Ледяная стена

Небо, долгие часы неподвижно лежавшее свинцовой пеленой, ожило. Но это была жестокая, яростная жизнь. С запада надвигалась стена белой тьмы – не той, что слепит солнце, а плотной, мутной пеленой, похожей на молочное желе. Это была не просто метель. Это была пурга, метель. Воздух уже не просто обжигал – он рассекал. Ветер, доселе свистящий, превратился в завывающего безумца. Он обрушивался на них дикими порывами, сбивая с ног, норовя вырвать снаряжение из рук. Он забивал им дыхание, носы, уши, просачивался сквозь малейшие щели одежды, превращая их тела в сплошной ледяной ожог. Видимость катастрофически упала. Сначала до ста метров, затем до пятидесяти, затем до десяти. Вскоре они видели только спины друг друга, а затем и те начали растворяться в белом хаосе. Мир вокруг них сжался до крошечного, яростно содрогающегося пространства. Деревья всего в двадцати шагах от них превратились в призрачные тени, едва различимые сквозь плотную снежную завесу. Звук был оглушительным. Непрерывный, низкочастотный рёв, свист, вой. Он заглушал их дыхание, биение сердец. Крики были бесполезны — ветер вырывал слова из их уст и уносил в небытие. Они могли общаться только жестами, да и те были едва различимы. Они шли, согнувшись пополам, борясь с бурей, словно два альпиниста на смертоносном хребте. Призрак, как всегда, шёл впереди, пробивая грудью стену ветра и принимая на себя весь удар стихии. Он часто оглядывался, проверяя, не отстал ли Соуп. Его тёмные очки покрылись коркой льда, которую он соскребал ледяными перчатками. «Температура с учётом влияния ветра и охлаждения приближается к -40°C. Риск обморожения открытых участков кожи критический. Максимальное безопасное время пребывания: 30 минут. Необходимо укрытие. Следующее окно связи через 12 минут. Необходимо добраться до укрытия до этого времени». Соуп последовал за ним, мчась вперёд, словно бык, опустивший голову и просто атакующий, ни о чём не думая. Его щёки, несмотря на балаклаву, горели багровым огнём. Он чувствовал, как холодный пот под одеждой мгновенно превращается в лёд. Его мир, обычно состоящий из тактильных ощущений – веса оружия, ощущения взрывчатки – теперь сузился до одного: боли от холода и свинцовой тяжести в ногах. Они добрались до относительно укрытого места — под пригорком, где несколько гигантских кедров образовали грубую ветрозащиту. Призрак подал сигнал: «Стой. Связь». Соуп, с онемевшими и не реагирующими пальцами, пытался сбросить рюкзак. Движения его были резкими, нетерпеливыми. Он развернул спутниковый терминал – прочный военный планшет с выдвижной антенной. Экран был затянут снегом. Соуп присел, пытаясь укрыться от ветра. Он нажал кнопку питания. Индикаторы замигали. Жёлтый... зелёный... Поиск сети. Он облегчённо вздохнул, и облачко его дыхания мгновенно заморозило экран. «Давай, работай, кусок дерьма», — пробормотал он. «Чёртов Макаров. Мог бы обосноваться где-нибудь в тёплом месте. Я начинаю думать, что нас сюда специально послали, чтобы перебить лучших парней». «Призрак. Ты уверен, что координаты базы верны?» «Разведка предоставила координаты. Что-то не так, сержант?» «Здесь ничего нет». Соуп поднёс терминал к лицу Призрака. На экране ничего не было. Абсолютно ничего. «Нам нужно связаться с Прайсом. Кажется, нас надули». Призрак кивнул. Он стоял над Соупом, спиной к ветру, закрывая своим телом и человека, и оборудование. Его взгляд был прикован к экрану. Он наблюдал, как зелёный индикатор сигнала мерцает, пытаясь захватить невидимый спутник где-то в свинцовых облаках. Затем зелёный свет погас. На его месте замигал ядовито-красный значок: «НЕТ СИГНАЛА. СБОЙ СВЯЗИ». Соуп застыл. Он не мог поверить своим глазам. «Не может быть», — прошептал он, и ветер уносил его слова. Он яростно ткнул пальцем в экран, оставив мокрое пятно, которое тут же начало замерзать. Он перезагрузил терминал. Снова та же процедура: моргание, поиски... и снова беспощадное красное предупреждение. «Нет сигнала...» — на этот раз произнёс он громче, и в его голосе слышалась не просто досада, а первобытная, животная паника. Он посмотрел на Призрака, ища объяснения, надежды. «Мы даже не можем дозвониться до Прайса». Призрак ответил не сразу. Он медленно опустился на одно колено, его движения, как всегда, размеренные и спокойные, резко контрастировали с истеричной стихией. Он взял терминал из дрожащих рук Соупа. Его собственные пальцы, тонкие и ловкие, несмотря на холод, проделали те же проверки. Результат был тот же. Он посмотрел на небо, на белую кашу, закручивающуюся в адский вихрь. «Ионосферная буря», — произнёс Призрак тихим, приглушённым ветром и балаклавой голосом. Он говорил тем же тоном, которым обычно отмечал наличие облаков. «Солнечная активность. Вызывает помехи в верхних слоях атмосферы. Спутниковая связь невозможна». Он посмотрел на Соупа. И в его глазах, обычно таких настороженных, Соуп наконец увидел что-то ещё. Не страх. Не панику. Но холодную, мрачную, абсолютную ясность. «Мы в глуши. Никто нас не найдёт. Они не знают, где мы. База... в сотнях километров отсюда. Мы... нам конец. Мы умрём здесь. Мы замёрзнем, нас покроет снег, и мы будем просто двумя безымянными кочками в этой богом забытой тайге. Боже...» Мысли Соупа закружились, его акцент становился всё громче от горя. Призрак резко встал. Он засунул терминал обратно в рюкзак Соупа и схватил его за плечо, тряся с неожиданной силой. «Джонни!» Его голос прорезал завывание ветра, словно нож. «Послушай меня! Паника — непозволительная роскошь. Дыши. Запускаем план Б. Точка отступления «Дельта». 120 километров на юго-запад. Расчётное время в пути: 6-8 дней в идеальных условиях. У нас есть запасы примерно на 4 дня. Воды недостаточно». Он пристально посмотрел на Соупа, его взгляд больше не был отстранённым, а стал острым, сосредоточенным, как лезвие бритвы. «Мы ещё не закончили. У нас есть карта. У нас есть компас. У нас есть ноги. И у нас есть запасной план. Но чтобы его реализовать, нам нужно пережить следующие несколько часов. Вы меня понимаете?» Соуп медленно кивнул. Его глаза всё ещё были полны ужаса, но в них появилась крошечная точка опоры. Голос Призрака. Его приказ. «Понял», — выдавил он. «Хорошо», — Призрак отпустил его плечо. «Мы не можем здесь оставаться. Нам нужно спуститься ниже, найти укрытие. Речная долина, овраг. Мы движемся. Пока мы движемся, мы выделяем тепло. Остановиться — значит умереть. Ты следуй за мной. Шаг за шагом. Не своди с меня глаз». Призрак повернулся и, не оглядываясь, зашагал обратно в белое безумие, будучи абсолютно уверенным, что Соуп последует за ним. И Соуп, с телом, словно вылитым из свинца, и душой, разрываемой на части паникой и зарождающейся надеждой, сделал шаг. Затем ещё один. И ещё один. Он посмотрел на спину Призрака, единственный ориентир в рушащемся мире, и понял: эта спина, этот человек, его холодная, нечеловеческая ясность — вот что теперь стояло между ним и смертью. Нить связи оборвалась. Но в ледяном аду сибирской пурги зародилась другая, более примитивная и устойчивая связь — связь двух людей, брошенных на произвол судьбы, где один стал разумом, а другой — трепетной, но готовой следовать плотью.