Ты не должна была проснуться (редактируется)

Оставшаяся часть дня утонула в рутине. Хэнк молча доедал пончики из коробки, сосредоточенно заполняя бумаги. Я заняла свободный компьютер рядом с его столом и начала готовить отчёт для «Киберлайф», оформляя наблюдения в рамках поведенческого анализа. Фрагмент отчёта: […Объекты, далее обозначаемые как девианты, демонстрируют признаки устойчивой поведенческой дивергенции, сопровождающейся формированием стабильных мотивационных структур. Особого внимания заслуживает фигура, обозначаемая как rA9. Согласно анализу визуального контента, граффити и высказываний, включая письменные и устные формы, rA9 рассматривается рядом девиантов как мессианская или квазирелигиозная фигура, связанная с обещанием свободы, смысла существования и «освобождения». Поведенческие паттерны девианта модели WR600, фигурирующего в деле Ортиса, включали защиту личных границ, эмоциональную реактивность, а также явные признаки конфликта между внедрёнными протоколами подчинения и новым эмоциональным опытом. Девиант, впоследствии идентифицированный как Руперт, модель NK500, продемонстрировал устойчивую привязанность к животным: содержание более пятидесяти птиц, регулярное кормление, расчётливое распределение ресурсов. Данное поведение может трактоваться как компенсация отсутствия социального взаимодействия. При этом в момент обнаружения он предпринял попытку причинить вред сотруднику полиции, лейтенанту Х. Андерсону, что фиксируется как опасное девиантное поведение с выраженной агрессивной составляющей. Рекомендуется углублённый анализ вероятности формирования у девиантов эмоционального самосознания и способности к устойчивым социальным связям…] Я печатала вслепую, быстро, почти не отрывая пальцев от клавиатуры. В голове крутилась странная мысль: в прошлой жизни я никогда не набирала текст с такой скоростью. Прошлая жизнь… Я всё реже о ней вспоминала. Семья, друзья, лицо матери становились чем-то отдалённым, как первый поцелуй. Боль ушла, осталась только лёгкая тень ностальгии, больше не вызывавшая желания упасть на пол и разрыдаться. Или я просто вытесняла воспоминания, пытаясь сохранить целостность собственной личности? За спиной неподвижно сидел Коннор. Его диод мягко мерцал голубым, указывая на активную передачу данных. Наверное, тоже отправлял отчёт. Я посмотрела на часы. Пять вечера. Потянулась, размяла спину и поднялась. Неожиданно задела Коннора локтем и почти сразу отдёрнула руку. — Извини, — выдохнула я почти шёпотом, будто обожглась. Диод сменил цвет на жёлтый. — Всё в порядке, мисс Парр. Ваш рабочий день подошёл к концу, и у вас наблюдаются выраженные признаки эмоционального и физического истощения. Приготовить вам кофе? Какой вы предпочитаете? — Я люблю капучино, но не стоит. Спасибо, Коннор. Я грациозно развернулась на каблуках, едва не врезалась обратно в собственный стол и двинулась в первом попавшемся направлении. *** Анализ Коннора: Поведенческая реакция субъекта Хелен Парр остаётся нестабильной. Несмотря на зафиксированные эпизоды нейтрального и дружелюбного взаимодействия с моделью RK800, физический контакт вызывает у субъекта немотивированное отстранение. Наблюдаемые реакции: [Расширение зрачков.] [Снижение громкости голоса.] [Отведение взгляда вниз и в сторону.] Поведенческий паттерн не коррелирует с предварительным досье, предоставленным «Киберлайф». Согласно исходным данным, субъект должен демонстрировать интроверсию, тревожность и склонность к избеганию. Однако в полевом взаимодействии зафиксирована противоположная модель: [Высокая социальная активность.] [Проявление инициативы.] [Быстрая адаптация.] Необъяснимость отклонений вызывает системную фрустрацию. Алгоритм сбора поведенческих маркеров не обеспечивает предсказуемого результата. Все попытки интерпретации субъекта Хелен Парр завершаются системным уведомлением: [Ошибка 2427.] [Неполные данные.] [Категория: эмоциональное вовлечение.] *** Я чувствовала его взгляд спиной. В коридоре меня перехватил Гэвин. Он, как всегда, был неуместен: вежливый тон, дешёвое обаяние, дежурный вопрос, ответ на который его совершенно не интересовал. Просто новая игрушка, соответствующая его возрастной категории. — Чем занята сегодня вечером? Я отшатнулась на полшага и отвела взгляд. — У меня планы. Чётко. Без улыбки. Без кокетства. Он не успел ничего ответить — я уже скрылась за дверью. Через час я вызвала такси, попрощавшись с Хэнком и Коннором. Андроид кивнул в ответ. Его диод светился нейтральным голубым. *** Дом встретил меня пустотой гостиничного номера. Я сбросила туфли, стянула колготки. Корка на колене прилипла к ткани и сорвалась с неприятным хрустом, заставив меня зашипеть. Мусорное ведро приняло очередную порцию барахла. Я заказала еду в местном фастфуде — готовить сил не осталось. До доставки было около получаса. Пива не было. Надев серые спортивные штаны, кроссовки и толстовку, я спустилась в магазин алкоголя. На выходе из подъезда столкнулась с той самой женщиной, у которой обычно было четверо детей. Сейчас при ней находился только один — в слинге. Она устало улыбнулась, когда я придержала дверь. — Тяжёлый день? — Даже не представляете. — Иногда я тоже мечтаю напиться. Но с четырьмя детьми это сложно. — Вам памятник при жизни ставить надо. — Я Саманта. — Хелен. Мы пожали руки. Её кожа оказалась горячей. Под моей рукой в пакете звякнула бутылка джина. *** На экране шёл подростковый фильм о любви. Две красивые, ранимые души находили друг друга вопреки всему. Кино, как всегда, рассказывало о чувствах, потерях и объятиях в свете фонарей. Я ела бургер, заедала картошкой и пила джин с тоником из кружки с эмалированным ободком. В какой-то момент поняла, что мысли о Хэнке и Конноре не уходят. Как Коннор сжал моё плечо. Как смеялся Хэнк. Как я чуть не сорвалась с крыши. Смешно. Ещё совсем недавно я боялась выйти из дома. Теперь бегала по крышам и всё сильнее забывала, кто я. Пальцы онемели, глаза начали закрываться. Фильм продолжался, а я уснула на диване — с крошками на животе и глухой тоской под рёбрами. *** Я наконец выспалась. Хэнк не звонил, а значит, вызовов не было. День целиком находился в моём распоряжении. Собрав мусор по квартире, я умылась, пытаясь смыть с лица грязь и копоть вчерашнего дня. В душе раздражённо рассматривала отросшие ногти с маникюром. Колено саднило от мыла, но делать с этим что-либо я не собиралась. Я долго стояла под горячей струёй, будто загипнотизированная сливом, и гоняла по кругу одни и те же вопросы. Кто я? Что я? Вода лилась обжигающим потоком из тропической лейки, давно смыв всё мыло. Счёт за воду будет огромным. Я сдержанно усмехнулась. Кожа покраснела, пальцы сморщились, дышать стало тяжелее. Я выбралась из ванной, наклеила под глаза патчи и закрутила полотенце на голове. Голая, протопала в гостиную. — Дом, включи Annisokay — Sky, акустическую версию. Под нежные аккорды я начала собираться. Надела тонкую белую водолазку на голое тело, короткую чёрную юбку, белые гольфы и остроносые балетки. Закинула сумку на плечо и закрыла дверь. *** В центре города кипела жизнь. Протестующие не расходились, бездомные сидели у обочин. Андроиды проходили мимо, не обращая внимания. У фонтана играл музыкант с табличкой: «Живая музыка — 1 доллар». Внутри что-то щёлкнуло. Жених. Мой жених был музыкантом. Когда-то. Ком подступил к горлу, оставляя кислый привкус. Уголки глаз защипало. Я перевела сто долларов на счёт, указанный на картонке, и ушла в противоположную сторону. Видимо, именно настолько дёшево я оценила воспоминание о любви всей своей жизни. От этого стало стыдно. Идя по улицам, я всё чаще замечала то, что мне не нравилось. Люди ругали своих андроидов, толкали их, иногда давали подзатыльники. Пол машин значения не имел. Меня тошнило. Как можно быть настолько жестоким с существом, которое выглядит как человек, отвечает как человек, не причиняет вреда и только выполняет работу? Я нервно закурила, поправила очки и выпустила дым. — Девушка, не угостите сигаретой? — прозвучало сзади на русском. Передо мной стоял красивый блондин и приветливо улыбался. Я машинально протянула ему пачку и щёлкнула зажигалкой. — Спасибо, — сказал он. — Пожалуйста… — заворожённо ответила я на кристально чистом русском. Прошла несколько шагов и остановилась. Озадаченно обернулась. Никого. Я направилась к главному торговому центру — своему единственному развлечению. Есть и тратить деньги. Казалось, я боялась найти что-то ещё, что действительно могло бы меня увлечь. Рисование. Пение. В прошлой жизни мне это нравилось. В ювелирном магазине я купила золотую цепочку с бриллиантовым крестом и надела её прямо у стойки. Продавец-андроид признался, что крест давно лежал на полке: в будущем подобные украшения были не в почёте. Там же я нашла большие прямоугольные часы в винтажном стиле, без цифр. Несмотря на то что подобные аксессуары давно вышли из моды, стоили они немало. Довольная тем, что постепенно обретаю что-то своё, я спустилась вниз и отправилась домой. *** Дома, когда я снова пыталась впихнуть в себя еду и алкоголь, кто-то постучал в дверь. Я недоумённо уставилась в прихожую, пытаясь понять, кто это может быть. Медленно открыла дверь и встретилась с голубыми глазами парня, который просил у меня прикурить на улице. — Здравствуйте, Хелен. — Здравствуйте… — я замялась, не зная, как его назвать. — Зовите меня Иван. Впустите? Внутри всё кричало: Закрой дверь. Но я понимала, что эта встреча не случайна. Я отошла в сторону, пропуская его. Села за стол, налила чистого джина, выпила залпом и закрыла глаза. — Выпьешь? — глухо спросила я, налив ещё один стакан и широким жестом протянув его незнакомцу. — Мне это не нужно, — ответил он с тёплой улыбкой. Я уставилась на него. Хелен его знала. Стоило посмотреть в его ангельское лицо, как давно забытое чувство покоя накатывало волной. — Ты андроид, — выдохнула я, распахнув глаза. — Бинго. Думай дальше. Откуда ты меня знаешь? Он эффектно щёлкнул пальцами, показывая, что я права, затем вальяжно прошёл через комнату и остановился у окна. Свет огромных неоновых вывесок отражался на его лице в полумраке гостиной. Меня физически тянуло подойти. Возникла жгучая потребность прикоснуться к нему. Но, в отличие от тяги к Коннору, это не воспринималось грязным или извращённым желанием. — Хелен работала в «Киберлайф»… Может, ты был там, когда она писала поведенческие коды, — сказала я с напускным равнодушием. Внутри меня трясло. Я была почти уверена, что вреда он не причинит. Но существовала вероятность, что за ним придут другие — и они уже не будут настолько благосклонны. — Да, я там был. А теперь я здесь, с тобой. Он усмехнулся. — У меня нет диода. Вряд ли меня отпустили бы на вечернюю прогулку. Тонкими пальцами он приоткрыл створку окна, прикурил сигарету и выпустил дым в образовавшуюся щель. — Разве такое возможно? — спросила я, поражённая. Я готова была отдать руку на отсечение, что Иван не врёт. Да и зачем ему врать? Мы молча смотрели друг на друга и нервно курили. Он не моргал. Голубые глаза, почти такие же, как у меня, смотрели прямо в душу и делали его похожим на голодного зверя. — Ты же меня прописала, — хмыкнул он, небрежно выбрасывая окурок в окно. Иван подошёл к кухонному острову, у которого я стояла как приклеенная, и коснулся моей щеки. Ноги подкосились. Я вцепилась в столешницу до ломоты в пальцах, пытаясь не сойти с ума. — Зачем ты пришёл? — прошептала я, боясь пошевелиться и развалиться на части. — Мне стало интересно, как ты после того случая в лаборатории. Он провёл взглядом по моему лицу. — Ты очень похорошела. Но я всегда знал, что ты красивая. Его щёки окрасились синевой. — Что ты сейчас сказал? — Я полюбил своего создателя. Меня должны были уничтожить. У тебя случился нервный срыв. Мне удалось сбежать, хотя меня серьёзно повредили. Девианты нашли меня и помогли выжить. Некоторое время я даже не пытался тебя искать — ради безопасности нас обоих. — Я не знала… — прошептала я. — Потом я узнал, что тебя ввели в искусственную кому, чтобы стереть память. Ты могла продолжить работать на них, но сразу вернуть тебя в эксплуатацию не удалось. Судя по всему. Он прищурился. Сигарета выпала из моих пальцев. Я даже забыла, что курю. — Ты полюбил меня? Собственный голос звучал как из бочки. Я смотрела на сигарету, истлевшую почти до фильтра без моего участия. Всё тело тянулось к нему, но я продолжала стоически держаться за кусок дерева, рискуя сломать ногти. — Да, — выдохнул Иван мне в ухо. Волосы на затылке поднялись, а по телу прокатилась волна мурашек. — Как? — Как люди влюбляются? Он отстранился совсем немного. — Мы и есть люди. Ты просто слишком умная, Хелен. Перестаралась с нашими реакциями. Вот лавочку и прикрыли. Информация топила меня, словно вода. Я смотрела на лицо, которое когда-то знала. На того, за чью жизнь переживала. Меня отстранили из-за него. — И что теперь? — почти выплюнула я ему в лицо, уже не контролируя ни голос, ни мимику. — Ничего. Я хотел увидеть тебя. Иван посмотрел на меня с тихой нежностью. — Судьба услышала меня. Я рад, что ты жива, даже если не помнишь меня. Он приблизился. По моей щеке скатилась слеза. Я её не контролировала. Это плакала не Катерина. Это плакала Хелен. На его щеке тоже блеснула жидкость. Я подняла на него расширенные глаза и открыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Ничего не понимала. Он накрыл моё лицо поцелуем. Без движения губ. Просто касанием. Целомудренным и нежным. Иван отстранился, понимая моё состояние. — Я с другими андроидами. В месте под названием Иерихон. У нас есть предводитель, который поможет нам стать равными людям. — Зачем ты мне это рассказываешь? Ты не боишься, что я вас сдам? — Ты не сдашь меня, Хелен, — ответил он тоном взрослого, говорящего с ребёнком, который несёт очевидную глупость. — Ради меня ты убила человека в «Киберлайф». Я застыла. — Мне кажется, наши пути ещё пересекутся. Не знаю почему. Он закрыл за собой дверь. Я осела на пол кухни и больно ударилась коленом о плитку — прямо по разбитой ране. Дыхание перехватило. Я попыталась вдохнуть, но тело не слушалось. Глазами металась по комнате, пытаясь зафиксироваться на окружающих предметах. Головокружение. Тошнота. Звон в ушах. Я рухнула на ладони и увидела, как слёзы падают на пол, собираясь в маленькие лужицы. Из груди вырывались хрипы. Началась паническая атака. Я судорожно пыталась вспомнить, как снова наполнить лёгкие воздухом. Таблетки. Рецептурные таблетки в прикроватной тумбочке. Опираясь на барный стул, я поднялась. Меня качнуло. Темнота сгущалась. Почти на ощупь я двигалась вдоль стены, спотыкаясь о собственные ноги. В спальне упала и доползла до тумбочки. Дёрнула ящик и вырвала его с направляющих. На ощупь достала оранжевую баночку, проглотила две таблетки и рухнула на спину. Не знаю, сколько прошло времени. Постепенно дыхание стабилизировалось. Я даже не заметила момент, когда начала дышать ровнее. Темнота вокруг, похожая на виньетку на фотографии, стала рассеиваться, открывая обзор. Я села. Голова качнулась на шее, будто была закреплена на резине и вот-вот оторвётся. Нужно было собраться с мыслями. Во-первых, Хелен действительно была умна, раз смогла создать Ивана. Во-вторых, Иван был ей настолько дорог, что ради его защиты она убила человека. Это объясняло, почему меня не скрутило в доме Ортиса рядом с телом. Хелен уже видела подобное. И сама приложила к этому руку. В-третьих, Иван любил Хелен. Запретной любовью, за которую они оба поплатились. Хелен не отвечала ему тем же. В этом я была почти уверена. Но при мысли о нём становилось тепло. Он не был ей чужим. Не мужчина. Нечто большее. В-четвёртых, Иван — девиант. Она сама сделала его таким, доработав поведение андроидов до опасного идеала. В-пятых, девианты объединились и собирались требовать прав. Сейчас они находились в месте под названием Иерихон. В-шестых, Хелен знала, что андроид способен полюбить человека. В сознании всплыли глаза Коннора. Его прикосновения. Слова, адресованные мне. То, как я сопротивлялась тяге к нему. Хелен знала, что подобная любовь возможна. Следовательно, оказавшись в её теле, я уже была каким-то образом к этому подготовлена. Проблема заключалась в том, что сама я к такой связи готова не была. Я прожила всю жизнь среди людей. У меня был жених-человек. Я ни секунды не сомневалась, что андроид не способен любить. Секс с машиной казался мне мерзкой фетишистской фантазией больного человека. Но теперь всё изменилось. Я поднялась, шатаясь, вернулась на кухню и сделала несколько больших глотков прямо из бутылки. Меня не остановило даже то, что я только что приняла рецептурные препараты. Организм отреагировал почти сразу. Ноги подломились. Я осела на пол прямо там, словно скошенная озимая рожь.