Хранитель

Холод обжигал кожу. Питер очнулся в тьме, где дыхание превращалось в пар. Попытался приподняться — резкая боль пронзила затылок. Глаза режет свет от крошечного факела под потолком. Он коснулся лба — влажная кровь. Воспоминания рванулись обратно: бой, рычание, удар… и Малира, чьи глаза исчезли в дыму. — Мали… — шепнул он, но голос сорвался. — Только бы они не схватили тебя. Нога не двигалась. Металл звякнул о камень — цепь. Питер опустил взгляд: кандалы, грубые, ледяные. Ладонь коснулась звена — кожа тут же обожглась инеем. Даже стены источали холод, будто живой. За дверью раздался скрип — и в темницу вошёл гном с подносом. На нём — ломоть черствого хлеба и глиняная чаша с мутной водой. — Ешь, — буркнул он. — Наша Королева скоро придёт. Он поставил поднос, замок щёлкнул вновь — и всё стихло. Питер не притронулся к еде. Подошёл к стене, провёл пальцами по трещинам, нащупывая хоть слабое место. Камень был гладкий, как лёд. Выдохнув, он опёрся спиной, закрыл глаза и попытался не думать — но мысли сами лезли, как шипы: где она? жива ли? знает ли, что я здесь? Тишину разорвал звук ключа в скважине. Замок провернулся. В проём ворвался свет — холодный, серебристый, будто не от факела, а от замёрзшего солнца. Он поднял глаза — и замер. В проёме стояла Джадис. Та самая, чьё имя Нарния боялась произносить вслух. Ледяное платье звенело, как сотни тонких кристаллов. Кожа — белее снега. Взгляд — бездонный, мёртвый. — Джадис, — выдохнул он, напрягаясь и подаваясь вперёд, пока цепь не врезалась в ногу. — Ваше Величество, — с лёгкой усмешкой ответила она, — даже не думала, что ты явишься ко мне так скоро. — Ты должна быть мертва, — прошипел он. — Мертва? — она рассмеялась, звук звенел, как ломающееся стекло. — Зло не умирает, Король. Оно лишь ждёт, когда любовь ослабеет. Она прошла ближе, медленно, будто скользя по воздуху. — Ты мне пригодишься. Очень. Пальцы обвели край посоха. — Я раздавлю твою возлюбленную. Эту дерзкую девчонку ты должен был потерять ещё тогда, когда она отпила яд, но ты помешал. Теперь ты сам сделаешь за меня всё грязное дело. — Что ты несёшь?! — Питер дёрнулся, цепь лязгнула. — Этого не будет! Я люблю её — и отдам жизнь за неё и за Нарнию! — Ах, любовь, — прошептала ведьма. — Та самая сила, что должна была меня уничтожить. Она склонила голову: — Тебе ведь рассказывали о пророчестве? О том, что если Хранительница полюбит взаимно, зло уйдёт из Нарнии? Питер молчал, и она улыбнулась. — Но есть то, чего не сказал даже Аслан. Последняя строка. Хранителя может убить лишь тот, кого она любит. — Думаю, теперь ты понимаешь, зачем ты мне нужен? Питер побледнел. — Ты не посмеешь… — выдохнул он. — Уже посмела, — ответила Джадис. — Я вернулась сильнее, чем когда-либо. Она подняла посох, коснулась его лба. На коже мгновенно выступила тонкая льдинка, вспыхнула и исчезла. В глазах Питера что-то померкло. — Я готов к вашим приказам, моя Императрица, — глухо произнёс он, опускаясь на одно колено. Джадис улыбнулась победно — так улыбается зима, когда гасит весну. — Освободите его, — приказала она стоящему у двери Минотавру. — Кандалы больше не нужны. Он теперь мой. Она развернулась, шлейф платья прошелестел по камню. — Привести в порядок, — бросила на ходу. — И привести моего нового Короля в тронный зал. Когда дверь захлопнулась, темница снова погрузилась в тьму. Только один звук не умолкал — капля воды, падающая с потолка на камень. Кап… кап… кап… И с каждым ударом сердце Питера становилось всё холоднее.