Автобус до надежды

Он поправил одежду перед зеркалом, обернулся на Лукаса испуганно: — А Трэвис там будет? "Я не смогу сейчас при нём есть". — Нет. Он велел принести еду в свою комнату. Поговоришь с ним позже. Гейб с облегчением выдохнул: мысль встретиться с Трэвисом сейчас казалась ему невыносимой. Он покусал губы: несмотря на облегчение, ему стало одиноко и грустно. — Хорошо... понятно — ответил он тихо, не зная что ещё сказать. Они пошли в столовую, где всё уже было накрыто. Такого стола Гейб не видел даже в детстве, когда у его семьи всё было ещё относительно хорошо. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, фарфор с тонким синим узором. В центре стояла широкая ваза с фруктами, ярко блиставшими под светом хрустальной люстры. Рядом — блюда, из которых поднимался лёгкий пар: рыба с травами, стейки, запечённые овощи, коричневый рис, соусы, хрустящий хлеб. Всё это выглядело так торжественно, будто в доме отмечали праздник. Гейбу показалось, что стоит ему протянуть руку — и весь этот хрупкий блеск исчезнет, растворится, как мираж. Он сжал пальцы на краю стула: "Это слишком... мне здесь не место". — Я могу... просто оладьи? — спросил он неуверенно. — Нет, оладьи едят утром. А на обед — что-то посерьёзнее. Кушай, не стесняйся. Мы не едим так каждый день. Это в честь того, что приехал гость. Ты, — он увидел, что Гейб по-прежнему неподвижен и добавил виновато: — Ты просто так и не позавтракал, я велел повару приготовить еды разнообразнее, чтобы точно что-то пришлось тебе по вкусу. Гейб наконец разжал пальцы, медленно подошёл к столу и сел. Он посмотрел на разнообразные блюда... всё выглядело слишком роскошно для него. — Спасибо... — пробормотал он неуверенно и взял вилку. Он сделал первый осторожный укус рыбы — она оказалась невероятно вкусной. "Как так?.." — мелькнуло в его голове. Лукас заметил это, чуть улыбнулся, но ничего не сказал, начал есть сам. Гейб ел медленно. Ему всё время казалось, что он делает что-то не то: держит вилку не так, слишком много жуёт, или слишком громко положил нож на тарелку. Он вообще не понимал, зачем нужен этот нож, что из-за него приходится держать вилку левой рукой, ведь еда так хорошо приготовлена, что её можно было не резать вообще. Он с трудом проглотил очередной кусок рыбы и взглянул на Лукаса. Тот вёл себя спокойно, непринуждённо. — Лукас... — Гейб проглотил ком в горле. — Я могу задать тебе вопрос? — Конечно, Гейб, — обернулся к нему Лукас. Гейб посмотрел в свою тарелку, чтобы не встречаться с Лукасом взглядом. От этого вопроса его сердце билось быстрее: казалось, ответ изменит его жизнь. Но он не мог этого не сказать. — Если... если Трэвис не захочет меня больше видеть, я смогу остаться тут? — тихо спросил он дрожащим голосом. Лукас улыбнулся. — Да. Я повторяю тебе это снова: ты теперь мой гость. Именно мой. Трэвис... У него дурной характер. Пусть хоть вечно прячется в комнате. А ты будешь жить здесь до восемнадцати и после, пока не устроишься. Гейб почувствовал, как глаза наполнились слезами. Он быстро их смахнул — не мог позволить себе разрыдаться перед Лукасом. — Спасибо... — прошептал он дрожащим голосом. Он вдруг понял: возможно, в его жизни всё же есть что-то хорошее. Лукас посмотрел на него внимательно, растроганно улыбаясь. Гейб почувствовал, как что-то внутри него немного отпустило. Он вдруг осознал: Лукас не просто помог ему — он показал, что кто-то всё ещё заботится о нём. — Я... я постараюсь быть хорошим гостем... — пробормотал он неуверенно и сделал ещё один осторожный укус рыбы. Ему было стыдно плакать перед Лукасом, но в этот момент он чувствовал себя чуть спокойнее. Они ели молча, но молчание было уютным, домашним. Через некоторое время Гейб почувствовал, как начинает расслабляться. Еда, невозмутимость Лукаса... всё успокаивало его растрепанные нервы. Он сделал небольшой глоток воды и посмотрел на Лукаса. — Лукас... можно ещё один вопрос? — Конечно. Спрашивай что угодно. Гейб немного поколебался, стараясь подобрать слова. — Лукас... я хочу спросить кое-что личное. Если ты не захочешь отвечать, то не отвечай, хорошо? Лукас в ответ кивнул, он выглядел заинтригованным. Гейб посмотрел на Лукаса и всё-таки решился: "Чёрт..." Он вдруг осознал: Лукас может посмеяться над ним за такой вопрос.. но, возможно, это единственный шанс задать его. — Я хочу узнать про твои... отношения, — проговорил он тихо, сжимая вилку в руке. — Встречался с одной девушкой и двумя парнями... Не одновременно, разумеется, — добавил он, смеясь. — Но не срослось. Сейчас я один. Гейб слушал внимательно, чувствуя как его лицо постепенно краснеет. Он вдруг осознал: "Лукас не только понимает меня... но и может быть тем самым человеком..." Но он тут же прогнал эту мысль. Было ощущение, что нужно хранить верность Трэвису. Вдруг тот одумается? А думать сейчас о другом... Это неправильно. — Спасибо за ответ... — пробормотал он смущённо и потянулся за салатом, чтобы скрыть своё смущение. Лукас бросил на Гейба новый, внимательный, заинтересованный взгляд. Либо же Гейбу это лишь показалось. Они доели. Лукас объявил: — Десерта у нас нет, поэтому его поедим в городе. Тебе обязательно нужно купить одежды. Готов идти? Гейб с радостью согласился: он был рад, что Лукас не хочет оставлять его одного. — Конечно... — пробормотал он тихо и встал из-за стола. Ему стало немного легче — теперь у него появился кто-то, кто заботится о нём. В прихожей Лукас накинул на Гейба куртку. Она была велика, но в ней было тепло и приятно. А ещё приятно было ощущать такое отношение к себе, которое Гейб никого в жизни не испытывал на себе. Они прошли в машину. Марок машин Гейб не знал, но понимал: по запаху в салоне, по мягкой обивке и светло-бежевым цветам, что она дорогая. Гейб прикрыл глаза на мгновение, чувствуя тепло куртки и запах новой машины. Он никогда раньше не сидел в таком автомобиле... но ему это нравилось. — Лукас... — пробормотал он неуверенно, глядя на дорогу за окном. — Спасибо за всё... Лукас улыбнулся: — Только не вздумай чувствовать себя моим должником. Я просто исправляю то, что натворил мой отец, приручив тебя и исчезнув. Понимаешь, Гейб, глядя на тебя я совсем уж не мог бы поверить, что тебе двадцать четыре. Ты выглядишь на свой возраст, может, даже на шестнадцать. А он просто хотел верить, ему так было удобнее. Так бывает когда ты... хм... не очень ответственный человек. Ему очень хотелось обнять Лукаса и прорыдаться. Но вместо этого он сжал пальцы на мягкой ткани куртки. Город встретил их прохладой и шумом — лёгкий ветер тянул от набережной, разнося запах кофе, свежей выпечки и мокрого камня. На улицах спешили люди, кто-то нёс цветы, кто-то — пакеты с покупками, мимо проезжали трамваи. Гейб шёл рядом с Лукасом, стараясь запомнить всё: вывески магазинов, витрины с огнями, голубей на площади. Мир казался новым и живым, словно он смотрел на него впервые. Лукас говорил спокойно, указывая на здания, на старинную башню вдалеке, а Гейб слушал, чувствуя, как в груди медленно расправляется что-то сжатое и тугое — как будто вместе с этим городом он начинал оживать сам. Остаток дня прошёл в приятных хлопотах, походах по магазинам, где Лукас купил Гейбу несколько комплектов одежды от белья до тёплой куртки. Гейб чувствовал себя неловко: Лукас покупал слишком много, и всё слишком дорогое. Он не хотел, чтобы Лукас тратил столько денег на него, а Лукас только отмахивался и говорил, что "ему не жалко". После похода по магазинам они заехали в кофейню, чтобы отдохнуть. Лукас взял им кофе и набор маленьких пирожных с разными фруктами и посыпками. — Нужно подумать, чем тебе заняться в ближайшее время, — сказал он, садясь за стол. — Школу тебе придётся закончить позже, в восемнадцать, без документов это не получится, а восстанавливать их, пока ты несовершеннолетний — рискованно. Гейб кивнул, откусывая кусочек сладости: она была с клубникой и орехами, с лёгкой кислинкой. Он давно не пробовал таких вкусных лакомств. — Я могу работать... — проговорил Гейб тихо. — Я хочу работать, — поправился он уверенно. Он всё ещё чувствовал себя некомфортно от того, что Лукас тратит на него столько денег. Лукас точно сперва хотел возразить, Гейб ясно видел это по взмаху руки, по движению губ, уже раскрытых для какой-то фразы. Но тут Лукас осёкся, замолчал, глядя на Гейба с явным уважением. Гейб почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он вдруг осознал, что Лукас, казалось, серьёзно отнёсся к его словам. Он посмотрел в ответ на Лукаса прямо и не отводил взгляд, стараясь не чувствовать себя слишком неловко. — Лукас... я говорю серьёзно. Я хочу работать, чтобы ты не тратил столько денег... — тихо произнёс Гейб, стараясь держать голос ровно. — Я не хочу оставаться в долгу. Даже если я никогда не смогу расплатиться за всё это, я хочу доказать... Себе, в первую очередь, что я чего-то стою. — Хорошо. Я найду для тебя работу в ближайшее время, — ответил Лукас, одобрительно улыбаясь. Гейб почувствовал, как камень упал с сердца. Лукас говорил серьёзно — он не считал его жалким щенком, нуждающимся только в защите. Лукас видел в Гейбе ответственного человека. — Спасибо... — пробормотал Гейб тихо, чувствуя как сердце бьётся всё быстрее. *** По пути домой тревога вернулась. Гейб вспомнил их первый — и единственный — поцелуй с Трэвисом сегодня утром. Гейб сжал пальцы на коленях, чувствуя как сердце снова начинает биться чаще. "Чёрт... почему я до сих пор об этом думаю?" — мелькнуло в его голове. Он вдруг осознал: он всё ещё надеется, что Трэвис передумает. Что их отношения не кончены окончательно. — Лукас... а если... если он одумается? — пробормотал Гейб неуверенно и тут же пожалел о своём вопросе. — В каком смысле одумается? — спросил тот, сосредоточенно глядя на дорогу. Гейб чуть поджал губы. Он чувствовал себя глупо, задавая такие вопросы, но всё же ответил дрожащим голосом: — В смысле, что если он... если он захочет попытаться всё вернуть? Сердце всё сильнее стучало в груди. Он прекрасно знал, что Лукас не одобрит эту мысль. — Я уже тебе говорил, что об этом думаю. Но сейчас нет смысла тебя переубеждать, поэтому лишь добавлю: расставание пережить сложно, а отношения с некоторыми людьми — ещё хуже. Ты не знаешь Трэвиса. В твоей голове он — идеал. А в жизни — совсем не то, — добавил он со вздохом. — Я люблю и уважаю отца, но прекрасно понимаю маму, которая рассталась с ним. Гейб слушал внимательно, но внутренне сжимался от каждого слова Лукаса. Он догадывался, что тот прав. Но всё же его сердце почему-то продолжало верить. — Лукас... А если я знаю, что он не идеал, но у меня всё равно в груди сжимается?.. — он с трудом выдавил слова из себя. Голос предательски дрожал. — Это надо пережить, — с грустью ответил Лукас. — И ты, конечно, справишься. Гейб кивнул, глядя в окно на мелькающие огни города. — Спасибо... — пробормотал он неуверенно и прижался к подголовнику сиденья. Надежда не умирала, и это раздражало. Они приехали домой. Гейб пошёл к Трэвису. Лукас указал путь в комнату, хоть явно не одобрял происходящее. Дом казался тише, чем обычно. Даже шаги глохли в коридоре. Гейб глубоко вдохнул побольше воздуха, прежде чем постучать в дверь. Ощущение, будто он идёт к чёрту в зубы... Он постарался прогнать такие мысли. — Трэвис?.. — тихо позвал он. — Ты здесь? — Войди, — раздался глухой голос. Гейб медленно открыл дверь, пытаясь не выдать волнения. Он вошёл в комнату и увидел Трэвиса — тот сидел у окна с бокалом виски, спиной к Гейбу. — Я... я хотел поговорить... — пробормотал он неуверенно. Трэвис не обернулся сразу. Сделал глоток, потом сказал: — Ты удалил переписку? Гейб кивнул, оставаясь у двери. — Удалил. — Сядь. Гейб сел в кресло напротив. Руки дрожали. — Тебе плохо?... — тихо спросил он. — Было бы лучше, если бы некоторые люди не врали, — ответил Трэвис холодно, глядя мимо него. — Зачем пришёл? Гейб опустил глаза. — Я не знаю. Просто… мне казалось, что между нами всё ещё что-то есть. — Между нами? — усмехнулся Трэвис. — Гейб, ты серьёзно? Он поставил бокал на подоконник и наконец повернулся. Лицо усталое, глаза как лёд. — Об этом не может быть и речи. Ты слишком молод. И вообще... у меня своя жизнь, карьера, репутация. Мне не нужны лишние слухи. Гейб молчал, чувствуя, как внутри становится пусто. — Я понимаю... но ведь сначала ты сам... — он запнулся, не находя слов. — Через полгода мне будет восемнадцать... — Прекрати, — перебил Трэвис резко. — Возраст — не единственное. Понимаешь, Гейб, ты свалился как снег на голову. Я не ждал тебя. У меня всё давно устроено, я не мальчик, чтобы бросаться в авантюры. Да, ты зацепил меня. Своей наивностью, своей преданностью. Это было... трогательно. Но, если честно, слишком просто. — Но ты так хвалил, когда я... — упавшим голосом начал Гейб. Тревис усмехнулся. — Когда кто-то так безоговорочно тянется, трудно удержаться. Но потом я увидел, кто ты есть. И понял, что это не любовь. Это просто слабость. Гейб смотрел на него, не веря. — То есть... всё это было ошибкой? — Ошибкой, иллюзией — называй как хочешь. Между нами, Гейб, ничего серьёзного не было. Переписка, звонки, один поцелуй. Не стоит делать из этого драму. — А для меня это было серьёзно... — выдохнул Гейб. Трэвис медленно повернул голову. Его взгляд был холоден и тяжёл. — Вот в этом-то и проблема, — произнёс он тихо. Он снова взял бокал и сделал глоток, будто разговор его утомил. Гейб встал. Воздух в комнате был густой, душный. — Понял, — сказал он почти шёпотом. Он вышел, стараясь не захлопнуть дверь. Слёзы катились сами, но он не пытался их остановить. В своей комнате он сел на кровать и долго смотрел в одну точку. Мир будто выдохся. Ничего не болело, просто не осталось сил.