Так называемый герой Сеула

В редакции царил привычный утренний гул: раздавались торопливые звонки, рты коротко кричали, бумаги шелестели, ботинки поспешно топтали линолеум. Чонсу же сидел за своим столом, уткнувшись в экран ноутбука, и машинально помешивал деревянной палочкой растворимый кофе. Пить его было невозможно, но и работать без него тоже не получалось. Отвратительный вкус прямиком из автомата стал неотъемлемой частью каждого рабочего дня. Последние полчаса Чонсу изучал Корейский Институт Передовых Технологий, прокручивая страницу за страницей. Университет, похоже, гордился своими выпускниками, щедро сдабривая внутренности сайта фотографиями церемоний вручения дипломов и рукопожатий с деканами, приправленными аккуратными подписями с именами и годами выпуска. Чонсу сосредоточился на отличниках за последние три года — именно до этого круга «подозреваемых» сужался поиск, если верить словам Спайдерода. Вариантов было не так уж много, и Чонсу внимательно вглядывался в лицо каждого, взвешивая вероятности. Одни выпускники казались ему слишком грузными, другие — чересчур низкими, третьи — неуклюжими и сутулыми. Искать нужно было кого-то высокого, поджарого, с выверенной осанкой и грацией кошки; кого-то, кто мог бы нацепить на себя латексный костюм и пойти прыгать по крышам, при этом не запыхавшись; кого-то, кто ростом был около ста восьмидесяти и явно испытывал проблемы с поиском джинсов, что не сваливались бы с узкой талии без ремня. Если быть предельно честным, то Чонсу даже не совсем понимал, зачем вообще этим занимался. Неужели он в самом деле хотел разоблачить так называемого сеульского героя, снять с него маску анонимности и написать об этом статью до назначенного на следующую неделю интервью? Поверил бы в его слова хоть кто-то? Конечно, СМИ обожают громкие заголовки, но чудо без веских доказательств (запись с диктофона не в счет — Чонсу не особо горел желанием разглашать тот факт, что он лобызался с гребаным Спайдеродом) быстро превращается в тиражируемый, вторичный бред, не имеющий какой-либо ценности. Да и сам Спайдерод, по правде говоря, вел себя так, словно содрал бы с себя костюм целиком, если бы Чонсу просто попросил его об этом. Вряд ли бы он сильно сопротивлялся. Этот мальчишка… Он, казалось, моментально таял, стоило только Чонсу бросить на него взгляд, поэтому, возможно, прикладывать такие огромные усилия по поиску истины вовсе не было обязательной процедурой, чтобы добиться желаемых результатов. Он тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула, и принялся сверлить взглядом экран, будто тот мог безропотно взять на себя часть обязанностей и наконец выдать ему нужное имя. Чонсу уже отсек большинство неподходящих кандидатов, и по итогу список «подозреваемых» умещался в одну короткую заметку, состоящую всего из десятка имен, в которых он теперь тщательно копался, просматривая их соцсети, различные публикации и фотографии, открытые базы данных, до которых удавалось добраться. Половина парней осталась в Тэджоне, а кто-то рванул в Штаты или Европу по окончание университета, но вот один конкретный индивид, что переехал в Сеул два года назад, заставил нахмуриться и изучить его поглубже. Типа звали О Сынмином, и довольно быстро Чонсу узнал, что он значился инженером в военно-промышленном конгломерате Goo Corp., куда попасть без рекомендаций было практически невозможно. Часом уж не на их ли деньги был спроектирован новый костюм Спайдерода?.. Это бы многое объяснило, потому что и возраст, и телосложение, и город проживания, и род деятельности — все совпадало. Чонсу машинально развернул фотографию на весь экран и уставился на милого мальчишку, что держал в руках красный диплом и чуть неуверенно улыбался в объектив. У него был раскосый взгляд с маленькой родинкой над правым глазом и тонкие губы, упрямый орлиный нос и аккуратный овал лица, слегка смуглая кожа теплого карамельного оттенка и лисья хитрость на доньях зрачков. Да, в этих чертах было что-то до боли знакомое, и Чонсу мог практически поклясться всем, что у него было, что он в самом деле узнавал тот самый рот, что он целовал прошлой ночью. Он тихо выдохнул, проводя пальцем по кромке экрана. Мысли его мешались, накатывая одна на другую. Что, вот оно? Настоящее лицо Спайдерода? Его настоящее имя? Правда ли О Сынмин, инженер Goo Corp., по вечерам надевал маску и спасал город от катастроф, создавая при этом новые? Чонсу бы оценил вероятность в девяносто семь процентов. Но помогло ли это открытие ему хоть как-то? Он не знал. Он ожидал облегчения, какого-то восторга от победы и триумфа журналиста, сумевшего докопаться до истины раньше всех, но в груди ютилось лишь липкое беспокойство. Не было ни удовлетворения, ни радости — только необходимость узнать больше о том, что за человек скрывался под костюмом Спайдерода. Стоп. Какого черта Чонсу это вообще волнует?

***

Во время обеденного перерыва Чонсу вышел из редакции, решив проветрить голову, а заодно и перекусить. Воздух снаружи был терпким от осенней пыли и кофе, что продавали на каждом углу, и голова нестерпимо гудела от нескончаемого автомобильного шума. Он свернул к знакомому кафе через дорогу, куда ходил уже не первый месяц. Обычно там можно было более-менее спокойно провести полчаса в одиночестве, если правильно подгадать время, но сейчас в помещении стоял самый настоящий гомон. Все столики были заняты, а очередь тянулась до самой двери. Чонсу подумал, что, возможно, у студентов из вуза неподалеку вышло внеплановое окно, и втайне пожалел, что не остался в офисе. Героически отстояв очередь, он взял себе кофе и что-то наобум из готового меню — сэндвич, кажется, с индейкой и кусочек чизкейка, — и, развернувшись с подносом, стал искать место. Людей было так много, что шагнуть было попросту некуда. Надо сказать, конечно, что к подобным ситуациям он почти привык — не раз уже ел стоя или делил столик с кем-то, кто старался не смотреть ему в глаза, хоть и случалось это не так часто. Чонсу вдруг выцепил столик у окна, недалеко от кассы, за которым сидел парень, что прожигал его внимательным взглядом, черт возьми. Глаза его, чуть раскосые и черные-черные с маленькими жемчужинами бликов, до неприличия были похожи на те, что Чонсу совсем недавно рассматривал на экране ноутбука. Когда же их взгляды пересеклись, парень резко опустил голову, покраснел и принялся нервно раздирать булочку на части, заставив Чонсу тихо хмыкнуть. Такая реакция была до боли знакомой: именно так вел себя Спайдерод, стоило Чонсу заговорить с ним чуть мягче обычного или позволить себе легчайший намек на интерес. В движениях героя тогда появлялась та же паническая суетливость, и глаза его точно так же наполнялись растерянным обожанием, в котором читалось и желание понравиться, и страх чего бы то ни было. Складывалось впечатление, что парень у окна знал Чонсу, а оттого и смущался в десять раз сильнее рядового незнакомца. Ну… прямо как и Спайдерод, что выработал привычку катить к нему свои шары. Уверенность в собственной догадке крепла с каждой секундой. Конечно, теоретически парнишка мог быть одним из тех, кому просто очень сильно нравился типаж Чонсу, от которого у некоторых людей взаправду подкашивались колени. Чонсу по натуре не был настолько самоуверенным и высокомерным, но прекрасно знал эффект, который порой производил. Однако чуйка все равно подсказывала, что в его природной привлекательности в этот раз не было вины, а то беззащитное обожание, что показывал ему (стало быть) Сынмин, выглядело не как сиюминутное увлечение красивым незнакомцем, а нечто большее. Чонсу сделал шаг вперед, подойдя к столику. На секунду задержался, словно вкопанный, давая себе возможность убедиться, что не ошибся, а затем вежливо склонил голову и произнес: — Простите, здесь, кажется, все занято… Вы не против, если я к вам подсяду? Пожалуйста? Парень шумно сглотнул и не поднял глаз, пока щеки его горели румянцем, а руки цеплялись за еду, как за спасательный круг в открытом море. — Н-нет, конечно, не против, — все же выдавил он с небольшой задержкой. Чонсу кивнул, изо всех сил стараясь не ухмыляться слишком явно (Боже, голос уж слишком походил на все горячие речи Спайдерода, это точно был он!), и усадил поднос на стол, пока Сынмин отчаянно пытался не сойти с ума. Он, конечно, знал, что Чонсу частенько заглядывал именно в это кафе, особенно по понедельникам, ближе к часу дня. Сегодня Сынмин надеялся встретить его здесь, коль скоро ночные вылазки теперь были под запретом. Он пришел заранее, выбил место, заказал простое комбо — рис, суп и немного курицы — и решил, что понаблюдает. Так, издалека. Никто ведь не запрещал смотреть, если место публичное, правда? Когда Чонсу возвысился прямо над его столиком с подносом и чуть усталым взглядом, у Сынмина будто перестали нормально работать легкие. «Почему», «Как» и «Зачем» мигали внутри черепа с частотой пожарной сигнализации. Руки Сынмина дрожали. Он не знал, куда девать глаза, и в итоге пялился на ложку, словно та могла его выручить и избавить от неловкости. С каждым вдохом он чувствовал, что краснел все сильнее и что жар поднимался все выше, подступая прямиком к ушам. Хотелось хоть что-то сказать, но язык казался ватным. Без маски Спайдерода перед Чонсу он становился еще более стеснительным, чем когда-либо. Он уткнулся в экран телефона, бегло пролистывая ленту и вместе с тем жуя свой обед, не в силах выцепить ни единого слова из пикселей. В тот момент для него не существовало ничего, кроме Чонсу, сидевшего всего в паре сантиметров от него, и сосредоточиться на чем-то другом было… ну, как минимум крайне затруднительно. Сынмину хотелось смотреть на красивое лицо, что маячило совсем рядом. Хотелось разговорить Чонсу и утонуть в его мелодичном голосе. Однако предпринимать шаги, чтобы воплотить это в реальность, было страшно. — А вы что, в Goo Corp. работаете? — вдруг спросил Чонсу, кивая на бейдж, свисающий с шеи Сынмина. — Простите за такую внезапность, просто знаю, что туда сложно попасть, а платят, говорят, прилично. Инстинкт журналистский включился, похоже. Можете не отвечать, если неудобно. Сынмин едва не поперхнулся от неожиданности, и глаза его в шоке распахнулись. Что… Ким Чонсу, его милый Чонсу собственной персоной, только что заговорил с ним по своей собственной воле? И даже не поморщился?! Сердце ухнуло куда-то в желудок поверх съеденного риса, глухо булькнув и пустив по запястьям холодок. Сынмин не верил в происходящее, не верил в то, что Чонсу вдруг решил заинтересоваться совершенно рандомным парнем в кафе посредь бела дня, а Сынмин вдруг решил оказаться тем самым парнем. Стоп… Если Чонсу интересовался им как Сынмином, а не как Спайдеродом, значило ли это, что вчерашний поцелуй не имел для него никакого значения, раз уж он активно оказывал внимание другим парням? Не то чтобы Сынмин рассчитывал на верность или подписанный брачный контракт, но в душе его все-таки теплилась какая-никакая надежда, что поцелуй станет отправной точкой их отношений. Стоп. Он что, только что ревновал Чонсу к самому же себе? Господи, какой же он идиот. Сынмин заставил себя выпрямить спину и сделать вид, что все под контролем, и выдавил из себя слабую улыбку. — Эм, да, — наконец вымолвил он. — Правда в Goo Corp., и да, правда хорошо платят. А вы… где работаете? — спросил он, будто впервые видел человека, чьи статьи перечитывал ночами напролет и чье расположение мечтал заполучить на протяжении гребаного года. Чонсу чуть прищурился, когда улыбка разошлась по его пухлым губам. (Черт, Сынмин, хватит пялиться на его губы, вы же не знакомы!) — В Seoul Daily, — спокойно ответил он. — Редакция тут неподалеку, вот и забежал на обед. А штаб-квартира Goo Corp., насколько мне известно, находится на другом конце города. Так зачем вам здесь пропуск, а? Сынмин коротко, чуть судорожно засмеялся, чувствуя, как щеки вновь наливаются карамельным румянцем. — Просто забыл снять после работы, наверное, — ответил он. — Вот как? — Чонсу облокотился на стол и с ленивым интересом наклонил голову, скользнув взглядом по ярко-фиолетовой флиске, что Сынмин, конечно же, опять нацепил по глупости утром. — Значит, вы только с работы? Тогда мне и правда интересно посмотреть, как там все устроено изнутри. Много там таких, как вы? Небось, работают только одни молодые красавчики в ярких худи, а не старые дядьки в пыльных костюмах, как мне всегда представлялось? Сынмин вспыхнул пуще прежнего. — Э-э, п-подождите, — пробормотал он, — вы сейчас назвали меня красивым? Я правильно понял? — А вы противник того, что мужчина может назвать другого мужчину красивым, или просто отчаянно желаете услышать «Да» в ответ? — передразнил Чонсу с игривой полуулыбкой. Сынмин тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри все клокочет. Он хотел спрятаться, провалиться сквозь пол, но в то же самое время не мог отвести взгляда от Чонсу, что выжидающе смотрел на него. — Наверное, второе, — признался он почти шепотом. — Я был бы очень не против… обменяться номерами. Потому что вы тоже… ну, красивый. Очень.

***

Щеки Сынмина горели так ярко, будто их окатили чертовым кипятком, и теперь вместо кожи в свете низких свечек блестела розовая плоть, распластанная по скулам. Лисьи глаза его хмельно улыбались. Пьянел он на удивление быстро и легко, как школьник, который впервые попробовал алкоголь и не рассчитал собственные силы. С каждым глотком голова его становилась заметно легче, а улыбка — шире, пока он не начал хихикать над чем-то совершенно обыденным и откровенно несмешным. Чонсу, впрочем, удивлял не меньше: точно так же на удивление быстро и легко он утянул Сынмина к себе домой. То ли специально, то ли случайно, но в какой-то момент переписки из-под его пальцев вырвалось приглашение и улетело прямиком на номер Сынмина, сразу помеченное двумя фатальными галочками прочитанного. Он позвал его под предлогом «просто поговорить», а теперь сидел рядом на диване, наблюдая, как тот полулежит, уткнувшись плечом в мягкую спинку, и не сводит с него блаженного взгляда из-под прикрытых век. Одной рукой Сынмин держал меж длинных пальцев бокал с остатками красного вина, второй — изредка подносил к налившимся кровью, влажным губам прозирные бусины винограда. Иногда неловко промахивался, оставляя на коже блестящие следы, тихо посмеиваясь сам над собой и машинально проводя подушечками по нижней губе и подбородку, стирая липкий сок, а потом слакивая его шершавым языком. Чонсу, конечно, тоже выпивал, но вино не успело одурманить его до такой степени, чтобы он начал действовать подобным образом или отвлекся от своих наблюдений за Сынмином, за каждым его жестом и каждым тихим «Мм-м», вырывавшимся из его уст, после очередного глотка. Он не понимал, зачем вообще позвал его к себе домой, зачем приготовил стол, зачем налил вина, зачем позволил себе, откровенно говоря, пялиться на юношу в белой рубашонке с шифоновым бантом у горла. Разумного ответа ни на один из этих вопросов не существовало в природе. Сегодняшняя встреча казалась нелогичной, бессмысленной. Ее не должно было значиться в планах Чонсу. Он был более чем уверен, что Сынмин и есть тот самый сеульский герой-неудачник, о котором Чонсу написал по меньшей мере двадцать статей за прошлый год, но язык так и не повернулся хотя бы намекнуть на то, что он был достаточно умен, чтобы вычислить это по тем крохам информации, что слетели с чужого тонкогубого рта. Если ему и нужно было вытащить еще больше интересных фактов для СМИ, то он мог бы дождаться интервью, что было назначено на следующую неделю, и не устраивать внезапных псевдо-свиданий в собственной квартире, правильно? (А настолько ли псевдо- оно было?) Все, что Чонсу мог получить от Сынмина, а не от самого Спайдерода, вряд ли сгодилось бы для чего-то стоящего — разве что для сплетен и для хихиканья коллег по редакции. Хотя, может, если копнуть под поверхность Goo Corp., то оттуда и правда можно было бы выудить что-то интересное. Только вот Чонсу не думал о работе. Он и сам не прекращал дивиться, насколько легко позволял этому пьяному, красивому созданию оседать у себя на диване. Он не выгнал его восвояси, даже когда тот двинулся ближе, уложил голову ему на плечо и задышал чуть ровнее прежнего. Пряди коротких темных волос щекотали шею, когда Сынмин потирался о него щекой, и Чонсу машинально провел ладонью по слегка неряшливой копне от затылка к виску, заставив Сынмина тихо замурчать с какой-то детской благодарностью. Он явно был не в чистом сознании. Хотя… кто знает? Может, это и была его абсолютно трезвая нежность? — Так а чем ты вообще занимаешься на работе? — спросил Чонсу, глядя, как Сынмин лениво крутит бокал в руке. — Ну, конкретно. Что входит в твои обязанности? Тот сонно промычал, будто вопрос был слишком сложен для такого состояния. Потом все же выдал что-то туманное про инженерные расчеты, какие-то уравнения и физику процессов, что Чонсу, не слишком сведущий в этой области, почти поверил. — А скажи, — протянул он, прищурившись. — Ты ведь разбираешься в таких вещах, да? Сколько, по-твоему, стоит костюм Спайдерода? Если б на рынке продавался, по-честному, сколько миллионов бы стоил, а? Сынмин шевельнулся, повел щекой по его плечу, и волосы его вновь пустили мурашки по шее. — Спайдерода?.. — повторил он, слегка нахмурившись. — А почему ты вообще про него спрашиваешь? Чонсу лукаво улыбнулся. — О, боюсь, что безо всякой на то причины, — ответил он. — Просто у нас с ним… особая связь. Этот дурак никак не оставляет мои мысли в покое. Даже когда я с другими мужчинами. Представляешь? Сынмин обиженно промычал, выпрямился, чтобы поставить бокал на стол, потом тут же опустился обратно, но уже не на плечо, а прямо на грудь Чонсу. Щека его легла на ткань рубашки, рука — туда же, сгребая складки в ладонь, и Чонсу инстинктивно втянул живот. Он замер, глядя на Сынмина, на его растрепанные темные волосы, на поехавший воротник рубашки, на влажный блеск губ и покрасневшие от вина щеки, на черные, казалось, умоляющие глаза, что уставились на него снизу вверх. Боже, он был таким красивым, что Чонсу в самом деле забыл сделать вдох. От этой мысли одновременно хотелось и обнять его, и оттолкнуть куда подальше. — Даже сейчас, — прошептал Сынмин, щекоча горячим дыханием кожу, — тебе больше интересен его костюм, чем я, да? Чонсу усмехнулся, медленно проводя большим пальцем по сынминовой щеке и размышляя, стоит ли отвечать честно или лучше продолжить игру. — Но разве ты не находишь странным, — протянул он, наклоняясь чуть ближе к его лицу, — что этот Спайдерод в самом начале бегал в каком-то дурацком тряпичном трико, а потом вдруг — бац! — и костюм уровня государственной военной разработки? С нормальной защитой, с разными функциями и типами паутины, даже со встроенным модулятором голоса… которым он, к слову, все равно не пользуется. Сынмин ответил ему лишь недовольным хмыканьем. Губы его чуть надулись, а ладонь скользнула по груди Чонсу, лениво поглаживая упругие мышцы, спрятанные за тканью. Он выглядел таким трогательно уязвимым, что Чонсу едва удержался, чтобы не засмеяться. Спрашивать сейчас про Спайдерода было бесполезно (ничего он из него не вытащит все равно), но в этом и было что-то забавное, отчего хотелось продолжать. Складывалось впечатление, будто Спайдерод и Сынмин в действительности были разными людьми или будто Сынмин год назад залез в латексный костюм в поисках чужого одобрения, а теперь силился получить внимание и без него. Чонсу погладил его по голове, топя пальцы в густых волосах. — Ну прости, малыш, — тихо сказал он. — Не обижайся, ладно? Больше не буду. Сынмин довольно промычал, будто подтверждая примирение, и вдруг переполз к нему на колени. Чонсу не успел сообразить, как все случилось, как переместился его вес, как руки сами легли на тончайшую талию из доселе потроганных. Он осторожно сжал пальцами узкий перехват, чтобы Сынмин случайно не завалился назад, а тот в ответ обхватил коленями бедра Чонсу, замкнув их в тесной клетке. — Рассчитать стоимость будет… сложно, — пробормотал Сынмин, словно продолжая разговор, хотя мысли его явно блуждали где-то далеко. Где-то в области паха, если судить по тому, как он заерзал у Чонсу на коленях. — Костюм наверняка модифицировался не один раз за это время, да и скрытые функции… кто знает, сколько их? Деньги на разработку ведь не возвращаются, если не пользуешься… Выходит, надо учитывать. — Тебя так возбуждают разговоры о ценах? — тихо хихикнул Чонсу, чувствуя, как уголки губ невольно приподнимаются. Он даже не заметил, как одна его ладонь скользнула ниже вдоль линии позвоночника, без труда находя дорогу к мягкой ягодице и сжимаясь на ней, заставляя Сынмина шумно втянуть воздух и упереться носом Чонсу в ключицу. Он снова дернул бедрами, настойчиво потираясь промежностью о промежность Чонсу и будто бы проверяя, насколько далеко он может зайти, прежде чем его остановят. Чонсу останавливать его, однако, вовсе не спешил. Тепло, стянутое где-то внизу живота, расползалось все выше, и он вдруг поймал себя на том, что тяжело дышал, а когда Сынмин вновь к нему прижался, он зашипел, прикусив губу, и на секунду зажмурился, стараясь не выругаться вслух. Каждое неосторожное движение Сынмина заставляло тело отзываться легкой дрожью, и Чонсу даже позволил себе не чувствовать за это ни грамма вины. — Нет, не цены, — наконец ответил Сынмин. — Ты… Ты меня возбуждаешь. Потому что ты горячий. А еще потому, что твои руки так хорошо ощущаются на мне. Когда ты прикасаешься ко мне, я, кажется… перестаю думать вообще. Чонсу едва успел переварить его спутанные, хмельные слова, как Сынмин потянулся вверх и жадно впился в его губы поцелуем, что получился скомканным и влажным и нес в себе привкус терпкого вина. Сынмин неумело выискивал подходящий угол, щекотал щеки неровным дыханием, то слишком напирая, то, наоборот, секундно отступая, будто стесняясь самого себя, нетерпеливого и не знавшего меры. Чонсу хотел было отпрянуть, но вместо этого поймал его за затылок и удержал на месте, ныряя в бассейн желания вместе с ним. От алкоголя и тепла чужого тела кружилась голова и мысли расплывались в разные стороны, и Чонсу вдруг понял, что совершенно не помнил, о чем только что пытался расспросить Сынмина и пытался ли вообще. — Ты не хочешь мне ничего сказать? — произнес он, отрываясь от Сынмина лишь на самую малость. Тот шумно выдохнул, быстро вытер распухшие губы тыльной стороной ладони и хрипло прошептал: — Блять, да, хочу. Сынмин скользнул носом по его шее, и горячие вдохи быстро сменились мокрым касанием языка. Он осторожно лизнул Чонсу под ухом, будто проверяя реакцию, а потом, не получив очевидного «Стоп», — еще раз и еще, заставляя Чонсу шумно втягивать воздух и чувствовать, как кишки поджимались в тугой рогалик. Вообще-то, он еще смел надеяться на признание, что сделало бы его теорию-догадку абсолютной истиной, но Сынмин вряд ли сейчас думал о латексе в том контексте, в каком от него ждал Чонсу. (Справедливости ради надо сказать, что и сам Чонсу начинал ослаблять хватку вокруг этого вопроса, отдаваясь проблеме более насущной, что ныла у него между ног.) — Я снизу… очень люблю, — тихо пролепетал Сынмин ему на ухо. — Надеюсь, ты… ну… не против. На секунду в голове у Чонсу образовалась белая пустота, но потом он коротко хмыкнул. — Вот как, — сказал он. — Ну что ж, эта информация тоже ценная, полагаю.

***

Веки обожгло красным сиянием, и Сынмин лениво приоткрыл глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачный тюль, наполняя комнату теплым светом и мешая сообразить, где находишься. Потолок с простой геометрической лепниной казался Сынмину незнакомым, потому что в его тоскливой конуре таких полуантичных украшений не водилось. Постельное белье ощущалось чересчур мягким, чтобы быть его собственным, и нежно обнимало тело со всех сторон. На языке все еще чувствовался смутный отголосок спирта, а голова отзывалась тупой болью, точно в черепе жил маленький человечек и радостно хлестал кости изнутри игрушечным молоточком. Потянувшись (до победного игнорируя тянущую боль в пояснице) и перевернувшись на бок, Сынмин наткнулся взглядом на мирно дремлющего Чонсу, чья голая грудь равномерно поднималась и опускалась в такт тихой мелодии, сплетенной из вздохов. Сынмин обомлел с приоткрытым ртом, не в силах перестать пялиться черными бусинками глаз на чуть разомкнутые пухлые губы и темный шелк волос мужчины, которого он пытался добиться в течение целого года и с которым теперь делил постель, не чувствуя на себе даже гребаных трусов. Черт, они что, и правда вчера?.. Сынмин мало что мог припомнить из минувшего вечера, и винил вино в том, что то отобрало у него ценнейшие воспоминания и не дало им задержаться в голове хотя бы на ближайшие лет тридцать. Он был уверен, что Чонсу сделал ему хорошо (и даже больше), и внезапно спазмы между позвонками и иссохшее горло принимали совершенно другой оттенок. От алкоголя все же стоило вчера отказаться. Из-за него Сынмин теперь был лишен возможности в точности воспроизвести выражение лица Чонсу, когда тот кончал, или ощущение его горячих ладоней на собственных бедрах. Зато стыд за быстротечность произошедшего и не думал отпускать его шкирку, в которую вгрызся острыми зубами. Как обычно, жизнь швыряла ему с барского стола только кости, которые застревали у него поперек горла, и он давился ими, пока не начинал кашлять до слез, скапливающихся в уголках глаз. Боже, ну почему он такой невезучий неудачник?! Щеки Сынмина неконтролируемо вспыхнули, а под языком защекотало желание закричать, поэтому он уткнулся лицом в грудь Чонсу и тихо заскулил. Решение оказалось, откровенно говоря, не самым удачным, потому что ощущение крепких мышц и гладкой кожи, испещренной тонкими волосками и слабо отдающей морской солью, прямо под кончиком носа сводило с ума еще больше. Тепло чужого тела пробиралось внутрь собственного, растекаясь по венам и заставляя сердце биться в расстроенном ритме. Сынмин зажмурился, надеясь хоть так спрятаться ото всех навязчивых мыслей и ощущений, но покоя не было нигде. Стыд змеей обвился вокруг его горла и продолжал лепетать на ухо, что он распущенный и жалкий, наверняка первый полез на Чонсу, не в силах удержать себя в руках. И какого теперь Чонсу был о нем мнения? Стало полагать, ему думалось, что Сынмин жадный до тела, до тепла и до любого внимания, лишь бы на ночь не оставаться одному. Ах да, еще он наверняка считал, что Сынмин совершенно не умеет пить. Тем не менее, Сынмин все еще мог поймать крупицы счастья в своей душе. Наверное, то были даже не «крупицы», а полноценные огромные шмотки его, раскаленные до бела и согревающие легкие изнутри. Даже если он и был пристыжен стечением обстоятельств, благодаря которому его утренний стояк лениво упирался в бедро мужчины его мечты, это, в конце концов, все еще был мужчина его мечты, которого он хотел, желал, жаждал, чаял, не прекращая. Сынмин не выдержал и осторожно прильнул ближе. Его нос скользнул по коже Чонсу, начал ласково о нее тереться, вбирая остатки приглушенного одеколона и естественный запах тела, заставляющий мозг искриться и трещать от удовольствия. Чонсу, будто бы откликнувшись на прикосновения, но пока не проснувшись, обернул руку вокруг его талии, а второй невесомо прошелся по волосам Сынмина, вяло их поглаживая, а затем неподвижно останавливаясь на затылке. Сынмин боялся спугнуть его, поэтому почти не дышал, широко раскрыв рот и не двигаясь. Он таял, словно несчастный сыр в разогретой духовке, и, казалось, был готов заплакать от того, насколько хорошо ощущалась нежная ласка, которую он не получал уже очень и очень давно. Он не знал, было ли это просто бессознательным движением (может, Чонсу принял его за свою трехцветную кошечку Наби, что тихо урчала в ногах?) или же за ним крылись реальные чувства, но на самом деле сейчас это не имело никакого значения. Пусть даже это окажется всего лишь мимолетной иллюзией, для Сынмина этого было достаточно, чтобы наполниться любовью до самых краев. Он коснулся губами груди Чонсу, стараясь поцеловать ее солоноватую поверхность, под которой размеренно билось желанное сердце, как можно тише. Ему хотелось навсегда остаться в этом моменте, когда прикосновения чужих рук казались единственным, что придавало его жизни смысл, и он закрыл глаза, думая, что, может быть, ему стоило просто снова уснуть, коль скоро сам Чонсу еще не проснулся. Резкий рингтон разорвал расслабленную тишину, заставив Сынмина крупно вздрогнуть. Его сердце провалилось куда-то в живот от внезапности, что царапнула по ушам, но он все же смутно осознал, что это его телефон надрывался, требуя срочного внимания. Черт, ну почему именно сейчас?! — М-м… — недовольно пробурчал Чонсу, морщась и впечатываясь щекой в подушку. Сынмин, едва не запутавшись в собственных конечностях, неловко выскользнул из его объятий, приподнявшись над кроватью на одной руке и лихорадочно оглядываясь в поисках треклятого гаджета. Тот, сверкая экраном и подрагиваясь в вибрационных конвульсиях, лежал на ближайшей тумбочке, так что вставать на ноги и стыдливо сверкать своей наверняка красной пятой точкой не пришлось. Сынмин смог дотянуться до него, перегнувшись через Чонсу, и схватить устройство, без задних мыслей проводя по зеленой иконке с трубкой и подставляя ухо к верхнему динамику. — Алло?.. — спросил он, попутно плюхаясь обратно и позволяя рукам Чонсу вновь сойтись на его талии. — О Сынмин-щи, доброе утро, — раздался спокойный, безэмоциональный голос Хан Хёнджуна на другом конце. — Саджанним хочет поговорить с вами. Это насчет костюма. Чем быстрее приедете, тем лучше. В два у него вылет на Чеджу. — Блять… — не удержался Сынмин, пылко выругавшись и с силой переносицу между пальцами. — Да-да, я… я приеду. Буду через час максимум. Нет, машину не надо, я не дома. Он сбросил звонок, дав телефону бессильно упасть между складок одеяла, а голосу помощника Ку Гониля — прекратить низковато потрескивать на линии. — Работа? — хрипловато спросил Чонсу, уже, к сожалению, проснувшийся и лениво вырисовывающий круги пальцами на его пояснице. — Ага, — коротко ответил Сынмин, тяжело вздыхая и вновь пряча лицо в чужой груди. — А что за костюм? — с ленивым любопытством добавил Чонсу. — Прости, не хотел подслушивать. Просто… трудно было не услышать. Сынмин нервно хихикнул, натягивая улыбку, от которой самому же стало стыдно. — А… это… мы сейчас занимаемся разработками для спецназа, — нескладно соврал он. — Ну, типа пытаемся усовершенствовать экипировку и все такое. Нужно обсудить прототип с боссом. — Ого, — протянул Чонсу, между делом приподняв брови, но все равно сочась явным передразниванием. — А что с такси до работы? Эх, мне бы кто оплачивал… Это ты у них кем все-таки работаешь, а? Ведущим инженером? Руководителем отдела? Вице-президентом? — Нет-нет, — Сынмин снова невпопад усмехнулся. — Просто… компания ценит каждого сотрудника. Вот и все. Не мог же он сказать, что особое отношение выстраивалось вокруг него потому, что он был гребаным Спайдеродом? Если бы Чонсу узнал, он бы почти наверняка отправил его в полет с кровати одним безжалостным пинком. Тем не менее, оправдание вышло слабоватым, и Чонсу коротко хмыкнул, явно ему не поверив, но все-таки решив не развивать тему и не задавать еще больше наводящих вопросов. — Останешься на завтрак? — вместо этого спросил он. — Могу приготовить блинчики. — О Боже, еще спрашиваешь, — выдохнул Сынмин, окончательно сдаваясь и утыкаясь носом ему между ключиц. — Конечно, останусь.