Встать за тобой

Лёша поднялся на согнутых руках, упираясь коленями в коврик, чувствуя опору в ногах. Он не помнил того момента, когда смог стоять на коленках, просто однажды во время тренировки заметил, что это больше не причиняет боли. Отжимался Лёша уже как здоровый, чувствовал как напрягались мышцы спины при упражнении и ему это нравилось. Он заметил, как начал появляться рельеф. До качка ему, конечно, далеко, но таким худым, как раньше, он уже не был и даже ноги стали плотнее. Когда тренировка была закончена, Лёша отдыхал, сидя на коляске, и наблюдал за своим зрелым приятелем. Они, не сговариваясь, повадились с Владимиром Сергеевичем ходить в одно и то же время в тренажёрный зал. А после занятий сидели и общались, если было время. Лёша полез в телефон, пока Владимир Сергеевич разговаривал о чём-то с тренером. Он открыл телеграмм и с тоской уставился на прочитанное Тимофеем утреннее сообщение, которое так и осталось без ответа. Лёша не понимал почему, но в последнее время Тимофей общался с ним так редко и практически перестал писать первым. Может быть, он был занят. Лёша каждый день думал о нём, вспоминал их встречи и признался самому себе, что скучает. Ведь Тимофей стал его единственным другом. После травмы он ни с кем так близко не общался и тем более не виделся. Иногда Лёша винил себя, что слишком часто писал Тимофею. Возможно, тому было некогда постоянно с ним переписываться. Но Лёше хотелось делиться с Тимофеем всем, что с ним происходит, и он порой не мог сдерживать себя. Но в последнее время Тим отвечал всё более кратко и почти ничем не делился из личного, как делал это раньше. Лёше было неудобно спросить, что случилось, но он терпеливо ждал, что скоро у них всё будет как раньше. Он зашёл в тикток на страницу к Тимофею и заметил, что он выложил новое видео сегодня утром. Он открыл его и уставился в экран, вылупив глаза и разинув рот от удивления. «Друг, который вечно всем недоволен» — было написано сверху. На экране показалась вечерняя Красная площадь, украшенная к предстоящему Новому году. Ледяные фигуры, каток, яркие огни. Тимофей восторженно ходил, осматривая обстановку, а после в кадре показался альфа. Смуглый, с чёрными глазами, в распахнутом тёмно-сером пальто и без шапки. — Ну и что здесь смотреть? — недовольным басом спросил Влад. — Я не понял, вот мы ради чего полтора часа сюда пёрлись? — Ну посмотри, тут красиво же, — задорно произнёс за камерой Тимофей. — Да мне что, пять лет? Я что, по-твоему, на коньках кататься буду? — Раз не будешь, сфоткай, как я катаюсь! Влад закатил глаза и недовольно сложил руки на груди. Кадр сменился. Они были в помещении, на какой-то выставке, где Тимофей с интересом разглядывал экспонаты, а его спутник снова причитал, что здесь нечего делать, что они зря тратят время и лучше бы дома сидели. В конце они вместе шли к метро под очередные недовольства, что выходной день был проведён напрасно. Влад. Это он изображал недовольного друга Тимофея. Хотя почему же изображал, он таким и был! А Тим интересно обыграл это, придумав такой сюжет. Комментариев было много. Каждый второй узнал во Владе своего знакомого и делился этим. Аудитории зашло. Кто-то спросил, будет ли вторая часть, на что Тимофей ответил: «уже снимаем». У Лёши дрожь прошлась по телу, когда он прочитал это. Тимофей снимал видео вместе с Владом. Тимофей гулял с Владом. И практически игнорировал Лёшу. Но… Почему?! Почему Влад?! Который раздражал всех, который портил все вокруг своим присутствием. Даже родители не могли с ним нормально общаться. Что Тимофей в нем нашёл?! Он же не любит альф, тем более, таких! Как он мог с ним вообще общаться? А ведь Лёша предлагал сходить на Красную площадь, посмотреть, как украсили к Новому году. На что Тимофей сказал, что тоже бы хотел, но ему якобы некогда. Просто он уже был там с Владом. Тим больше не делился событиями своей жизни с Лёшей. Потому что в ней появился Влад. Лёша не тешил себя иллюзиями. Брату нравились беты. А ещё Влад никогда ни с кем не будет общаться «просто так». Он ни за что не поедет в центр от нечего делать. Не пойдёт ни на какую выставку, он же всё это терпеть не может. Он не будет тратить свой выходной на съёмку какого-то видео в тиктоке ради простого знакомого. Выходит, он на Тимофея глаз положил. Лёша сглатывал, но горечь во рту не проходила. Тимофей предпочёл ему Влада. Он выбрал другого. — Алексей, чего такой хмурый? Услышав голос Владимира Сергеевича, Лёша обернулся. Увидев в глазах приятеля беспокойство, он не выдержал и выдал всё, как духу. А кому ещё рассказать? Не с кем больше поделиться. Владимир Сергеевич опустил задумчивый взгляд и тяжело вздохнул. — Эх, Лёша… Ты знаешь, я ведь тоже с таким сталкивался. Ещё когда молодой был. Помню, с омегой одним познакомился. Мы гуляли, общались. Я считал, что он принял меня, но через несколько месяцев он стал отдаляться. А потом и вовсе перестал со мной общаться, — Владимир Сергеевич помрачнел на этих словах. — Это ведь мы привязываемся, верим во что-то, а они как… Они смотрят, оценивают, надо ли это им вообще. Ну и товарищ твой, видимо, пришёл к выводу, что не готов. — Но мы дружили… — возразил Лёша. Слова дались ему с трудом, он сдерживал непрошеные слёзы и старался говорить сухо, но ничего не получалось. — А ты думаешь, с такими как мы, много кто даже просто дружить хочет? Мы же скучные, дома сидим, ничего у нас не происходит, никуда сорваться не можем. А блогер твой явно другой. Конечно, он другой. Он просто попробовал пообщаться с Лёшей и понял, что такая дружба ему не нужна. — Но почему он с Владом?.. — сделав над собой усилие, Лёша постарался сказать это равнодушно, но у него плохо это получилось. — Ну, это тебе он плохой, а ему хороший. Лёша возвращался домой как в тумане. Его забирал отец, он перебросился с ним парой дежурных фраз и всю дорогу был в своих мыслях. Тимофей больше не хочет с ним общаться. Он потерял к нему интерес и променял его на Влада. А ведь благодаря Тиму Лёша зажил по-другому: стал выбираться из дома, на ноги встал, ходил. А теперь ему придётся как-то справляться одному. Его комната вдруг показалась такой пустой. Из кухни доносились голоса родителей, шум телевизора, звон тарелок. Чайник со свистом закипел, и Лёшу позвали ужинать. Сидя за столом, он ковырял тушеную курицу с булгуром и заметил на себе обеспокоенный взгляд папы. Он нехотя затолкал в себя еду и запил компотом из сухофруктов. — Что-то случилось? От пристального взгляда папы не получилось скрыть грусть и напряжение, но Лёша соврал: — Нет. Папа внимательно посмотрел на него, будто так и хотел докопаться до истины и сказал: — Что-то ты с Тимофеем давно не виделся. Как у него дела? — Не знаю. — Может быть, его к нам на Новый год пригласить? — предложил отец. — Это уже неуместно, — Лёша не смотрел родителям в глаза, продолжая водить вилкой по тарелке. — А что такое? — удивился отец. — Ну, он со мной желанием общаться больше не горит. Зато с Владом очень даже сблизился. — В смысле? — папа нахмурился. — Гуляют без меня. И похоже им вдвоём очень даже хорошо. Родители замолчали, обдумывая ситуацию. — Ну, жаль конечно, но ты не расстраивайся так, — сказал отец. — Но может он тебе ещё напишет и продолжите дружить? — Да, Лёш, может ещё позвонит он тебе, — согласился с ним папа. — Обидно, конечно, что они с Владом тебя не зовут с собой. Но у тебя же теперь другие знакомые есть? Вот эта твоя группа. С «Безграничными» Лёша, и правда, часто общался. Но Тимофей — это совсем другое. Он был его связью со здоровым миром. Рядом с ним Лёша забывал о своей травме и считал себя таким же, как и все. Полноценным. Но Тимофей показал своими поступками, что наравне с ним Лёша не был. Хоть родители и сказали, что он может ещё продолжить общение, Лёша сомневался. Кажется, родители не до конца поняли причину его грусти. Как будто у Лёши было полно друзей. Да даже если бы и так, Тимофей был особенным! Но теперь это в прошлом… Может, Лёше больше не стоило пробовать заводить дружбу с обычными людьми? Ведь он будет отвергнут. Кому он нужен такой вообще? Ещё об истинном мечтает, как наивно. К вечеру Тимофей так и не ответил на вчерашние сообщения. Зато выложил новое фото в инстаграмме, где таинственно улыбался на фоне заснеженной улицы и подписал «просто хороший день». Хоть у кого-то день был хороший. Лёша убрал телефон и лёг на кровать. Он прокручивал в голове события последних месяцев. Вот он, совсем потерянный и разбитый садится в самолёт и жалеет, что решился на поездку. И через три недели возвращается воодушевленным и делает свои первые шаги. Если бы не Тим, Лёша бы вряд ли стал учиться самостоятельности. Если бы не Тим, Лёша бы не стал пробовать открываться другим. Тимофей был не зря. Ведь благодаря ему с Лёшей случилась та самая полноценная жизнь. И это не только радости, но и потери. Как бы ни хотелось признавать, но если становиться на ноги и жить как все, то придётся сталкиваться с разными ситуациями. Три года Лёша жил как затворник. Не мог выйти из подъезда сам, его отец выносил. Выбирался он только в поликлинику и на реабилитацию. Больше у него не было ничего. Быть инвалидом — это просто? Сидишь себе дома, никаких тебе душевных терзаний, предательств близких людей. Стоило ли вообще вставать? Стоило. И вставать Лёша продолжит. Только уже не ради кого-то, а ради себя. Эта мысль окрылила его, и он принялся собираться. На правую ногу Лёша надел тутор для фиксации, без которого он бы вообще не смог идти, и взял свои костыли. В коридоре папа удивлённо поинтересовался, с чего это вдруг он решил погулять в такое позднее время. — Восемь вечера всего. Я ненадолго. — Так темно же, — возразил папа. — Из-за снега не так уж. Не переживай. Лёша взял свои костыли и направился к лифту. Спустившись на первый этаж, он преодолел ступеньки, и вдохнул морозную свежесть улицы. Лёша решил, что неплохо было бы каждый день придумывать, до какого пункта дойти. Например, сегодня он пройдёт расстояние от своего второго подъезда до четвёртого и обратно. Идти он будет долго. Казалось бы, всего несколько метров, но для него это было слишком трудно. Но он, шаг за шагом, двигался вперёд. Лёша поднял голову вверх и, щурясь от падающего снега, заметил папин силуэт из их окна. Стало неловко от того, что за него все время волновались. Но чтобы родители перестали переживать, нужно было им доказать, что он справляется сам. И Лёша двинулся вперёд по белой, заснеженной дороге.

***

Никон смерил взглядом часы в офисе и с тоской осознал, что прошло только полтора часа от начала рабочего дня. Он терпеть не мог эту работу. Но выбора не было, его с двумя маленькими детьми больше никуда не взяли. Хоть причину отказа и не называли, но Никон был уверен, что все дело именно в этом. Он вспомнил сегодняшний сон, где видел себя в незнакомой квартире. Там было на удивление тихо. Было чёткое осознание, что у него нет ни работы, ни других забот. Но не покидало чувство одиночества, тоски. Никон удивлялся таким ощущениям, он бы с такой радостью остался один хотя бы на несколько часов. Никон не помнил, когда он в последний раз отдыхал. Разве что обстановку менял: днем работал, вечера и выходные проводил с детьми. А ведь когда-то, лет в шестнадцать, он как в сегодняшнем сне скучал дома и не знал, чем себя занять. Стало так горько от того, что он не ценил то беззаботное время. Отвлекаясь от работы, Никон потянулся к телефону и увидел неожиданное сообщение от бывшего мужа: «Мы можем встретиться вечером?» Никон несколько раз перечитал вопрос и в недоумении ответил: «Это ещё с чего?» Юру он ждал ещё две недели назад, когда болел Стёпа, а следом слёг Ваня. Никону пришлось уйти на больничный, чтобы их лечить, потому что папа сидеть с больными детьми наотрез отказался. Тогда он писал Юре, просил заехать, но тот сослался на дела и не пожелал увидеть своих сыновей. «Поговорить нужно. Срочно!» У Никона дрожь прошлась по телу от этих слов. Что могло произойти? «Не могу. У меня дел дома куча и дети, ты сам знаешь» «Ты меня не понял, что ли?!» Никон не намеревался сдаваться. Он посмотрел на свою новую татуировку, которую решительно набил на днях. «the end» — значилось на указательном пальце правой руки, прямо на том месте, где раньше у него было обручальное кольцо. Татуировок у него было много и каждая что-то означала. Конкретно эта то, что с Юрой у них всё. А так же то, что обручальное кольцо он больше никогда не наденет. «Когда ты мне был нужен, ты не пришёл» Внутри Никона разгоралось пламя. Он должен был закончить эти отношения и больше не вестись на уловки бывшего. Но новое сообщение заставило вылупиться на экран и замереть от надвигающегося ужаса. «Меня от работы отстранили. Хлуденев никак не может успокоиться» Никон нервно сглотнул. Этого не могло быть. В памяти отчётливо засверкал тот душный июльский день, когда в их старую квартиру явилось трое полицейских и устроили обыск. Тогда привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Когда Никон услышал, в чём обвиняют мужа, он не поверил. Не верил он и сейчас, ведь такого просто не могло быть… Изнасилование. И произошло это по словам потерпевшего в их квартире. Юра признался Никону: было. Но не так, как утверждал потерпевший, двадцатилетний бета. Они нашли друг друга на сайте знакомств, договорились о встрече, которая закончилась в квартире Юры. А Никон со старшим сыном в это время были у дедушек на даче. «Всё было по согласию, я его не принуждал! Он сам хотел!» — кричал в зале суда Юра. По медицинской экспертизе никаких следов побоев и насилия у потерпевшего не было. Никон тогда поднял все связи Юры, тот же полицейским был. Им повезло, его оправдали, но в прежнюю должность он не вернулся и служебную квартиру у него забрали. Дело закрыли, что могло произойти? Никон не мог поверить, его снова затаскают по судам? Снова придётся давать показания? Только этого ему сейчас не хватало. Никон настойчиво отгонял ненужные мысли в сторону. Но ненароком возвращался в то время. Боль от обиды сковала его в свои сети, отчего на мгновение перехватило дыхание. Юра изменил ему. Да, ничего серьёзного, только секс, но он сделал это. У него был повод и Никон смог тогда понять мужа. Дело было в том, что на момент измены Никон ждал второго ребёнка и из-за угрозы выкидыша им был запрещён секс. А без снятия напряжения от своей тяжёлой, выматывающей работы Юра становился раздражительным, поэтому он и нашёл парня на один раз. В изнасилование Никон не верил. Юра не мог так поступить! Он сам работал в полиции, он никогда бы не пошёл на преступление. А этот бета… Может быть, просто мстил за то, что Юра не стал продолжать с ним отношения, а предпочёл остаться с мужем. Однако по городу разнеслись слухи об этом деле быстро. Оказалось, что этот бета был каким-то блогером и его многие знали. Даже на работе на Никона стали смотреть с подозрением. Директор и вовсе негативно высказался о его муже и Никон, не выдержав давления, ушёл. Он любил это место, каждый день с радостью ходил на работу, но ловить на себе косые взгляды и становиться предметом сплетен и обсуждений ему было до боли неприятно. Только потом он осознал, как необдуманно поступил. Уволился беременным, остался без выплат и после рождения Вани ему пришлось искать новую работу. Мог бы остаться вместе с Юрой и было бы проще, но у Никона не получилось перестать подозревать мужа. Ему было так стыдно, но он брал его телефон и каждый раз находил там переписки с другими омегами. Это было просто общение, ничего подозрительного, но он понял, что не сможет жить вот так постоянно, ожидая подвоха. Окончательную точку в их отношениях поставить оказалось слишком сложно. Когда Ване исполнилось полгода, Никон впервые встретился с другим альфой. Третьим в его жизни, ведь до Юры он только с одним встречался, но было это так давно. Никону было противно смотреть как едва знакомый альфа снял трусы и продемонстрировал ему крупный член. Когда он ложился на кровать, то молился только о том, лишь бы тот поскорее кончил. Хотелось сбежать, но он должен был отомстить бывшему мужу! К его несчастью, альфа долбился в него больше часа и, кажется, мозоль ему внутри натёр. — Ну как, нормально? — неуверенно спросил альфа, когда уставший Никон лежал на спине и с обреченным видом наблюдал за этими нелепыми телодвижениями. Они уже столько поз попробовали, а этот альфа всё никак не мог кончить. Никон понял, что нужно было что-то делать и, мысленно вздохнув, стянул презерватив со своего случайного партнёра и взял его член в рот. Считанные секунды и он ощутил на языке тёплую и вязкую жидкость. Никон скривился, еле сдержав рвотный позыв. Альфа противно застонал от удовольствия, и Никон незаметно сплюнул на постель. — Вот это да-а! — восторженно протянул мужчина. — Ну что, может я тебе тоже так сделаю? — Извини, мне идти надо… — неуверенно произнёс Никон и принялся одеваться второпях. Его тошнило от отвращения, он хотел больше никогда не вспоминать этого, но он же должен был показать бывшему мужу, что тоже интересен другим. Однако Юра только посмеялся и сказал, что пусть спит с кем хочет, всё равно к нему потом прибежит. И Никон ведь прибегал. В его жизни периодически случались альфы. И с некоторыми было очень даже неплохо. С одним ему особенно понравилось, и он согласился с ним встречаться. Только тот слился, узнав, что у Никона двое детей. Но бывший муж всё равно занимал слишком большое место в его жизни. А теперь… Как бы Никон ни злился на него, как бы ни обижался из-за измены, он не мог допустить, чтобы Юру посадили за преступление, которое он не совершал. Ладно, Ваня не поймёт, он слишком мал, но как объяснить Стёпе, что отец в тюрьме? Старший сын и так постоянно про него спрашивал и ждал, когда он к ним придёт, а как быть сейчас? Каким образом этот бета добился апелляции? Никон помнил его в зале суда. Внешность у него была яркая. Совсем не похож на жертву изнасилования, слишком хорошо одет. Говорил он неуверенно, словно врал, запинался. Многие факты в его речах не сходились, доказательств никаких не было. На что он вообще рассчитывал? С Юрой Никону придётся встретиться сегодня. Им нужно будет обсудить, что говорить в суде. Как объяснить причину развода, что ещё можно вспомнить о том роковом дне, когда Юра привёл домой того бету. Бывшему мужу нужно было помочь. Никон просто не мог оставить его в такой трудной ситуации. Они были с ним вместе двенадцать лет. Юра — отец его детей. И, несмотря ни на что, Никон ему поможет.