Автобус до надежды

Он зажмурился, пытаясь прогнать мысли, но они возвращались с новой силой. — Чёртова жизнь, — прошептал он дрожащим голосом, стараясь не разреветься в очередной раз. — Ну почему?! Слёзы всё-таки полились прямо на подушку, медленно пропитывая её. Отношения кончены, его бросили, а ещё неизвестно, останется ли он жить в доме Трэвиса. "С чего Лукас взял, что Трэвис вообще согласится?" Он понимал всю катастрофичность своего положения: почти без денег, без нормальных документов, без зарядки для телефона, без образования, без связей в незнакомом городе. Разум рисовал картины одна страшнее другой. Гейб заснул, а проснулся от того, что кто-то тихо звал его по имени. — Гейб, пойдём обедать, — звал Лукас из-за двери. Гейб открыл глаза и сразу же почувствовал себя разбитым. Голова отяжелела, руки словно налились свинцом. "Это сон..." — мелькнуло в его мыслях. — Я... я не голоден... — пробормотал он, стараясь контролировать голос. — Неправда. Ты даже один оладушек не доел. Гейб приподнялся на кровати и потёр глаза. Его голос прозвучал хрипло: — Ты... ты всё ещё тут? Он не понимал: почему Лукас так заботится о нём, если Трэвис уже принял решение расстаться с ним. — Я поговорил с отцом. Можно я зайду? Гейб с трудом сел на кровати. В его теле не осталось сил, но он смог ответить тихо: — Да, входи. Лукас вошёл, прикрывая дверь, сел рядом с Гейбом. — Мы всё решили. Ты останешься здесь. Если бы ты был младше, тебя следовало бы сдать в органы опеки. Но до совершеннолетия меньше года — лишние нервы никому не нужны. Гейб посмотрел на Лукаса с удивлением: такой исход событий он не ожидал. Он сжал в руках одеяло, стараясь не показывать волнение, но взгляд выдал эмоции: — Трэвис согласился на это? — Да, но... Только не считай, что он даёт тебе надежду, хорошо? Не пытайся его соблазнить. Пожалуйста. Гейб посмотрел на Лукаса исподлобья, стараясь не дать слезам прорваться наружу. Ему ужасно хотелось надеяться... но Лукас говорил то, что Гейб и сам прекрасно понимал. "Никаких надежд... ни единого шанса..." — Я понял, — прошептал он сдавленно. Какое-то время они молчали. Гейб почувствовал, как ком в горле становится ещё больше. Он не мог поднимать глаза на Лукаса — ему было стыдно и больно. — Спасибо... что ты за меня сказал... — прошептал он дрожащим голосом. Он ещё крепче сжимал одеяло в руках: казалось, это единственное удерживало его от полного распада. — Да не за что... Трэвис и сам понимает, что отвечает за тебя. Ты ни в чём не виноват, Гейб, я понимаю. А ты в какой-то момент поймёшь, что твои чувства к Трэвису основаны не на любви, а на желании, чтобы кто-то тебя опекал и защищал. Он старше тебя почти в три раза! Что у вас вообще может быть общего? Гейб почувствовал как сердце сжалось. Он знал что Лукас прав, что всё что у них с Трэвисом было — ошибка. Они слишком разные. "Но почему?.." — мелькало в его мыслях. Он не понимал почему сердце сжимается от мысли о разрыве — раз они слишком разные. Слова давили, накрывали волной сомнения. — Ничего... у нас ничего не может быть общего... — пробормотал он сдавленно. — Ты впервые влюбился? — спросил Лукас грустно. Гейб кивнул, не отрывая взгляд от одеяла. — В первый. И последний... — добавил он тихо, стараясь не давать эмоциям волю. Он вдруг осознал: да, это первый раз в его жизни. Ещё вчера он мечтал о будущем с Трэвисом... он верил в их отношения. А сейчас всё рушилось прямо глазах. Улыбка Лукаса стала шире, но осталась очень печальной. — Гейб, я тебя понимаю. Когда влюбляешься, кажется, это действительно на всю жизнь... Знаешь, я был младше тебя, когда впервые влюбился. Я тогда выглядел не так. Сейчас, смотря старые фотографии, я вижу, что был вполне обычным подростком, даже симпатичным. Но я считал себя толстым. И, когда объект любви сказал мне тоже самое... Он замолчал, рассматривая узоры на стене. Гейб посмотрел на Лукаса — впервые за всё время разговора ему захотелось узнать больше. Он поспешно проглотил ком в горле. — Расскажи что было дальше? — спросил он чуть слышно. Лукас на мгновение замолчал, будто решая, стоит ли продолжать. — Знаешь, что такое РПП? Гейб покачал головой, продолжая внимательно смотреть на Лукаса. Он не знал это сокращение. — Расстройство пищевого поведения. Психическая хрень. Конкретно — анорексия. Это когда в еде видишь абсолютное зло и причину всех своих бед. Недовольство собой, помноженное на невзаимные чувства... Мне казалось, стоит похудеть, как все проблемы решатся. Тогда ещё отношения у родителей испортились. Они ещё не развелись, но к этому всё шло. Им было не до меня. А я не ел. Совсем. Килограммы уходили, я радовался. Ругал себя за съеденное яблоко. Гейб слушал, чувствуя как его собственные переживания бледнеют на фоне рассказа Лукаса. Он никогда не думал о себе так подробно... но сейчас он вдруг осознал: возможно и в нём тоже есть какая-нибудь "психическая хрень". — И что было дальше? — спросил он тихо. — Я дошёл до сорока трёх килограмм, только на сорока пяти родители что-то заметили. Честно говоря, до сих пор злюсь на обоих. А дальше? Много врачей, психотерапия, лечение. Примерно полтора года ушло на то, чтобы вернуть себе себя. Гейб почувствовал, как его сердце сжимается. Он вдруг осознал: Лукас прошёл через что-то похожее... но только физически разрушал себя. — Ты сейчас в порядке? — спросил он тихо и неуверенно. — Да, спасибо. Уже давно. Не пропускаю приёмы пищи и забочусь о своём теле. — он вдруг усмехнулся и добавил шутливо: — И тебе советую. Пойдём обедать. Гейб почувствовал, как его губы сами собой растянулись в слабую улыбку. Он вдруг понял: возможно Лукас и правда хотел помочь ему. — Хорошо... — пробормотал он и медленно поднялся с кровати. Он всё ещё чувствовал себя разбитым, но теперь хотя бы был не одиноким в своей боли.