рука легла на его плечо, а лицо уткнулось в его волосы. Феликс не отстранился, но и не прильнул к нему. Он оставался неподвижным, словно застывшая статуя, лишь дыхание чуть участилось. Брюнет мягко улыбнулся — первая настоящая улыбка за весь вечер — и аккуратно придвинулся ближе. Он обнял омегу бережно, почти благоговейно, словно держал в руках нечто невероятно хрупкое и драгоценное.

***

Омега проснулся от мягкого утреннего света, пробивавшегося сквозь полупрозрачные шторы. Он потянулся, ещё не до конца вынырнув из полудрёмы, и машинально повернул голову в сторону — место рядом с ним было пустым. Хёнджина уже не было в кровати. Он на мгновение замер, пытаясь осмыслить это. Вчера он так настойчиво просил разрешения переночевать у него, несмотря на явное неодобрение блондина. Ли сел на кровати, откинув одеяло, и тут же заметил нечто необычное. На его рабочем столе — том самом, где обычно царил творческий хаос из эскизов, катушек с нитками и образцов тканей, — стояла изящная ваза с букетом. Омега медленно поднялся и подошёл ближе. Букет был продуман до мелочей: пышные бордовые розы в окружении нежных белых эустом и воздушных веточек гипсофилы. Композиция выглядела одновременно роскошно и трогательно. Между цветами виднелась небольшая открытка. Феликс осторожно достал её и прочёл: «Доброе утро, солнце. Жду тебя к завтраку. Хёнджин». Уголки его губ невольно дрогнули в улыбке. Он поднёс букет к лицу, вдыхая тонкий, сладковатый аромат роз. В этот момент в нём боролись два чувства: тёплое умиление от жеста и упрямое нежелание поддаваться очарованию. Собравшись с мыслями, омега отложил открытку и направился в ванную. Утренние ритуалы — умывание, чистка зубов, лёгкий уход за кожей — помогли ему собраться. Он выбрал строгий чёрный свитер и красивые брюки с аккуратными стрелками, добавив к образу минималистичные серьги‑гвоздики. Взгляд в зеркало подтвердил: внешний вид соответствовал его настроению — сдержанный, деловой, без намёка на сентиментальность. Спустившись на кухню, Ли увидел Хёнджина. Он сидел за столом, погружённый в свой телефон, и время от времени отпивал сок из высокого стакана. При звуке шагов блондина, он тут же отложил гаджет и поднял глаза. — Доброе утро, — произнёс альфа с тёплой улыбкой. — Доброе, — коротко ответил блондин, стараясь сохранить нейтральность в голосе. Он занял место напротив. На столе уже стояли блюда, заботливо приготовленные поваром и сервированные домработницей: омлет с зеленью, тосты с авокадо, свежие фрукты и ароматный чай. — Я не стал начинать без тебя, — пояснил брюнет, жестом приглашая его к трапезе. Завтрак прошёл в привычной тишине, нарушаемой лишь редкими фразами о планах на день. Хван рассказывал о своих занятиях, ненавязчиво интересуясь его делами. Ли отвечал сдержанно, но не мог не отметить, как внимательно альфа слушает. Когда омега уже собирался уходить, Хван поднялся из‑за стола и подошёл к нему. — Удачи на учёбе. Я заеду за тобой после пар, — сказал альфа, глядя ему в глаза. Феликс лишь кивнул, чувствуя, как внутри что‑то едва уловимо дрогнуло. Он вышел из дома, оставив за спиной аромат роз и неясное ощущение, что этот день может оказаться не таким обычным, как ему казалось. День в университете прошёл для омеги в привычном ритме. Практические занятия поглотили его целиком: он с головой ушёл в работу над эскизами, обсуждал с преподавателем детали будущей коллекции и даже успел сделать несколько набросков на швейной машинке в учебной мастерской. Время летело незаметно — именно такая занятость помогала ему не зацикливаться на утренних переживаниях. На перемене, выйдя в холл к кофейному автомату, Ли неожиданно увидел друга. Чонин, одетый в спортивный костюм с элементами дизайнерской отделки (несомненный отпечаток его специализации), оживлённо болтал с одногруппниками. Заметив Феликса, он тут же извинился перед собеседниками и поспешил навстречу. — Привет! Рад тебя видеть, — дружелюбно произнёс Чонин. — Ты что здесь делаешь? — удивился Феликс. — Разве ты не должен быть с Сынмином в медовом месяце? — О, мы поедем через месяц, — улыбнулся Чонин. — У Сынмина ещё впереди сдача сессии и важная игра. Он так старается успеть всё до отпуска! Они отошли к окну, где было тише. Ян вдруг стал серьёзным и осторожно коснулся руки друга: — Прости меня… За то, что не плюнул этому придурку в рожу на свадьбе. Я реально подумал, что рядом с тобой стоит тот альфа, с которым ты мне говорил, что ты с ним недавно познакомился в тиндере. Я так разозлился, когда понял, что это твой тот самый фиктивный муж подарил нам билеты! Хотел швырнуть их ему обратно, за то, что с каждым днём он ранил тебя и устраивал такое у тебя можно сказать на глазах, но не мог устроить скандал при Сынмине и гостях… — Не переживай, — мягко остановил его Феликс. — Не стоит возвращать подарки. Вы заслужили этот отдых. И я правда не знал, что он придёт. Это было неожиданно для меня тоже. Чонин вздохнул, но кивнул, принимая слова блондина. — Как ты вообще? — осторожно спросил омега. — Удалось узнать, почему Ким Мин Джу вдруг перестал отвечать? Феликс невесело усмехнулся: — Оказалось, Хёнджин… вмешался. Пока я был вне комнаты, он залез в мой телефон, нашёл номер Кима и написал ему, что я с ним в браке. Попросил прекратить переписку. Потом извинился и заявил, что будет добиваться моего расположения, пока мои чувства к нему не вернутся. — Вот нахал! — возмутился друг, но тут же запнулся. — То есть… Прости, я не должен так говорить о твоём муже, но… — Всё в порядке, — перебил Ли. — Я и сам так думаю. Теперь я холоден с ним — точно так же, как он был холоден со мной в начале нашего «брака». Блондин помолчал, затем добавил с тёплой улыбкой: — Лучше расскажи, как Сынмин? Пусть поскорее сдаст сессию и сыграет свою игру. А потом — вперёд, в медовый месяц! Вы это заслужили. Чонин обнял друга, и на мгновение оба замолчали, наслаждаясь тихим моментом поддержки. Затем, обменявшись ещё парой фраз, они разошлись — каждый к своим занятиям, но с лёгким сердцем от этой короткой встречи. После занятий Феликс вышел из университета и сразу заметил на парковке знакомую машину. Хёнджин стоял рядом, опершись на капот, и внимательно следил за выходящими студентами. Когда он увидел блондина, его лицо озарилось тёплой улыбкой. Ли неспешно направился к нему. Брюнет шагнул навстречу, широко улыбнулся и мягко произнёс: — Привет, ангел. Альфа подал ему руку. Его ладонь была тёплой и твёрдой. — Садись, — коротко добавил он, открывая перед омегой дверь автомобиля. Блондин устроился на переднем сиденье, а Хёнджин занял место водителя. — Куда мы едем? — не удержался он от вопроса. — Скоро узнаешь, — ответил Хван с загадочной улыбкой, заводя двигатель. Через полчаса они прибыли в элегантный выставочный зал. Хван привёз его на показ коллекции молодого корейского бренда, специализирующегося на современной интерпретации национальной одежды. Феликс замер в восхищении: традиционные силуэты, переосмысленные с помощью современных тканей и кроя, вышивка, перекликающаяся с цифровыми принтами… Он никогда не слышал об этом дизайнере, но каждое платье вызывало в нём искренний восторг. После показа состоялось небольшое афтерпати. В приглушённом свете гости неспешно перемещались между столиками, дегустируя шампанское и обсуждая коллекцию. Хёнджин подвёл Феликса к элегантной женщине лет пятидесяти. Её короткие седые волосы были уложены в аккуратную стрижку, а в глазах светилась спокойная уверенность мастера, знающего цену своему делу. — Это госпожа Пак Суджин, создатель коллекции, — представил Хван. — Феликс, мой муж, большой ценитель моды. — Ваш показ — это настоящее откровение, — искренне сказал Ли дизайнеру. — Вы сумели сохранить душу традиционной одежды, но при этом сделали её невероятно современной. Это было потрясающе! Госпожа Пак мягко улыбнулась, слегка склонив голову: — Благодарю за тёплые слова. Для меня важно, чтобы национальная одежда не становилась музейным экспонатом, а жила в современном мире. Каждое новое поколение должно находить в ней что‑то своё, близкое и актуальное. Тем временем афтерпати постепенно начало заканчиваться. Люди стали расходиться небольшими группами, громко смеяться и обмениваться контактами на прощание. Шампанское почти закончилось, музыка стала тише, персонал начал собирать остатки еды и напитки. Фотографы уже упаковали камеры, гости начали одеваться теплее, готовясь покинуть уютное помещение. Когда они вернулись в машину, блондин наконец выдохнул: — Спасибо. Мне всё безумно понравилось. Альфа лишь мягко улыбнулся, заводя автомобиль. Проснувшись утром следующего дня, Феликс ещё пребывал в полусонном состоянии, когда обратил внимание на яркий всплеск красок около своей подушки. Поднявшись и протерев глаза, он разглядел на тумбе прелестный букет. Композиция начинается с крупных, изысканных бордовых роз с бархатными лепестками, чей глубокий благородный цвет подчеркнут мягкими кремовыми пионами и воздушными побегами гипсофилов. Тонкую игру оттенков завершают деликатные цветки эустомы нежнейших пастельных тонов и свежие ветки зелени, привносящие объем и динамику. Вся композиция завершена тонким атласным бантом теплого цвета слоновой кости, гармонично объединяя богатство форм и палитры. Рядом с цветами лежала открытка с аккуратным почерком Хёнджина. Ли осторожно взял её, вдохнул аромат роз, а затем прочёл: «Пусть этот день будет таким же прекрасным, как ты.» После привычных утренних ритуалов омега спустился к завтраку. Разговор с брюнетом получился сдержанным, но не холодным — скорее, осторожным, словно оба прощупывали границы новой реальности. После завтрака они разъехались по университетам. Так прошла неделя. Каждый день после занятий Хёнджин встречал Феликса у входа в университет. Причём каждое утро он обнаруживал в своей комнате новый букет — Хван успевал зайти, пока он ещё спал, и незаметно оставлял цветы то на рабочем столе, то на прикроватной тумбочке. В букетах всегда были розы — бордовые, белые, персиковые, — окружённые другими цветами и зеленью, а рядом неизменно лежала открытка с тёплыми, продуманными словами. Они побывали в кино, где смотрели авторское корейское кино с субтитрами; заходили в крошечное кафе, где подавали чай по древним рецептам; ужинали в ресторанах с кухнями разных стран — от пряной тайской до утончённой индонезийской. Феликсу нравилось всё: новые вкусы, неожиданные сочетания, атмосфера незнакомых мест. Но он твёрдо держал дистанцию. Позволял лишь брать себя за руку — не больше. Ни поцелуев, ни объятий. Омега помнил своё обещание: отплачивать ему равноценно, сохранять холод, которым альфа одаривал его в первые дни их семейной жизни. А Хёнджин, казалось, был готов ждать. Каждый вечер он провожал блондина взглядом, полным терпеливого ожидания, и говорил одно и то же: — Я буду добиваться тебя столько, сколько понадобится. Пока твоё сердце не растает и ты не примешь мои чувства. Альфа решил разнообразить их свидания и сводить Феликса в какое-то необычное место. Как обычно, он приехал к университету заранее, припарковал машину, вышел и прислонился к ней спиной, внимательно наблюдая за входом в кампус. Солнце играло в его волосах, а взгляд неотрывно следил за дверьми — он ждал своего мужа. Когда блондин наконец появился и направился к нему, к Хёнджину неожиданно подошли две девушки. Он сразу вспомнил их — однажды альфа провёл с ними ночь. — О, привет, красавчик! — Блондинка кокетливо улыбнулась. — Ты случайно не нас ждёшь? Не хочешь повторить то, что было до этого? То, что было недавно? Феликс, заметив эту сцену, остановился в нескольких шагах. В памяти тут же всплыли неприятные воспоминания: однажды он слышал через стенку стоны этих самых девушек в комнате Хёнджина. Теперь, видя, как одна из них положила руку на его плечо, омега почувствовал острый укол ревности. Не дожидаясь развязки, он резко развернулся и пошёл в противоположную сторону — решил вернуться домой пешком. Хван, не теряя ни секунды, резко убрал руку девушки со своего плеча: — Свалили обе немедленно, чтобы я вас больше не видел! Я вас больше знать, слышать не хочу. Да, мы с вами поразвлекались — это было на одну ночь, но это была и ваша инициатива тоже, я лишь согласился и этого не отрицаю, но это было в прошлом. Это прошло. Вы меня больше не интересуете. Сейчас я другой человек, женатый, поэтому валите отсюда, что бы я вас больше не видел. По-хорошему, уйдите. Он стремительно сел в машину, с силой хлопнул дверью, завёл мотор и рванул с места. Быстро вычислив, что блондин не мог уйти далеко, он повернул за ближайший угол и увидел его — омега шёл по тротуару, опустив голову. Подъехав, Хван опустил стекло: — Феликс, ты куда ушёл? Почему ты ко мне не подошёл и не сел в машину? — Слушай, не езжай за мной. Иди развлекись с ними. Я не хочу сегодня на свидание. Иди, тебя ждут, — его голос звучал холодно, но в глазах читалась боль. — Да пошли они. Я не собираюсь с ними развлекаться. Меня интересуешь только ты. Я их послал. Ли остановился и повернулся к нему: — С чего это вдруг? Ты же вроде недавно с ними развлекался. Что, я слышал в твоей комнате их стоны? — То, что было — прошло. Пожалуйста, забудь об этом. Я хочу исправиться. Я хочу похоронить прошлое. Я уже не тот. Прошу, садись. Я хочу отвезти тебя в одно место. И прости меня, я сам не ожидал, что они подойдут. После недолгой паузы омега всё же сел на переднее сиденье. Хёнджин попытался взять его за руку, но Феликс резко отстранился. Раньше он позволял ему это, но теперь — после увиденного — даже такого контакта не допускал. — Не трогай меня, пожалуйста, — тихо попросил блондин. Его настроение явно было испорчено. Хёнджин молча завёл машину и повёз его в неожиданное место — на конную ферму. Когда Ли увидел лошадей, его лицо понемногу оживилось: он улыбался, осторожно гладил животных, восхищаясь их красотой. — Я привёз тебя сюда, чтобы научить кататься на лошади, — сказал Хван. — Нет, ты что? Я боюсь. Я люблю лошадей, мне нравится их гладить, но я не умею на них кататься, — он инстинктивно отступил на шаг. — Не бойся, я тебя научу. Сначала альфа сел на лошадь сам, затем аккуратно посадил Феликса позади себя, попросив держаться за него. Постепенно его страх ушёл, и вскоре он уже уверенно сидел в седле. Хёнджин попросил работников дать ему отдельную лошадь — и, несмотря на первоначальную неуверенность, блондин вскоре научился кататься без страха. Ему даже начало нравиться это новое ощущение свободы и лёгкости. Вечером они вернулись домой, поужинали и разошлись по своим комнатам. Их свидания продолжались несколько дней, пока однажды утром всё не изменилось. В тот день Хван ждал Феликса у выхода, как обычно, но тот не появлялся. Он начал беспокоиться и поднялся к его комнате. Постучал — ответа не было. Попросил домработницу открыть дверь. Внутри они увидели омегу, полностью укутанного в одеяло. — Господин Ли, просыпайтесь, — мягко сказала домработница. — Господин Хван ждёт вас к завтраку, и вы должны поехать в университет. Хёнджин насторожился: — Подождите. Я его проверю. Мне кажется, что-то не так. — С‑сейчас я п‑полежу пять минуточек… в‑встану и н‑начну собираться в университет… а потом, мы поедем на св-видание… — еле слышно, с трудом выговаривая слова, пробормотал Ли, его голос звучал приглушённо и прерывисто, будто каждое слово давалось ему с огромным усилием. Хёнджин присел на край кровати и прикоснулся к его лбу: — Феликс, какой университет? Какое свидание? У тебя жар сильный. Тебе нужно лежать. Я сейчас скорую вызову. — Н‑не надо с‑скорую… — с трудом выдохнул блондин, голос звучал глухо и прерывисто, словно каждое слово отнимало последние силы. — У т‑тебя есть друг… врач… П‑пожалуйста, п‑пригласи его… Я н‑не хочу в б‑больницу… Его речь то и дело прерывалась тяжёлым дыханием, слоги сливались, а некоторые звуки вовсе пропадали, будто ему было невыносимо трудно формировать слова. Хёнджин велел домработнице принести аптечку и плед. Измерив температуру, он увидел — 38,5 °C. — Ты сильно дрожишь. Тебя морозит, — брюнет заботливо укутал его в плед. — Сейчас дам лекарство. Вскоре приехал друг Хвана, который является врачом. Осмотрев Феликса, он прописал препараты и объяснил: — Похоже, вирусная инфекция. Сейчас дам лекарства, температура должна снизиться. Несмотря на уговоры Феликса отправиться в университет, утверждая, что за ним прекрасно позаботится домработница, Хёнджин решительно отказался уйти и твердо заявил, что останется ухаживать за ним: — Я написал старосте, что ты заболел. И твоему старосте тоже написал с твоего телефона. Я тебя не оставлю. Он ухаживал за ним: приносил бульон, кормил с ложечки, следил за приёмом лекарств. Но температура не спадала. Феликса била сильная дрожь, несмотря на тёплые одеяла. Блондин с трудом разомкнул губы, его зубы непроизвольно стучали, речь выходила прерывистой и невнятной: — Х‑хёнджин… Я к‑как будто с‑скоро умру… М‑мне так п‑плохо… — Не говори ничего. Я слышу, как у тебя трясутся зубы. Тебе очень плохо, — Хван снова потрогал его лоб — он был по-прежнему горячим. Тогда он снял футболку и сказал: — Ложись на меня. Так ты согреешься. Устроившись на кровати, он обнял его, укутал дополнительным пледом. Феликс прижался к нему, положил голову на грудь. — Спасибо… — едва слышно прошептал омега, голос прерывался из-за неконтролируемой дрожи. — Ничего не говори. Просто закрой глаза и поспи. Лекарство скоро подействует, температура начнёт спадать. Отдохни, — его голос звучал успокаивающе. Ли крепко обнял его, и вскоре уснул. Хёнджин, чувствуя, как тело блондина постепенно расслабляется в его объятиях, тоже погрузился в сон.