Хранитель

Ночь не отпускала. Малира лежала под тонким покрывалом, глядя в потолок шатра. Каждый вздох обжигал — не от холода, от беспомощности. Ветер трепал полог, где-то далеко крикнула сова, но сон не приходил. Как его спасти? Где он? Что, если уже поздно?.. Мысли путались в узел, пока усталость не взяла верх. Глаза сомкнулись — и тут же распахнулись вновь. В темноте кто-то был. — Орей? — хрипло спросила она, тянусь к кинжалу у подушки. Кентавр шагнул в свет от лампы, склонил голову. — Прошу прощения, Хранительница. Вас просят в главный шатёр. У нас появилась мысль, как спасти Верховного Короля. — Сколько времени? — удивилась Малира. — Солнце только касается границы, — ответил он. — Я жду снаружи. Утро было прозрачным. Пели птицы, над рекой стелился туман. Малира торопливо умылась, надела лёгкий плащ поверх боевого костюма и вышла к Орею. Они шли молча; трава под копытами кентавра шуршала, будто сама Нарния слушала этот разговор. У шатра раздавались голоса. Один из них — Каспиана — был жёстким, почти сорванным. — Это слишком опасно! Мы не можем рисковать ею, — говорил он. — Если с Малирой что-то случится, пропадём все. — Меня обсуждаете? — прозвучал её голос у входа. Внутри сразу стихло. Она вошла и села на ближайший стул, скрестив руки. — Почему нельзя рисковать? Не забывай, Кас, кто я. И зачем я в Нарнии. За столом сидели Каспиан, Аремир и Эдмунд. Ночь явно прошла без сна: глаза усталые, карты усыпаны метками, кубки остыли. Каспиан перевёл взгляд на Малиру: — Да, мы обсуждали именно это. Что ты, не задумываясь, бросишься спасать своего возлюбленного — и окажешься в ловушке. — Значит, ты меня действительно хорошо знаешь, — слабо улыбнулась она. — И да, я хочу идти. В замок Джадис. Встретиться с ней лицом к лицу — и покончить с этим. В конце концов, у вас в прошлый раз не получилось. — Малира, держи себя в руках, — тихо сказал Аремир. Он заметил, как дрожит бокал у её руки — вибрация от едва сдерживаемой силы. Он поднялся, подошёл, опустился перед ней на одно колено и взял за ладонь. — Я понимаю, ты боишься за него. Я бы поступил так же. Но прошу — не спеши. Нам нужен твой ум, не только твоя вспыльчивость. Она вздохнула, и в голосе прорезалась слабость: — Аремир… я должна его спасти. Сама. Ты знаешь меня — я не отступлю. Каспиан молча потер виски. Он понимал — спорить бесполезно. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Но не одна. Мы с Эдом составим план. Ты и он пойдёте первыми, небольшой отряд прикроет вас. Я с Аремиром двинусь с другой стороны — окружим замок и ударим одновременно. — Согласен, — кивнул Эдмунд, уже тянувшись к карте. Но прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, снаружи послышался шум — голоса, шаги, и кто-то закричал: — Верховный Король! Он жив! Они выскочили из шатра — и замерли. Между фавнами стоял Питер. Измождённый, в порванной рубахе, лицо — в синяках, на виске засохшая кровь. Но глаза — знакомые, синие. — Надеюсь, вы успели соскучиться, — с трудом улыбнулся он. — Питер?.. — шепнула Малира. Сердце пропустило удар. — Боже, скажите, что я не схожу с ума. — Если ты сошла, то не одна, — пробормотал Эдмунд, но тут же осёкся, поймав взгляд Каспиана. Фавны помогли Питеру войти. Эд приказал принести воды. Каспиан отправил за чистой одеждой и одеялом. Малира села рядом, осторожно коснувшись его плеча — будто боялась, что это мираж. — Как ты выбрался? — спросил Аремир. — Как удалось сбежать? — Подожди, дай ему отдышаться, — прошептала Малира, не отрывая взгляда. — Всё в порядке, — выдохнул Питер. — Я не сбегал. Меня отпустили. Он говорил спокойно, ровно, и от этого стало только страшнее. — Джадис хотела меня видеть. Говорила, что победит нас всех, что даже Хранительница ей не помеха. Я плюнул ей в лицо… — губы дрогнули в слабой усмешке, — и она велела вырубить меня. Очнулся у леса, рядом был фавн. Дальше вы знаете. Тишина опустилась тяжёлым плащом. — Орей, позови медикуса, — приказал Аремир. — И проводите его в шатёр. Он посмотрел на Малиру серьёзно: — Ты остаёшься здесь. Без возражений. Она подняла брови, но в его взгляде было что-то тревожное. И впервые за всё время она не стала спорить. Просто кивнула и отступила, наблюдая, как Эдмунд, Аремир и Орей уводят Питера. Когда полог опустился за ними, Малира обернулась к Каспиану. — Что это было? Почему Аремир такой… жёсткий? Каспиан не сразу ответил. — Потому что думает о том же, что и я, — сказал он наконец. — Его отпустили слишком легко. Он встретился с её глазами и добавил: — Это подозрительно, сестрёнка. Очень. Пусть его осмотрят. А потом… тогда уже можешь обнимать его. И не только. — Он попытался улыбнуться, но тревога не покинула его взгляда. Малира лишь кивнула. Снаружи над лагерем поднималось солнце, окрашивая воду в золото. Но в её сердце стоял холод — почти такой же, как тот, из которого возвращался её король.