Ты не должна была проснуться (редактируется)

Я очнулась от настойчивого, почти до боли душевного и щедрого звонка в дверь. Посмотрела на часы: в отключке провела максимум пару часов. Оторвав себя от пола, поставила пустую бутылку на кухонный остров, сунула сигарету в зубы и направилась к двери, всё ещё пошатываясь из стороны в сторону. Открыла не спеша, скорее ради формальности. Повернулась вполоборота, подняла левую руку и прислонилась к косяку, почти грациозно завалившись набок. И встретилась взглядом с Коннором. — Вы пили? В вашей крови зафиксирована высокая концентрация алкоголя, смешанного с чем-то… Сигарета оказалась моим спасением. Я выдохнула кольцо дыма прямо ему в лицо. Он механически поморщился и попытался отвернуться, уходя с траектории дыма и, возможно, перегара, которым от меня несло. Его взгляд быстро пробежал по моим микроскопическим леопардовым шортам и майке, задержался на плече, с которого сползла лямка, а затем — на новом кресте, отбрасывавшем блики в свете уличных фонарей и мигающей лампы в подъезде. Я проследила за его взглядом и, поняв, что нужно что-то сказать, первой нарушила молчание: — Ты чего сюда припёрся? Для меня это прозвучало неожиданно грубо. Диод моргнул жёлтым. Но, если честно, после недавнего пиздеца с Иваном я переживала перестройку всего сознания. Та часть Хелен, которая отвечала за чувства к андроидам, усиленно долбилась кулаками в стремительно распахивающееся окно моего внутреннего Овертона. — Поступил очередной вызов. Убит посетитель стриптиз-клуба. Я решил сначала заехать за вами, а затем отправиться на поиски лейтенанта Андерсона, — оттараторил Коннор с привычным радушием. В нём ощущалась та же фальшь, что и во вежливых улыбках продавцов: не потому что хочется, а потому что так предписано протоколом. Я недоверчиво изогнула бровь, задавая немой вопрос. — Если лейтенант не выходит на связь, вероятность возникновения трудностей при встрече с ним превышает шестьдесят процентов. Было разумно предположить, что вы соберётесь быстрее и сможете помочь мне в поисках. Он стоял в дверях, подсвеченный тусклой, мученически мигающей лампочкой. Полутень ложилась на лицо так, что скулы казались резче, а тень от ресниц делала взгляд глубже и темнее, почти чёрным. Диод на виске сиял небесно-голубым. Он не видел ничего необычного. По крайней мере, на первый взгляд. Я, напротив, видела слишком многое. Остатки джина и рецептурных таблеток шумели в крови. Я смотрела и не отводила глаз. Линии лица. Кожные складки. Глаза. Он был пугающе совершенным. Страшно было не то, что он выглядел как человек. Страшно было, что он выглядел как мужчина. Слишком настоящий. И очевидно — мой тип. Я приподняла подбородок: — Ну проходи. Чего стоишь на пороге, как бедный родственник? Развернулась на пятках и босиком ушла в глубь квартиры. Сигарету дотушила о старую фарфоровую миску на полке, бросив обугленный фильтр внутрь. После того, что рассказал Иван, я чувствовала себя раскованнее. Будто больше не боялась Коннора. — Дом, включи Within Temptation — All I Need, — прошептала я. Голосовой помощник безмолвно подчинился. Из динамиков хлынула музыка. Голос певицы звучал глухо, словно доносился из другого времени, но был настолько знакомым, что я не удержала лёгкой, одинокой улыбки. Подсветка вдоль плинтусов и потолка переключилась на насыщенный фиолетовый, плавно перетекавший в синий. Басы отбивали ритм, заставляя тело подстраиваться. Панорамное окно отражало огни города и рекламный билборд с девушками-андроидами в латексе. Их лица были идеальны. Как и его. Душная, густая, липкая атмосфера тянулась вдоль стен, обволакивая комнату, будто сам вечер был зашлакован гормонами, мыслями и ощущением опасности. Пока я в спальне натягивала юбку и пиджак на голое тело, Коннор бесшумно прошёл по гостиной, осматриваясь. Пальцы скользнули по книжной полке и остановились на папке с записями лекций. Сканирующий модуль сформировал запрос: [Парр, Хелен.] Несоответствия: [Возраст: 27 лет.] [Профессия: поведенческий аналитик, преподаватель.] [Физические характеристики: рост — 172 сантиметра. Волосы — тёмные. Телосложение — стеническое.] Фотография в досье: [Усталая женщина в клетчатой рубашке, с зачёсанными назад волосами и глазами пациента, а не врача.] Связь с русским языком: [Отсутствует.] Сведения о навыках рисования и иных творческих способностях: [Отсутствуют.] Объекту не свойственны демонстративные формы поведения, направленные на привлечение внимания: [Использование внешних атрибутов роскоши.] [Демонстрация статуса.] [Яркий макияж.] [Стойкий парфюм.] Коннор обвёл взглядом квартиру. Кухня была идеально чистой, однако кофемашина демонстрировала признаки регулярного использования. На кухонном острове стояла пустая бутылка джина объёмом пол-литра. В разных частях квартиры были разбросаны вещи. На поверхностях находилось несколько мисок с пеплом и окурками. *** Я вышла из спальни. На макияж времени не было. Помада — алая, как кровь. Серьги сверкали. Ноги — на шпильках. Волосы влажные, но аккуратно уложенные. Спина тонкая и прямая. Женщина, будто постоянно исполняющая чужую роль. И тут я остановилась, зацепившись взглядом за его лицо. Коннор сидел на диване и внимательно следил за тем, как я появляюсь в дверном проёме. Диод горел жёлтым. Анализировал. Наблюдал за мной, как за отбившейся от стада ланью. И в этот момент меня разорвало изнутри. У меня был жених в другой жизни. Я любила его. Горевала по нему. Эти слова ударили в голову, как по позвоночнику. Что я за сука, если забыла об этом, едва на горизонте появился даже не человек, а, чёрт возьми, андроид? Мозг яростно воевал с новой реальностью, пытаясь оттащить меня обратно в прошлую жизнь. Я резко отвернулась, схватила сумку и сунула внутрь новую пачку сигарет. Сделала шаг — и лбом впечаталась в твёрдое препятствие. Он уже стоял передо мной. — Данная музыкальная композиция устарела. Она была выпущена более двадцати лет назад. В биографии Хелен Парр нет ни одного упоминания о пристрастии к альтернативной музыке. Голос оставался ровным. Но глаза прищурились, а диод сиял ярко-жёлтым. Он пытался просчитать возможные комбинации, при которых эта информация могла оказаться ему недоступной. Не получалось. Логика не могла обработать мои расхождения с досье. Я на секунду закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Значит, ты чего-то обо мне не знаешь, Коннор. Я произнесла это с ледяной полуулыбкой и дымом между зубов, выдыхая его ему прямо в лицо. Коннор вскинул брови. — Я знаю о вас всё, что содержится в архивах Детройта. Особенно за период, начавшийся после того, как вас заметила и взяла под опеку «Киберлайф». Ваше утверждение неверно. Следовательно, вы что-то скрываете, и мне придётся отразить это в отчёте. Каменное лицо. Ровный голос. По спине пробежал холод. Я вспомнила Ивана. И то, чем подобный отчёт мог обернуться для нас обоих. На секунду зависла. В голове мгновенно нарисовалась картина: белые стены палаты, смирительная рубашка и медсёстры, с обезличенными улыбками вводящие галоперидол. Меня отправят в психиатрическую клинику. Я уже видела, как пожилая санитарка вливает мне в горло седативное, а руководство «Киберлайф» с серьёзными лицами констатирует: «Объект утратил ценность для компании». И тут две ладони легли мне на плечи. Мягко. Совсем по-человечески. — Шутка, — сказал Коннор. Улыбка разрезала его лицо и оказалась настолько умопомрачительной, что мне захотелось вцепиться ногтями в стену, лишь бы не улыбнуться в ответ. — Вы не смогли бы ничего скрыть от «Киберлайф». Это невозможно. Я хрипло выдавила нечто среднее между смешком и кашлем. — Давай уже поедем искать лейтенанта, — прохрипела я. — Кстати, как думаешь, где он? — Я объехал все его любимые бары, но его там не оказалось. Следовательно, разумно предположить, что он находится дома. — Адрес? — Я уже нашёл его в базе департамента полиции. — Супер. А добираться будем как? На метле? — Если вы не возражаете, я вызову такси. — Только если платишь ты, Коннор, — натянуто, почти нервно оскалилась я. — Все мои расходы покрывает компания, если они направлены на благо… — Не надрывайся. Я уже в курсе. Я схватила ключи и сумку, которую жизнь уже успела изрядно потрепать, и захлопнула дверь. На улице ночной воздух был тёплым и липким. Город гудел вдали. Неон скользил по мокрому асфальту. Такси подъехало бесшумно, как змея. Салон оказался просторным, с приглушённой подсветкой, переходившей от бирюзового к фиолетовому. Не задумываясь, я ввела в систему название композиции. Из встроенной акустики заиграла старая песня Muse — Plug In Baby. Я устроилась на заднем сиденье и тут же почувствовала себя как на тысячах иголок. Теснота. Перегретый воздух. Музыка. И он — на расстоянии вытянутой руки. — Вы намеренно меня игнорируете, — произнёс Коннор, нарушив тишину. — В течение последних двенадцати часов вы избегали зрительного контакта, минимизировали речевое взаимодействие и демонстрировали отрицательную аффективную реакцию на моё присутствие. Эти данные не коррелируют с изменениями в моём поведении. Логически допустимы два вывода: либо вы испытываете личную антипатию ко мне, либо ваше отношение обусловлено предвзятостью по отношению ко всем андроидам. Также наблюдается рост вербальной агрессии в мой адрес. Причина? Я сжала колени. Пульс в висках отдавался барабанной дробью. Почему он задавал такие вопросы именно этим тоном? Спокойным. Холодным, как металл. Он не должен хотеть. Мне нравится. Он не должен быть похожим на человека. — Коннор… наши отношения строго профессиональные, — выдавила я, стараясь сохранить лицо. — Я второстепенное звено. Ты работаешь с Хэнком. Я не должна тебя отвлекать. — Зафиксировано противоречие. Ваша отстранённость активирует необходимость дополнительного анализа и наблюдения за вами. Это нелогично, но фиксируется как факт. Я продолжаю испытывать… трудности с интерпретацией. Я повернулась к окну. За стеклом город напоминал аквариум, в котором плавали неоновые медузы — вывески, фары и отражения. Всё размытое. Плывущее. Тяжёлое дыхание оставляло на стекле пар, который почти сразу исчезал. Пожалуйста, только не сейчас. Не в грёбаные два часа ночи. Не в этой тесной блядской машинке. Дом Хэнка возник неожиданно. Кирпичный, облупившийся, с заросшим двором и покосившимся крыльцом. Казалось, даже воздух здесь был усталым. — Слава богу, — пробормотала я, отстёгивая ремень и вываливаясь наружу. Мне требовались воздух и хотя бы одна чёртова сигарета. Щелчок двери напомнил: Коннор теперь постоянно маячит где-то рядом. В непозволительной близости. Он вышел следом, глядя на меня с лёгким наклоном головы. В груди сдавило от крамольных мыслей, которые я быстро утрамбовала, пересчитывая ступени хэнковского крыльца. У тебя был жених, Катя. Артём. Настоящая жизнь. Любовь. Это потеря, от неё нельзя просто отмахнуться. Ты больше не разговариваешь с матерью в голове. Ты забыла, как плакать? И теперь находишься в шаге от того, чтобы… От чего? Ты в шаге от безумия, Парр. *** Коннор в очередной раз нажал на звонок — с механической регулярностью, не проявляя ни малейшего раздражения. — Может, его всё-таки нет дома? — спросила я с лёгкой надеждой. Хотелось, чтобы он перестал звонить не только в дверь, но и в колокол внутри моей головы. — Вероятность отсутствия субъекта Хэнка Андерсона в жилище сохраняется, — ровно ответил Коннор. — Однако вероятность того, что он находится внутри, выше среднего. Рекомендую провести визуальную проверку через оконные проёмы, мисс Парр. — М-м-м, — буркнула я и пошла вокруг дома. Кухонное окно было мутным, но сквозь него я сразу увидела тело на полу. Распластанное, как мешок с листьями. Рядом лежали бутылка и… Пистолет. Горло сдавило. Я, конечно, не думала, что он застрелился. Уж он-то, старый сукин сын, не из таких. Я себя не убила. А он точно прочнее меня. — Лейтенант! — выкрикнул Коннор. Через секунду раздался звон разбитого стекла. Андроид без колебаний вломился внутрь прямо перед… О. Привет, огромная лохматая собака. — Сумо, — машинально прошептала я. Коннор тоже его узнал. Пёс лизнул его в щёку, но я смотрела совсем не туда. Я бессовестно пялилась на его зад под натянутой джинсовой тканью. Катерина, блядь, очнись. Там, возможно, мёртвый лейтенант Андерсон, а ты думаешь совершенно не о тех вещах. Я зарычала на себя сквозь зубы и отвернулась. Коннор уже исчез в глубине дома, направившись к телу Хэнка. Тело медленно поднялось с пола и осыпало его самыми отборными ругательствами. И в этот момент меня настигло озарение, слишком похожее на мысль Хелен. Ты не вернёшься, Катерина. Может, хватит приспосабливаться? Ты здесь. Навсегда. Пора перестать жить как гость. Из разговора с собой меня выдернул грохот двери. Коннор впустил меня внутрь. Я спокойно вошла и остановилась в проёме ванной, где стоял такой духан, что хоть топор вешай. А потом вспомнила: от меня, вероятно, пахло не лучше. Хотя бы зубы почистила и залилась духами. — И ты здесь, куколка? Неужели решила ночью старика навестить? — прохрипел Хэнк. Бледный. Злой. Всё ещё пьяный. — Конечно, старик. Только после полуночи все мои услуги оплачиваются по двойному тарифу, — тепло сострила я. — А Коннору скидку сделала по старой дружбе? — ухмыльнулся он как раз в тот момент, когда Коннор вошёл с чистой одеждой в руках. Он собирался что-то сказать, но я опередила: — Нет. Он заплатил полную стоимость. Даже чаевые оставил за старание. Хэнк моргнул, а затем пьяно заржал и едва не поскользнулся на плитке. Коннор стоял, крепко сжимая одежду. Диод вращался ярко-жёлтым. Было видно, что он анализирует, почему его личность стала объектом похабного юмора. — Дай сюда, — буркнул Хэнк и неожиданно резко выхватил у него вещи, после чего скрылся в ванной. Я осталась с Коннором. Он явно пытался перезапустить речевой протокол и подобрать хоть какой-нибудь ответ. — Мисс Парр, — наконец произнёс он, — я обязан напомнить, что являюсь прототипом модели RK800, назначенным для сопровождения расследования и… — Ой, да завались, — отрезала я и вылетела из комнаты. Внутри всё горело от стыда. В машине Хэнка играла ненавязчивая мелодия — что-то с хриплым вокалом, из времён, когда бензин стоил дешевле, а у Хэнка ещё были мечты о лучшей жизни. Песня не трогала, но липла к коже, как призрак прошлого. Я полулежала на заднем сиденье, скинула туфли и вытянула ноги. Коннор молчал. Сидел как статуя, глядя строго вперёд или на Хэнка. Теперь контакт прервал уже он. — Мисс Парр, — наконец сказал Коннор, не поворачивая головы. — Вы находитесь в небезопасном положении. Рекомендую принять вертикальное положение и пристегнуться ремнём безопасности. — Коннор, ты что, не доверяешь водительским талантам Хэнка? — спросила я, продолжая смотреть в потолок. — У этой кофеварки ещё в проекте не было инструкции, когда я уже водил, — буркнул Хэнк. — Вот-вот, — хмыкнула я и слишком энергично закивала. Хэнк посмотрел на меня в зеркало. В глазах заискрилась насмешка. — Ну что, голубки, расскажете, как оказались у меня дома вместе? — Я уже предоставил аргументы, — отчеканил Коннор. — Сначала я заехал за мисс Парр. Вероятность того, что она подготовится быстрее вас, была выше. Стратегия оказалась эффективной. — Интересно, — протянул Хэнк. — И в чём она была, раз ты так уверенно оценил скорость её сборов? — Она была в пижаме: топе и шортах с анималистическим узором, — ответил Коннор после секундной паузы. Повисла тишина. Диод вспыхнул жёлтым. Очевидно, он осознал неуместность озвученной информации. — Старик, можно я закурю? — спросила я, уже роясь в сумке. — А это что ещё за вольности? Малая, кто тебе разрешал? — Раз вы теперь знаете, в чём я сплю, может, и сигарету позволите? — улыбнулась я. — Валяй. Думаю, теперь мы достаточно близки. Я достала сигареты. Обёртка хрустнула. Серебристая подкладка блеснула в свете мелькавших за окнами фонарей. Вынула одну, оставив алую помаду на фильтре. Во второй руке оказалась пустая коробка спичек. — Блядь, — выдохнула я по-русски. — Что ты сказала? — не понял Хэнк. — Мисс Парр произнесла ненормативное выражение на русском языке. Предположительно, из-за отсутствия средства для розжига, — сообщил Коннор. — Ты ещё и по-русски шпаришь, Хелен? — удивился Хэнк. Имя «Хелен» прозвучало как плевок. Я попыталась сглотнуть вязкий ком, но горло сдавило. — Это было… хобби. В университете учился студент по обмену из России. Мы общались, когда я помогала ему с курсом когнитивно-поведенческой терапии. Выучила язык, пока пыталась спасти его от отчисления. Ложь легла скомканно и сопровождалась истерической улыбкой. Я знала: Коннор уже проверил списки студентов за те годы и не нашёл ни одного условного Васи Пупкина. Но мне было плевать. — Посудомойка, открой бардачок. Там зажигалка. Подожги даме сигарету, — приказал Хэнк. Всё будто замедлилось. В руке андроида оказался серебряный прямоугольник, отбрасывавший причудливые тени. Раздался томительный щелчок. Огонь вспыхнул и отразился в его зрачках. Я наклонилась к Коннору. Между нашими лицами осталось несколько сантиметров. Пальцы дрожали, но я поймала пламя кончиком сигареты и глубоко затянулась. — Спасибо, — прошептала я почти стоном. Машина резко дёрнулась, попав колесом в выбоину. Я отшатнулась и врезалась в спинку кресла. Момент рассыпался. Я открыла окно, выпуская дым. Хэнк молчал, но я чувствовала его взгляд. На меня. На Коннора. На нас. Не говори ни слова, Христа ради, старый пройдоха. Мы свернули в тёмный переулок, где воздух пах неоном, грязью и безысходностью. Под газетами спали человеческие фигуры. Перед ними стояла табличка: «МОЮ РАБОТУ ЗАБРАЛИ АНДРОИДЫ». Я отвернулась, сдерживая подступившие слёзы. То ли от дыма. То ли от мыслей. Как можно видеть в них просто технику? Они же почти люди. Сигарета догорала вместе с остатками храбрости и моральных принципов. В голове смешались лица семьи, жених и годы, проведённые здесь. Эта реальность больше не казалась чужой. Может, пора перестать убегать? Разрешить себе мечтать? Я старалась не думать о Конноре, но стоило остаться с ним наедине — и всё. Крышу уносило. Смутные образы прошлого теперь терзали скорее профилактически, не позволяя забыть, какая я избегающая сволочь, привыкшая переключаться на материальные вещи, чтобы не переживать стресс. В голове боролись две личности, каждая пыталась отвоевать право на эту жалкую жизнь. Было очевидно: назад я уже не вернусь. Нужно было разбираться с существующей реальностью. Тяга к Коннору как к безопасному существу, усиленная убеждениями Хелен, становилась невыносимой. Но и борьба с этими импульсами изматывала не меньше. Особенно когда было так одиноко.