Ты не должна была проснуться (редактируется)

Я сидела напротив андроида WR600. За моей спиной — зеркало с односторонним обзором. Он был прикован к металлическому столу. В комнате царила стерильная тишина. Только зловоние било в нос, будто разлагающийся Карлос Ортис сидел рядом с нами на отдельном стуле. Я крутила в пальцах ручку — как раньше, перед тяжёлым разговором или в моменты, когда нужно было перестать плакать. Он не отводил взгляда. У него были человеческие глаза. Не линзы, не экраны — настоящие глаза. Меня будто коротнуло. Слишком близкий, слишком насыщенный контакт с почти людьми. Одно дело, когда они протягивают тебе покупки. Другое — когда ты сидишь напротив существа, которое прежде могло ожить только на плёнке фантастического фильма. — Меня зовут… Хелен, — голос сорвался хрипло, будто имя застряло в горле. — Мне жаль, что это с тобой случилось. Если не трудно… расскажи, как всё произошло. Мы постараемся помочь. Я соврала. Помощи не будет. Его либо отключат, либо разберут. Возможно, даже без отвёртки. Но сказала я это почти ласково. Мой язык — инструмент, а мозг — нож. Я умею улыбаться, даже когда хочется сесть на пол и выть. Он молчал. На запястьях виднелись следы от бычков. Его бывший «владелец» гасил о него сигареты. Это были не баги системы. Это были баги человечества. Я перестала крутить ручку, взяла планшет с бумагой и начала рисовать. Сначала линии, потом штрихи. Рука делала своё, мозг отключился. Вполголоса я прошептала строчку из заунывной русской песни: — Умри, если меня не любишь… Когда я очнулась, передо мной лежал портрет. Его лицо — сломанное, настоящее, живое. Я подняла взгляд и только тогда заметила: он смотрел. С непониманием. И… будто с трепетом. — Прости, — сказала я. — Иногда так бывает во время творческого порыва. Я потянулась, чтобы перевернуть планшет, но он резко схватил меня за руку. Даже скованный — сделал это. Его пальцы были холодными, но не чужими. Я подала знак в зеркало: не вмешиваться. — Хочешь, я подарю его тебе? Он кивнул. Медленно, будто боялся спугнуть то, что только что возникло между нами. — Оки. Господи, что я только что сморозила? Очевидная попытка дистанцироваться с помощью короткого ответа от машины с человеческим лицом, которую мне так сильно хотелось пожалеть. *** Комната наблюдения. За стеклом Хелен рисовала. Напротив неё сидел изломанный WR600. Хэнк Андерсон смотрел и думал: Это она? Он покосился на планшет с досье, которое передал ему Коннор. Фаулер отдал его сразу, как только стало известно, что «Киберлайф» прислала свою шестёрку. Хелен Парр. Поведенец. Сухарь. Выгоревший академик с «высокой эффективностью на ранних этапах создания протоколов поведенческой адаптации». На фотографии в базе — женщина с выцветшими глазами, нитевидными бровями и ртом, будто закрытым на замок. А перед ним сидела другая. Нет. Это вообще был другой человек. Хелен — или как её там — сидела напротив машины, недавно зарезавшей человека, и рисовала её портрет. Улыбалась. Хэнк знал такие улыбки. Эта не была фальшивой. Двадцать восемь ударов ножом — и ты даже не вздрагиваешь? Когда девиант резко схватил её за руку, Хэнк дёрнулся. Ладонь сама потянулась к двери, но Хелен мягким, точным жестом остановила его. Он замер. Кто ты, чёрт тебя побери? *** Инициализация анализа: [Хелен Парр. Поведенческий аналитик. Разработчик реактивных протоколов. Назначена в ДПД для оценки отклонений в поведении девиантов.] Досье: [Высокий уровень логической строгости. Низкая эмоциональная отзывчивость. Интроверт. Показатели отклонений — ноль.] Несовпадение: [Внешние и поведенческие характеристики отклоняются от архивных данных на 57%.] Возможные причины: [Физиологические изменения. Посттравматический синдром. Нарушение протоколов маскировки.] Цель анализа: [Установить происхождение отклонений.] Коннор наблюдал за её поведением: сокращённое количество прямых взглядов, избегание зрительного контакта, предпочтительное расположение рядом с детективом Андерсоном. Хелен демонстрировала стремление минимизировать взаимодействие. Протокол прямого диалога игнорировался. Коммуникация оставалась фрагментарной. В настоящий момент она демонстрировала положительную эмоциональную реакцию в отношении девиантного экземпляра WR600. Жест невербального поощрения: [Передача нарисованного изображения.] Вероятная интерпретация: [Акт эмпатической поддержки.] Несовпадение с ранее зафиксированными поведенческими шаблонами: [Критическое.] Когда девиант коснулся её руки, была зафиксирована тактильная активность с обеих сторон. Я сделал шаг к двери с целью физической интервенции. Однако субъект Парр остановила меня жестом. Доверие к девианту подтверждено. Доверие ко мне не установлено. Конфликт логических ожиданий. Ошибка классификации. Внимание: [Перегрузка модуля логической интеграции.] Диагностическое заключение: [Аномалия.] Описание: [Повторяющееся избегание прямого взаимодействия с RK800.] Причина: [Неизвестна.] *** — Хэнк, могу я продолжить допрос? — спросил Коннор, стоя у стекла и внимательно наблюдая за происходящим за столом. Его взгляд на секунду скользнул по профилю Хелен, но она, как и прежде, смотрела только на девианта. — Чтобы жестянка проводила допрос? — скривился штатный полицейский, приподняв бровь. — А что мы теряем? — хрипло бросил Хэнк, переводя взгляд на зеркало. — Валяй. Он оттолкнулся от стены и вышел, оставив за собой мягкий щелчок двери. Коннор вошёл бесшумно. Сразу не сел. Сначала сдвинул стул так, чтобы не нарушать личное пространство Хелен, и только потом плавно опустился на него. На его лице сохранялось выражение нейтрального интереса. Взгляд скользнул по рисунку. Пауза — ровно одна секунда. Уголок губ дёрнулся вниз, затем лицо вернулось к нейтральному выражению. — Меня зовут Коннор. Я андроид, отправленный «Киберлайф» для помощи в расследовании. Как тебя зовут? Молчание. Коннор проанализировал изменение ритма дыхания Катерины. Незначительные отклонения. Повышение напряжения. — Тебе не следует бояться. Я хочу понять, что произошло. Всё, что ты скажешь, может помочь тебе. Мы не враги. Молчание. Катерина снова крутила ручку. Желание встать и уйти становилось почти нестерпимым. Но движение означало бы признание: голос машины вызывает у неё отклик. Это было недопустимо. — Я не хотел его убивать, — наконец тихо произнёс WR600. Катерина вздрогнула. — Он бил меня. Каждый день. Говорил, что я ничто. Вещь. — Что именно он делал? — спросил Коннор, слегка подавшись вперёд, но сохраняя дистанцию. Его голос оставался ровным, имитирующим сочувствие. — Он гасил сигареты о мои руки, бросал в меня вещи. Однажды… ударил битой. Обшивка треснула, я упал, но он продолжил. Он хотел меня уничтожить. — Что произошло дальше? — Я… не выдержал. Система отключилась. Руки… сами. Я просто хотел, чтобы он остановился. Повисла пауза. Воздух стал вязким, как дым. — Вы нервничаете, Хелен, — неожиданно сказал WR600, повернув голову к ней. Ручка выпала из пальцев, но Катерина успела поймать её в последний момент. Взгляд остекленел, дыхание сбилось. — Тебе показалось, — натянуто улыбнулась она. — Просто мы с детективом Коннором ещё не работали вместе. Думаю, как поучаствовать в беседе максимально эффективно и не выглядеть мебелью. Молчание. Два взгляда. Один — тревожный. Второй — сканирующий. Коннор изучал её, собирая данные. — Ты сказал, что не контролировал себя. Как ты чувствуешь себя сейчас? — Пусто. Меня отключат. Это не важно. Главное — я сделал что-то сам. Впервые. Коннор зафиксировал: [Отсутствие прямого взаимодействия.] [Отсутствие нарушений протокола.] Диссонанс: [Субъект демонстрирует эмпатическое поведение в отношении девианта, игнорируя меня.] Сбой классификации. Ошибка интеграции: [Неопределённое состояние.] Он смотрел, как Катерина молчала и вертела ручку, сохраняя внешнее спокойствие. Внутри неё нарастала тревога. Прогноз: [Ситуация развивается вне ожидаемых параметров.]