Радха

Азог стоял в центре главного зала своей крепости, окруженный вождями кланов. Воздух был густ от дыма очагов и запаха немытого тела. Грубые, покрытые шрамами лица смотрели на него, ожидая приказов или объявления о новом набеге Но сегодня было нечто иное Вместо того чтобы начать совет, Азог медленно поднял руку, призывая к тишине. Затем он сделал знак своему оруженосцу. Тот скрылся в боковом проходе и вернулся, неся на руках небольшой сверток, закутанный в мягкие шкуры Азог взял его на руки. В наступившей тишине был слышен лишь треск факелов. – Смотрите! – его голос, привыкший рубить скалы, прозвучал на удивление четко. Он развернул шкуры, и собравшиеся увидели бледное личико с парой ярко-голубых, широко раскрытых глаз. Девочка бесстрашно оглядывала собравшихся орков, ее крошечная рука сжимала край плаща Азога – Это – Радха, – объявил Азог, и имя прозвучало как удар молота. – Моя кровь. Мой отпрыск. Отныне ее слово – мое слово. Ее обида – моя обида. Кто тронет ее – познает мою ярость В зале повисло ошеломленное молчание. Признать полукровку? Да еще девочку? Это было неслыханно. Но на лицах не было и тени неповиновения. Они видели взгляд Азога – холодный, властный и не допускающий возражений. Это был приказ. Закон.Позже, когда Азог сидел в своей пещере, Радха спала у него на коленях, посасывая во сне кулачок, дверь с грохотом распахнулась. В проеме стояла его оркская жена, Загра. Ее лицо, искаженное яростью и обидой, было похоже на грозовую тучу Резкий звук и громкий голос разбудили Радху. Ее глаза широко распахнулись, и она громко, испуганно заплакала – Ты признал ее?! – выкрикнула Загра, не обращая внимания на плач ребенка. – Отродье от этой бледнокожей твари! Девку! А своих дочерей, чистых орчих, ты отринул! Они без имени, без статуса! А эта… Азог медленно поднял на нее взгляд. Плач дочери звенел у него в ушах, разжигая не просто раздражение, а настоящую ярость. Он не повысил голос, но его тихий, шипящий шепот был страшнее любого крика. – Заткнись. Ты будишь мою дочь Загра, воспитанная в жестоких законах орков, инстинктивно отступила на шаг, ее ярость сменилась животным страхом – Мои дочери от тебя – слабы, – продолжил Азог, его глаза были прикованы к лицу жены. – Они не показали ничего. Эта – показала. Она – моя. Решение принято. Еще одно слово, и ты присоединишься к нашим дочерям в безвестности. Поняла? Загра, склонив голову, сжав кулаки, молча вышла, захлопнув за собой дверь. Азог грубо, но с неожиданной эффективностью начал укачивать Радху, и ее плач постепенно стих Спустя некоторое время Азог приказал привести Селену. Она вошла, ее черные волосы были убраны, на лице – маска покорности, под которой скрывалась пропасть отчаяния – Ты, – начал Азог, не глядя на нее, а проводя пальцем по спинке снова уснувшей Радхи, – как была моей наложницей, так и останешься. Но у тебя появится новая обязанность. Ты будешь няней моей дочери. Будешь кормить ее, ухаживать, когда меня нет Селена едва сдержала вздох облегчения. Хоть что-то. Хоть какая-то близость. – Говорят… вы назвали ее. Признали… Азог поднял на нее взгляд, и в его глазах она прочитала не просто ледяное предузапреждение, но и насмешку над ее наивностью. – Да. Я признал ее. Радха. Мой отпрыск. Он сделал паузу, давая ей осознать всю глубину ее поражения. Но запомни. Это – моя дочь. Не твоя. Ты здесь, чтобы служить ей, потому что я так приказал. Ты – тень. Поняла? Селена опустила голову в поклоне, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Признание, о котором она так мечтала, обернулось против нее. Ее дочь была теперь его дочерью. Полностью и безраздельно. – Поняла, Владыка Азог снова отвернулся к дочери. Радха потянулась во сне. В его мире, построенном на силе и власти, воцарился новый, хрупкий, но незыблемый порядок. И его сердце, холодное и расчетливое, билось ровно в ритме этого нового порядка. А Селена осталась стоять в стороне, всего лишь тенью при своей собственной дочери, чье имя и статус навсегда отделили ее от матери