Встать за тобой

«Лёша, привет! Прости, что так долго не отвечал, у меня много дел навалилось. Давай встретимся как-нибудь?» Лёша прослушал голосовое сообщение от Тимофея и долго думал над ответом. «Тебе, наверное, интереснее с Владом» — отправил Лёша. «Не понял. С чего вдруг такие выводы?» «Судя по тому, как вы с ним видео снимаете, я третий лишний» Лёша убрал телефон и посмотрел на дорогу. Они с отцом направлялись в кафе, где его ждали новые друзья из группы «Безграничных». Они собирались встретиться по случаю скорого Нового года, посидеть, выпить. Лёша не горел желанием идти, но заставил себя хоть куда-то выбраться, потому что чем больше он сидел дома, тем тяжелее потом давалось ходить на костылях. Хоть он и гулял каждый день, всё равно этого было мало. «Лёш, да ты чего?! С Владом интересно, да, но… Мы даже и не друзья с ним, просто общаемся немного. Ты что себе напридумывал? Я с альфами не связываюсь, ты забыл? Я тут с одним омегой переписываюсь, у нас может и дойдёт до чего-нибудь. А я и Влад… Ну это вообще невозможно» Слушая голосовое Тимофея, Лёша покраснел от стыда. Вот это он себя накрутил! Неужели у них с Владом, и правда, ничего нет? С плеч будто груз свалился, Лёша ощутил невероятное облегчение и скорая встреча с приятелями в кафе его ещё сильнее обрадовала. Тепло разливалось по телу, стоило только подумать, что Тимофей незаинтересован во Владе. Да, он встречался с омегами, но это совсем другое. Главное, чтобы не с его братом. — Пап, я думаю в автошколу записаться, — прервал тишину Лёша. Сердце ушло в пятки от волнения. Он знал, что отец будет отговаривать его. Отец задумался о чём-то и спросил: — Ты хочешь на ручном управлении ездить? — Ну да, а как ещё? — Может, ещё подождать, пока станешь увереннее ходить и пойти уже нормально учиться? Нормально. Это слово током прошлось по коже, но Лёша не подал вида, что его это задело. Не сможет он ничего «нормально» делать, он же инвалид. — У меня с чувствительностью в стопах проблемы и спастика, ты же знаешь. Отец знал. Но он не понимал. Однако спорить и не стал и сказал: — Ну, если ты хочешь попробовать, то можно. Только папе Арслану пока лучше не говорить? — Если получится скрыть, то я ему лучше сразу готовые права покажу. Отец усмехнулся. На том и сошлись. В кафе Лёша пришёл на костылях. Он заранее рассчитал, что от машины до входа добираться всего ничего, а там до столика он как-нибудь дойдёт. Брать коляску Лёша не сильно хотел, потому что будет слишком выделяться в кафе. К тому же, некоторые члены группы будут на колясках и если их таких окажется много, вряд ли они смогут сидеть за одним столом из-за нехватки места. Лёша поймал себя на мысли, что давно не был в таких заведениях. С момента получения травмы ни разу. А до этого, кажется, только на своём выпускном из девятого класса. Они собирались вечером, скоро начнётся развлекательная программа, громкая музыка, танцы. Всё это, конечно, не для них, ведь на танцпол на костылях и колясках никто не пойдёт, но Лёше будет достаточно просто находиться в такой обстановке. Почувствовать себя здоровым, представить, будто он тоже может развлекаться как и все. Во главе стола сидел Саша, их организатор, благодаря которому и существовала группа. Этому омеге было за сорок, но он не любил, когда к нему обращались по имени-отчеству. Для всех он был просто Сашей. Группу он создал несколько лет назад ради своего сына с ДЦП. Искал спонсоров, организовывал мероприятия, поездки. Так вышло, что сына Саши уже не было в живых. Лёша и вовсе не успел с ним познакомиться. Но теперь группа стала единственной отдушиной Саши и служила памятью о сыне. — А Лёша-то у нас ходить, оказывается, умеет, когда хочет, — заметил Саша. — Да какая это ходьба, — Лёша представлял себя со стороны: два костыля, плохо сгибающаяся правая нога в туторе. — Знаешь что, — наигранно недовольным тоном произнёс Артём. Он в отличие от Лёши был прикован к коляске и без посторонней помощи не мог встать. За столом завязалась беседа. Саша делился предстоящими планами. А были они у него грандиозными, он собирался организовать поездку в Минск на международный форум. Лёша был уверен, что у него точно не получится, но подумал: а вдруг стоило? Может быть, именно там он и встретит истинного? На самом деле он уже потерял веру в то, что это вообще когда-нибудь случится. Он продолжал видеть во снах чью-то жизнь, но в последнее время ему снился какой-то рыжий альфа. Иногда он был в полицейской форме, а иногда… К Лёше подкрадывался стыд, когда в мыслях мелькали обрывки таких снов. Не так давно ему стал сниться омега. Лёша всё время рвался к нему, хотел прикоснуться, но не мог. Внешность этого омеги была размыта, но Лёша будто чувствовал его. Он проживал напряжение, когда омега во сне общался с тем альфой. Но порой Лёша невольно становился свидетелем их соитий. И ощущал он при этом ненависть к себе, злость на кого-то, желание уйти и больше никогда сюда не возвращаться. Неужели тот омега так себя чувствовал? Ему был противен тот альфа, но он каждый раз сам к нему шёл. Не был ли Лёша опять лишним? Стоило ли вообще ждать этого знакомства с истинным? За разговорами Лёша не заметил, как быстро пролетело время. Было уже десять, а он сказал папе, что вернётся не поздно. Но уходить ещё никто не собирался. Лёше казалось, что он устал, ведь он не привык так долго бывать где-то вне дома, да и родители будут волноваться. Он объяснил приятелям, что ему уже пора и собрался уходить, как Саша решил проводить его и посадить в такси. Лёше стало неудобно, и он отказался от помощи. Опираясь на костыли, Лёша медленно шагал по кафе. Свет был приглушен, стало темно, ведь как раз начиналась программа. Народа становилось больше, отчего Лёша ощущал себя некомфортно. Он опустил взгляд в пол и направился дальше, как вдруг застыл на месте. Какое-то странное чувство вдруг сковало ноги и Лёша испугался, что больше не сделает ни шага. Он не мог пошевелить ногами, не мог поставить ногу вперёд и тревожно оглянулся по сторонам. Люди сидели за своими столиками, никто не смотрел на него. Музыка стала громче и если бы он попросил кого-то о помощи, никто бы не услышал. До входной двери оставалось всего-ничего… Лёшу охватывало напряжение, он стоял как вкопанный и пытался понять, что с ним происходило. Подкрался страх и тревожное осознание, что с ногами что-то было не так. Зря он приехал на встречу без коляски. — Лёша? Сзади раздался незнакомый голос. Мягкий, приятно обволакивающий слух и какой-то родной. — Ты ведь Лёша? Тело начинало вновь обретать силу, и Лёша повернулся на голос. Рядом с ним стоял омега, которого он видел впервые. Невысокого роста, с русыми волосами до плеч. Из-за плохого освещения Лёша не мог детально разглядеть его, но он отчётливо ощущал его запах. Пахло словно кедром. А там в этом аромате и прежняя Лёшина здоровая жизнь, и забытое детство, и что-то такое, чего с ним ещё не случалось. — Да… — только выдавил из себя Лёша. — А я — Никон, — представился омега. Никон. Это что, как святой? — Пойдём на улицу, здесь так шумно, — предложил Никон, на что Лёша ответил совсем невпопад: — А я не хожу. Ну, я на коляске только могу. Он сам не понял, почему это сказал. — А сейчас ты что делаешь, летаешь? — Никон усмехнулся. Он, и правда, летал. Лёша не чувствовал боли в ногах, а он ведь так долго стоял. — Пойдём, — Никон направился к гардеробу, и Лёша последовал за ним. Чуда не случилось, боль к нему вернулась тут же, и он, кое-как доковыляв до диванчиков возле гардероба, с наслаждением сел. Никон попросил у него номерок и взял их куртки. Одевшись, они вышли на улицу, что Лёше далось с большим трудом. За сегодня он ходил слишком много и не рассчитал свои силы. Лучше бы он взял коляску, так было бы намного проще. Но, если он постоянно будет себя жалеть, то никогда не встанет на ноги. Свежий воздух немного отрезвил сбившиеся мысли. В уличной темноте Лёша все ещё не мог разглядеть Никона полностью, однако спросил: — А куда мы пойдём? — Ну, ко мне не вариант, а к тебе? — как ни в чем не бывало поинтересовался Никон. — Да я с родителями живу… — Может, в гостиницу? — В смысле? — Лёше казалось, что все происходящее было сном. Это не могло происходить на самом деле! — Но ты ведь чувствуешь? — уточнил Никон. — Я здесь с коллегами был, небольшой корпоратив у нас. Так вот, я весь вечер на тебя смотрел. Мне и самому не верится. — Я чувствую… — Лёша сидел на скамье возле кафе и смотрел на заснеженные улицы перед собой. Морозный ветер обдувал щеки, но холодно ему не было. Волнение обжигало его изнутри, он боялся, что сейчас всё исчезнет как мираж. Но какая могла быть гостиница? Это что-то не из его жизни… — Но нам надо всё обсудить… Понимаешь, я вот… Ты же видишь, какой я… И это навсегда, я уже ходить не буду. — Лёш, давай потом. Всё это потом. То, как Никон назвал его по имени, приятным теплом пришлось по телу. — Просто представь, что нет вот этого всего… Ничего нет, только мы. Разве можно было так? Ведь эти обстоятельства станут препятствием их знакомству. Скоро всё рухнет, как только Никон поймёт с кем связался… Ощущение реальности покидало Лёшу. Они ехали вдвоём на заднем сиденье такси. Стояли в холле отеля и снимали номер на одну ночь. Он предупредил родителей и долго объяснял им, что будет ночевать у друга из «Безграничных». Папа и отец сильно удивились, но возражать не стали. Лёша вроде бы выпил совсем мало в кафе, но был будто бы пьян. Он ущипнул себя пару раз, но не проснулся. Он сидел на широкой двуспальной кровати и при ярком свете изучал взглядом Никона. Широкие скулы, курносый нос, небольшие морщинки у уголков карих глаз. Никон принялся расстегивать свою рубашку, отчего Лёша нервно сглотнул ком в горле и хрипло произнёс: — А зачем ты… А как… — А что не так? — Ну я же не знаю, смогу ли… Никон усмехнулся, присел на корточки рядом с Лёшей и дотронулся до его напряжённого члена через ткань джинсов. Лёша дернулся и смущённо посмотрел на Никона, а тот ухмыльнулся и расстегнул его джинсы. — Ну что, продолжим знакомство? Лёша ощутил горячее дыхание на головке своего члена и вздрогнул от неожиданности. У него уже целых три года ничего не было. Он даже забыл, как это делается. И почти потерял надежду, что в его жизни ещё будет секс. Но то, что происходило сейчас… Они толком не познакомились, а уже оказались в одной постели. Когда-то давно в жизни Лёши именно так и происходило, он никогда ни с кем не встречался, но порой у него случался спонтанный секс. Но тогда он был здоров. Никон умело водил языком по головке, и Лёше не понадобилось много времени, чтобы шумно выдохнуть, излившись ему в рот. Никон неожиданно сморщился и выплюнул сперму на постель. — Ой, прости! — у Лёши даже уши покраснели. Нужно было себя сдержать! — Нормально всё, я просто не глотаю, не люблю. — А что любишь? — Лёша набрался смелости и посмотрел Никону в глаза. Тот хитро сощурился и спросил: — А если ты мне тоже отсосёшь? — Да не вопрос, — Лёша задумался, как лучше это сделать, ведь встать с кровати и сесть на колени возле Никона ему будет затруднительно. Никон словно прочитал его мысли и лёг на постель, чтобы было удобно. Дрожь пробежалась по телу, когда Лёша коснулся его плеч. Он снял рубашку Никона и бросил на пол. Взгляд сразу приковали татуировки на правом плече, на руках и на ребрах. Лёша всматривался в эти изображения, пока его взгляд не зацепился за небольшой рисунок на предплечье левой руки: две детские ручки (одна поменьше, другая побольше) держат пальцы взрослой кисти. Лёша решил все вопросы оставить на потом и накрыл губами один сосок. Он был холодным, но приятным на вкус и Лёше доставляло удовольствие лизать его. Он перешел на второй сосок, чувствуя, как Никон напрягся. Услышав тихий стон, Лёша наполнился уверенности и стянул с Никона брюки. Лёшу бросило в жар от волнения. Ещё несколько часов назад он ничего не подозревал и даже сомневался, стоило ли вообще ехать в это кафе! А если бы остался дома, то этой встречи могло бы вообще никогда не произойти. Он отправил свои свитер и джинсы на пол. Заметил как Никон скользил по нему завороженным взглядом. — Краси-ивое тело, — протянул Никон, проводя пальцами по кубикам пресса. Поскольку Лёша постоянно поднимал себя на руках, да и вообще больше всего задействовал верхнюю часть тела, пресс у него всегда был. Но он этого вовсе не замечал, комплексуя из-за слишком худых, слабых ног. Хотя сейчас, когда он понемногу ходил, ноги стали казаться чуть больше, но всё равно контрастировали с телом. — Эх, а у меня только жир, — Никон грустно улыбнулся и лёг обратно на спину. — Какой ещё жир? — Лёша усмехнулся, целуя Никона в шею, грудь, мягкий, слегка округлый живот. Огладил сочные бока, стянул трусы и провел языком по головке небольшого члена. Слизывая вязкую смазку, ощущал солёный привкус во рту. У самого Лёши уже член вновь колом стоял. Он заглатывал член глубоко, отчего Никон громко застонал и вскоре кончил. Лёша лёг рядом и обнял Никона, зарываясь лицом в его волосы. Ноги сводило от чрезмерной нагрузки, он за сегодня ходил слишком много и на коленках здесь в постели стоял долго. Никон потянулся к его губам и они, наконец, впервые соединились в поцелуе. Губы у Никона были сладкие, мягкие, Лёша никак не мог насытиться поцелуем. Отстранились ненадолго и слились снова, отчего у Лёши внутри всё сжалось. Он обнял Никона за плечи, желая быть к нему ещё ближе и ждал от него инициативы, чтобы они продолжили. Никон будто прочитал его мысли и встал с постели. Лёша проводил взглядом его узкие бедра, упругую попу, стройные ноги и заметил татуировку на правой ягодице. В паху горело от предвкушения, Лёша уже не мог ждать, когда Никон вернулся к нему с коробочкой презервативов. — Только у меня ноги устали, ничего, если я на спине полежу? — Я сам всё сделаю, — загадочно произнёс Никон и разорвал фиолетовый пакетик. Лёша наблюдал за тем, как он надевал презерватив на его член. Никон принялся растягивать себя и Лёша не сводил глаз с пальцев в его отверстии. Лёша терпеливо ждал, пока Никон будет готов. И когда он приподнялся на руках и медленно опустился на его член, Лёша с наслаждением выдохнул. Это были такие забытые ощущения. Лёша не верил, что это было прямо сейчас, на самом деле. Он хотел получить всё от этого момента, он больше ни о чем не думал. Никон начал задавать темп, насаживаясь на член, и Лёша терял связь с реальностью. То, что происходило, казалось ему самым правильным. Это было нужно как воздух. Это было так естественно. Они были одним целым и ему не хотелось разъединяться. Он боялся оборвать эту связь и прижимал к себе Никона за бедра, просил его не останавливаться и улетел, когда удовольствие захватило его целиком. Лёша оказался совсем далеко, где больше не существовало никаких проблем. Он ощущал себя так, что мог встать и побежать. У него ничего не болело, он был здоровым. Он по-настоящему жил, а всё, что было до, не имело никакого значения. Вот он здесь, его смысл. Его Никон. Истинный.

***

Лёша открыл глаза и сощурился от ярких лучей солнца. Вечно пасмурные декабрьские дни нагоняли тоску, а сегодня впервые за долгое время было ясно и Лёша чувствовал, что его переполняют силы. Тело ломило, напоминая о вчерашних событиях. Лёша привстал на локтях и с досадой осознал, что у него здесь только костыли. Босиком он ходить совсем не мог, только в обуви, да и ногу надо было тутором зафиксировать. Обернувшись, он увидел Никона, что застегивал пуговицы на своей рубашке. В дневном освещении он показался Лёше ещё более красивым: была в нем статность, присущая взрослым, опытным омегам. Никон посмотрел на Лёшу с довольной ухмылкой и надел кардиган. — Домой уже пора. А так бы я повторил. Лёша усмехнулся в ответ. Да, он бы тоже с удовольствием повторил. Вот только сейчас его мысли были совсем далеки от секса: он размышлял, как бы одеться и дойти до ванной. Никон будто понял его мысли и принёс ему джинсы со свитером, ботинки и тутор. Лёша поблагодарил его и оделся. Никон подал ему костыли и он встал, морщась от боли. Сразу после сна ходить было слишком тяжело, ведь ноги целую ночь были неподвижны. А тут ещё до ванной дойти, а потом и того хуже, выйти отсюда и добраться до такси. Ноги сводило так, что зубы скрипели и Лёша сейчас всё бы отдал, лишь бы в коляску сесть. И почему вчера ему вдруг показалось, что ходить стало легче? Вскоре они покинули номер и двинулись к лифту. Никон специально шёл медленно, а Лёша шагал вперёд, пытаясь расходиться. Но это ему никак не давалось, ноги гудели, мышцы горели, а стопы то и дело немели от большой нагрузки. Они ждали такси в тишине и никто не решался первым завести разговор. Лёша не понимал, что стоит делать, спросить: что будет дальше? А что у них будет? Всю дорогу до дома Лёша провёл как в тумане. Они обменялись номерами, и он рассматривал фотографии Никона в телеграмме. У него была указана дата рождения. Седьмого января, чуть меньше, чем через две недели ему исполнится тридцать лет. День рождения в Рождество, может поэтому имя дали такое церковное? Тридцать лет… Лёше в апреле будет двадцать. Ровно десять лет. Так много, но вчера это как будто совсем не ощущалось. А сегодня всё стало так непонятно. Когда машина остановилась перед домом, Лёша сделал последний рывок и дошёл до подъезда. Он за сегодня и за вчера находил столько, сколько за обычный день себя в жизни бы не заставил. Открыв дверь ключом, Лёша вдохнул родной запах квартиры и, увидев свою коляску в коридоре, пересел на неё. Сразу стало так легко и удобно, не то, что на костылях, от которых даже руки устали. — Лёша, ну ты как? — из кухни послышался обеспокоенный голос папы. Несколько шагов и он оказался рядом. — Да нормально всё. Лёша заехал на кухню вслед за папой и встретился с отцом. Отец смерил его озадаченным взглядом и сказал: — А я твоего папу до двух часов ночи вчера успокаивал. — В смысле? — Он за тебя переживал. Как ты там будешь у друга, без коляски тем более. — Пап, ну ты чего? — Лёша ощутил себя неловко. Так не хотелось доставлять папе лишнее беспокойство. Он думал, что раз начал ходить, где-то бывать, то папа перестанет переживать, но тот нашёл себе новые причины. — Ты же только дома сидел, без нас не выходил практически, а тут вдруг с ночёвкой ушёл, — объяснил папа. — Но, надо мне привыкать. На кухне витал вкусный аромат и Лёша осознал, как давно не ел. Сильный голод дал о себе знать и он накинулся на свежий лагман. Одно из его любимых блюд. — Лёш, ты хоть волосы убери, — попросил отец. Пришлось собрать светлые пряди в хвост. Лёша давно не стригся, волосы у него уже до середины шеи отросли. До травмы он предпочитал стрижку под «единичку», но посещать парикмахерскую у него возможности не было. Да и с длинными волосами Лёша себе больше нравился. — Что это? — испуганно спросил папа. Лёша нахмурился, кусая узбекскую лепешку и огляделся по сторонам. — Где? — непонимающе спросил он. — У тебя сыпь какая-то на шее. Дим, ты видишь? — Мне кажется, я и запах посторонний чувствую, — отец задумчиво смотрел на него, и до Лёши дошло, что у него были засосы на шее. Он же собирался переодеться в водолазку с длинным воротником, но совсем забыл об этом! — И правда, есть. По удивлённому взгляду папы Лёша понял, что расспросов ему было не избежать. Да, неудивительно, что он весь пропах Никоном. Вид у него был соответствующий: сам весь растрепанный, одежда смятая, засосы. — Как это вообще понимать? — спросил папа. — Ты с кем был? — С одним омегой, — признался Лёша, отведя взгляд в сторону. — Он не… Не из «Безграничных». Просто познакомились вчера в кафе. — И сразу… — папа замялся, пытаясь подобрать нужное слово. — сразу… — Да, сразу, — Лёша немного обиделся на папу. Что он там надумает теперь себе про Никона? Посчитает его легкомысленным? — Не понимаю, — не скрывая отвращения, произнёс папа. — Арслан, сейчас многие так, — встал на защиту отец. — Да и хорошо же, что с Лёшей знакомятся. Родители не знали, что у Лёши до травмы были одноразовые связи. Наверное, они его девственником до сих пор считали. — Он вообще кто, этот омега? — спросил папа. — Да мы не успели нормально познакомиться… — Лёша помешал ложкой остывший лагман. Аппетит куда-то пропал. — Так хорошо было? — отец посмеялся, но под строгим взглядом папы стих. — Ладно, не буду лезть. Мы уже вмешались, когда Влад нас со своим парнем познакомил, только хуже сделали. Лёша не ожидал услышать подобного от папы. Он признавал, что был виноват? В таком случае, ему повезло, что родители не будут ничего говорить про Никона. После обеда Лёша отдыхал в своей комнате, когда ему пришло сообщение. Взяв телефон, он вздрогнул от неожиданности. Никон. «Что делаешь?» Как хорошо, что он написал первым. Лёша тоже хотел связаться с ним, но не знал, с чего начать разговор. «Да ничего, а ты?» «С детьми гуляю» Лёша напрягся, читая ответ. В принципе, он догадался. Сны, в которых иногда мелькал ребёнок, татуировка с детскими ручками. Но пока Никон не пролил свет на истину, всё это не воспринималось всерьёз, а теперь Лёше было никуда не деться от осознания, насколько у них разные жизни. «Прости за неудобный вопрос, ты замужем?» — напечатал Лёша и, подумав, отправил. Он допускал такой вариант и ему не терпелось получить ответ. «В разводе» Наступило облегчение. Выходит, у него есть шанс? Однако его всё равно не покидало ощущение, что Никон тесно общался со своим бывшим мужем. «Что, омега с двумя прицепами не нужен?» Лёша усмехнулся и ответил: «А тебе альфа-колясочник?» «Что-то я на встрече никакой коляски не видел. А вот у меня есть» Никон прислал фото детской коляски сбоку, из которой можно было увидеть малыша в тёплом зимнем комбинезоне. Леша изогнул бровь, рассматривая фото. Он не мог представить, что у Никона окажется настолько маленький сын. Во сне ему приходил ребёнок лет пяти. Видимо, это был старший? «Когда мы ещё раз встретимся?» — спросил Лёша. Никон что-то долго писал, и Лёша забеспокоился, что он строчит ему мягкий отказ, объясняя, что они слишком разные и у них ничего не может быть. «Есть заманчивое предложение провести со мной Новый год. Старший сын с родителями уедет, но я с младшим буду. Только проблема: у нас хрущевка, третий этаж, высокие пороги и мебель друг на друге стоит… На коляске тут нереально» — Да ладно? — вслух произнёс Лёша, моргая и перечитывая текст. Вот так сразу пригласить домой отмечать Новый год? «Я только за» Ноги гудели после тяжёлого дня без коляски, но когда ещё ему выдастся такая возможность провести время со своим истинным?! Справится на костылях как-нибудь. Да и много ли нужно ходить по квартире? А вот подняться на третий этаж без лифта будет проблемой. Но он сможет. С остановками, с отдыхом, но сможет. «Только предупреждаю сразу, шикарный стол я не накрою, готовлю так себе. Сын будет всё время ныть, требовать внимания и нам мешать. Один он не спит, поэтому не знаю, как мы потрахаемся…» Леша рассмеялся в голос. «Это мелочи» — уверенно написал он, нисколько не сомневаясь.