Хранитель

Конюшни Кэр-Паравела ещё пахли нагретой сбруей и сеном. — Моя королева, пора на ужин, — тихо сказал Каспиан и коснулся губами руки Сьюзен. — Если ты продолжишь, на мне не останется живого места, — шутливо вздохнула она. — Пойдём. Думаешь, Питер и Малира не будут мстить? — Очень на это надеюсь, — усмехнулся он, поднимаясь. Сьюзен не отпустила его ладонь, и они пошли, шагая синхронно. В столовой уже сидели Люси и Эдмунд. — О, наши голубки пожаловали, — протянул Эд. — Привет, — улыбнулась Сьюзен. — Где Питер и Малира? — Сказали, что не голодны, — лучезарно ответила Люси. — Молодцы, а вот я — голоден как волк! — хмыкнул Каспиан, усаживая Сьюзен. Поужинав, они обменялись новостями: Сьюзен с Каспианом рассказали о прогулке, Эд — о делах. — Ночью попытались проникнуть в дом Малиры, — сказал он. — Стражу усыпили. Каспиан нахмурился: — Лорды что думают? — Что целью была она, — просто ответил Эд. - Аслан предупреждал: на Хранительницу будут покушаться. И ещё… говорил о пророчестве. - тихо проговорил Каспиан Ка́ком? — тихо спросила Люси. Каспиан посмотрел на пламя в камине: — «Когда хранительница найдёт свою настоящую и взаимную любовь, тьма отступит от Нарнии». Так я понял его слова. — Ого, — выдохнула Сьюзен. — И… нашла? — С её характером? — рассмеялся Каспиан. — Она умеет только находить нам неприятности. — Одну её оставлять нельзя, — моментально вспыхнула Люси. — Охрана — обязательно, — кивнул Эд. — А на крайний случай… — Запереть, — мечтательно сказал Каспиан и сам усмехнулся: — Но тогда я сразу умру от молнии. — Кстати, вы не находите странным, что их нет на ужине? — прищурилась Люси. — Может, они вместе? — Придержи коней, сестрёнка, — отозвался Эд и подозвал служанку: — Марта? Служанка смутилась, поклонилась: — Ваши Величества… я носила для Хранительницы сок. Они разговаривали в её спальне. Когда выходила — слышала смех. Всё спокойно. — Спасибо, можешь идти, — мягко сказала Сьюзен. — Вы просто не были с нами на пляже, — хмыкнул Эд, вспоминая. — Они ругались, и Питер поцеловал её, чтобы она… перестала кричать. Из рук Каспиана выпали приборы. — Питер жив? — Пока да, — невинно улыбнулась Люси. — Может, Малира уже нашла свою любовь? — осторожно сказала Сьюзен. — И, быть может… это и есть путь пророчества. Комната Малиры Дверь прикрылась, оставив шум зала далеко. Малира тихо выдохнула и опёрлась затылком о створку. Питер стоял у окна, полумрак подчёркивал линии его профиля. — Я должен буду просить у Каспиана разрешения ухаживать за тобой, — сказал он прямо, не прячась. — М-да… — она усмехнулась, но улыбка вышла усталой. — Это проблема. — Почему? — Письмо из Тархистана, — тихо ответила она. — Ты помнишь. Старый правитель требует «союз мира» через мой брак с его сыном. С Аремиром. Питер напрягся: — Ты… хорошо его знаешь? — Да. Мы познакомились когда-то на одном из балов Лилиандиль. Подружились. Он не похож на своего отца — и вообще на многих мужчин Востока, — она отошла к балкону. — Там женщине часто отводят роль тени: молчи, угождай, рожай. Аремир же считает, что у женщин есть право на голос. Этим он и не похож. Ревность колола, но Питер спрятал её под спокойствием: — Он тебе… дорог? — Как брат, — честно сказала Малира. — Он хочет быть хорошим царём. Хочет мира. Но не он пишет такие письма. Это воля его отца. Политика. Давление. Она вышла на балкон, вдохнула полной грудью. Ночь пахла морем. Питер подошёл следом, стал рядом. — Будь осторожна, — попросил он негромко. Она усмехнулась, не оборачиваясь: — Даже самые сильные устают быть камнем. Иногда хочется быть человеком. Плечо едва заметно дрогнуло. Он обнял её за талию — осторожно, как хрупкую вещь, которой доверили жизнь. — Мы поговорим с Аремиром. Найдём выход. Слышишь? — Я согласна со всеми условиями, где есть ты, — прошептала она. Он улыбнулся краешком губ: — Можно я сегодня буду стеречь тебя и твой сон? — А ты как думаешь? — Малира повернулась, их лица оказались слишком близко. — Ты не против? — его голос стал шёпотом. — Я не из тех, кто сразу отдаёт сердце, — так же шёпотом ответила она, с лукавой искрой в глазах. — Сколько мне за него бороться? — Минуты… а может, годы. — Минуты мне нравятся больше, — сказал Питер и поцеловал её. Она прижалась, запустив пальцы в его волосы; поцелуй становился глубже, увереннее — и вдруг… И тут случилось неожиданное…