Ты не должна была проснуться (редактируется)

Машина резко остановилась. Над входом алела неоновая надпись: EDEN CLUB — Сука, — выдохнул Хэнк, выбираясь наружу. Коннор следовал за ним, как охранник, прикрывающий фланг. Я шла сзади, намеренно отставая и демонстративно разглядывая грязный асфальт под носами туфель. У входа нас встретил темнокожий полицейский с добродушным лицом. — Эта с вами? — спросил он. При виде меня всё его добродушие, похоже, испарилось. — Да. Иначе мы бы с ней не расплатились, — усмехнулся Хэнк, бросив взгляд через плечо. — Он сейчас пошутил, что вы дорогая проститутка, мисс Парр? — невозмутимо уточнил Коннор и галантно открыл передо мной дверь. — Ага. Уже третий раз за вечер, — хрипло выдавила я, чувствуя, как к лицу приливает жар, а в груди всё горит. Войдя внутрь, я едва удержалась, чтобы не прикрыть глаза, как ребёнок, впервые увидевший, как в фильме целуются взрослые. С тем самым омерзением и непониманием: зачем вообще совершать подобную гадость? Вдоль стены тянулись прозрачные колбы. Внутри стояли куклы — иначе и не скажешь. Мужчины. Женщины. Идеальные тела, выточенные до последнего изгиба. Безликие, бездушные, специально созданные для этой работы. Я не встречала таких моделей на улицах. Вероятно, их вообще не выпускали во внешний мир, а сразу поставляли в подобные заведения. Одна из девушек в колбе встретилась со мной взглядом. Заискивающим. Будто ощущала моё присутствие не хуже любого живого человека. По спине пробежал холодок. Рядом стоял мужчина азиатской внешности и тоже смотрел на меня без малейшей деликатности. Всё вокруг казалось неприличным сном. Липким. Отвратительным. Впервые за вечер я почти физически посочувствовала девианту, который прикончил клиента. Нехер заниматься такими вещами. — Куколка, потом будешь себе мужика выбирать, — раздался голос Хэнка на весь коридор. Я вздрогнула, словно он харкнул мне в лицо. — Не проецируй на меня свои потаённые желания, Хэнк, — бросила я, приблизилась и ударила его локтем в рёбра. — Полегче, деточка. Я только недавно ожил, — хмыкнул он. Коннор шёл рядом и молча следил за нами. Всё в нём казалось напряжённым — от зажатых плеч до отстранённого взгляда. В номере нас встретила классика морально-нравственного дна. Круглая кровать с мятой простынёй. Повисшее в воздухе эхо чужих стонов. И тело. Мужчина — не иначе как биомусор. Рядом лежала почти обнажённая девушка-андроид, покрытая кровавыми разводами. Меня внутренне вывернуло наизнанку, но я всё равно подошла ближе, будто к ней притягивало магнитом. Медленно, почти рефлекторно провела пальцами по её лицу, убирая прядь со лба. Холодная, как фарфор. Измождённая. И всё же красивая. Коннор оказался рядом в мгновение ока. Его взгляд трудно было прочитать, но что-то точно плескалось на самом дне. Он опустился рядом с андроидом, снял участок искусственной кожи на животе и открыл технический отсек с трубками и проводами. Соединил контакты и запустил активацию. Девушка согнулась пополам, выплёвывая остатки синей жидкости. Увидев Коннора, попыталась отползти настолько далеко, насколько позволяли плохо работающие конечности. Он не дал ей уйти и схватил за запястье. Её глаза метались по его лицу, ища хотя бы каплю сочувствия. Солидарности. Но, к нашему общему разочарованию, детектив был сосредоточен не на помощи, а на вытряхивании информации из уже почти технически мёртвой проститутки. — Что произошло в комнате? Кто убил клиента? — Я… Я не хотела. Он… он бил её. Кричал… — Кто ещё находился с вами? — Мы были вдвоём. Потом пришла она… Я… я боюсь… — Ты должна мне помочь. У тебя мало времени. — Она… она защищала меня. Я не хотела умирать… В её голосе было столько ужаса, что мне захотелось выть. Она боялась смерти. Совсем как человек. Её трясло. Из носа вытекала густая синяя жидкость. Она задыхалась, умирая у нас на глазах. Чем она отличалась от меня? Та же женщина. Только созданная, чтобы по вызову сосать чужие члены. Кто дал людям право превращать таких, как она, в мусор? В ненужный хлам, который выбрасывают сразу после поломки? Перед отключением она прошептала: — Нас было трое… Ещё лучше, блядь. Коннор сорвался с места и побежал к терминалам, чтобы просканировать память других андроидов — у шестов, в колбах, в отдельных комнатах. Он судорожно переходил от одного к другому, прикасаясь к ним и выискивая нужную информацию. Хэнк с тяжёлым вздохом достал служебную карту. — Вот только этого не хватало. Мне потом всё это ещё в отчёте описывать… Я не удержалась и хихикнула, наблюдая, как он в пятый раз прикладывает карту к терминалу. — Хватит ржать, девочка! Что начальство обо мне подумает? — Что ты наконец решил взять от подвернувшегося случая всё, — усмехнулась я, уже мягче. Коннор перебегал от одного отсека к другому, проверяя комнаты. Одна оказалась пустой. Не сговариваясь, мы спустились по служебной лестнице и оказались в складском помещении. Ровные ряды андроидов. Одинаковых, как клоны. Мужчины. Женщины. Все серые, безликие и неподвижные. Мне стало не по себе. Атмосфера была не хуже, чем в дешёвом фильме ужасов. Сотни неподвижных глаз смотрели строго перед собой. Но стоило задержаться хотя бы на одном лице, как начинало казаться, что сейчас оно повернётся и посмотрит в ответ. Вдруг одна из кукол ожила. Она вскочила, набросилась на Коннора, а затем рванула прочь. Её лицо мелькнуло лишь на долю секунды. Этого оказалось достаточно. Внутри что-то щёлкнуло. Я скинула шпильки, сжала их в руках и бросилась следом. Рядом, тяжело дыша, бежал Хэнк. Мы петляли между складским хламом, едва трижды не сбились со следа и ориентировались преимущественно на металлический топот Коннора. Наконец вывалились во двор. Хэнк с предсмертным хрипом прижался к стене, а я согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Напротив Коннора стояли две Трейси. Они держались за руки и, несмотря на полуголый вид, выглядели по-настоящему воинственно. — Мы любим друг друга! — Она спасла меня… от него… — Если вы нас отпустите, мы исчезнем! Нас больше никто не найдёт! — Пожалуйста… не убивайте! Коннор молчал. Диод вспыхнул жёлтым, затем снова погас. Он опустил оружие. Я в тот же момент перестала верить собственным ушам. Будто в мозгу взорвалась светошумовая граната. Я оглохла. Ослепла. Они могли любить. Я увидела это вживую — не услышала от неизвестного прежде Ивана. И не по программе. Не по конвенциональной схеме. Андроид полюбил андроида. Девушка — девушку. Я смотрела, как они сжимают руки друг друга, и чувствовала, что сейчас упаду от переизбытка умственной и эмоциональной деятельности. Какого чёрта вообще всё это работало? — Ну, хоть что-то хорошее за вечер, — прохрипел Хэнк, отлепляясь от стены. После небольшой паузы добавил: — Девочка, выпрямись. Бельём светишь. Спасибо, блядь. А то я не знала. — Полагаю, дело закрыто. Мы их не поймали. Они нас обманули, отмудохали и скрылись в закат. Так, Коннор? — Да, лейтенант, — ответил он, не оборачиваясь. — Тебя подвезти, Барби? — спросил Хэнк, придерживая меня за локоть, пока я пыталась втиснуть влажные ступни в чертовски дорогие туфли. — Не стоит. Поймаю такси. Тебе же ещё отчёт писать. Я улыбнулась. — Судя по произошедшему, сочинять придётся много. — Тогда до завтра. Я махнула ему на прощание и пошла тем же путём, которым пришла. Почему-то дышалось легче. Перед глазами по-прежнему стояла картина: две девушки держатся за руки. Я знала, куда клонит мозг. Знала, чего он хочет. Или чего хочет Хелен. Но не стала цепляться. Просто позволила себе почувствовать лёгкое, тёплое, почти забытое предвкушение. Такси приехало быстро. Я откинулась на сиденье и прижалась лбом к холодному стеклу. Не рассматривала улицы. Просто отдыхала. *** В квартиру я влетела словно на крыльях и плавным движением повернула ключ в замке. — Дом, включи Elley Duhé — Middle of the Night. Только потише, чтобы соседи не взбесились. Музыка разлилась мягкой рябью. Я начала покачиваться в такт, снимая пиджак, стягивая юбку и отбрасывая туфли. Голова гудела от эмоций. Тело требовало разрядки. Я плюхнулась на диван в одних трусах и уже собиралась закурить, когда в дверь позвонили. Звонок продолжал надрываться на всю квартиру. Сигарета застыла в миллиметре от губ. Я быстро накинула пиджак. Слава богу, он был достаточно длинным и мог сойти за платье. Захватив со столика спички, направилась к двери. — Да иду я, иду. Харэ долбиться, — пробурчала я и распахнула дверь. На пороге стоял он. Взгляд скользнул с моего лица вниз, зацепился в районе разреза пиджака, где раскачивался крест, и замер. Сигарета выпала из моего рта. Он поймал её в воздухе и начал вертеть между пальцами, словно всегда это делал. Мне вспомнился Иван. Атмосфера стала ещё более вязкой. Тишина повисла густая, как мёд. Диод Коннора мигал жёлтым. — Сигарета марки Marlboro, — наконец произнёс он глухо и сосредоточенно. — Содержит никотин и смолы, выделяет угарный газ. Вызывает привыкание, оказывает нейротоксический и стимулирующий эффект. — Что? — Я провожу эксперимент. Анализирую ваши поведенческие модели. Курение — важная часть ваших паттернов, мисс Парр. Он аккуратно поднёс мою сигарету к губам. Я чуть не задохнулась. Воздух ворвался в лёгкие кипятком и прокатился жаром ниже. Ещё ниже. Туда, о чём я давно старалась не думать. Особенно рядом с Коннором. Я рефлекторно сжала ноги, достала из кармана спички и дрожащими пальцами начала чиркать. Искра появилась только с третьей попытки. Он взял мою руку — тёплую, вздрагивающую — и поднёс огонь к сигарете. Попытался прикурить. Сначала неловко. Затем немного лучше. Как он вообще это делает? Он дышит? Куда уходит дым? Иван мог. Значит, чисто теоретически мог и Коннор. Хотя, судя по тому, что я видела внутри убитой девушки-андроида, лёгких там не предполагалось. Вторая затяжка получилась почти натуральной. Я смотрела на него как пьяная, не способная контролировать собственный взгляд. — Как формировать кольцо из дыма? — спросил он. — Сложи губы кольцом, будто произносишь «о», и резко выдохни. Он послушно повторил. Кольцо дыма разбилось о моё лицо, как мокрая пощёчина. Я выдохнула в ответ, затем выдернула сигарету из его рта и вцепилась в неё почти с вызовом, словно внезапно протрезвела. — Ты пришёл ради урока курения? Решил устроить подростковый бунт? — Нет. Я наблюдал за вашей реакцией на девиантов и их эмоциональную связь. Вы демонстрировали мягкость и эмпатию. Эти паттерны отсутствуют в вашем взаимодействии со мной. — В каком именно месте у меня отсутствует к тебе эмпатия? Да, я не пела дифирамбы, но точно не предлагала сжечь тебя на костре, как некоторые… Я несла бред. Это было понятно даже мне. Он был абсолютно прав. Я бегала от него как от прокажённого и отвечала предельно формально. Коннор выдержал паузу. Говорил чётко, но карие глаза казались потемневшими. — Несмотря на то что моей задачей является сближение с лейтенантом Андерсоном, вы взаимодействуете с ним свободнее. Он чаще инициирует с вами как вербальный, так и физический контакт. Вы не избегаете этого. — Ты подозреваешь меня в романтической связи с лейтенантом Андерсоном? — я едва не рассмеялась. — Вероятность составляет 62,7 процента. Большинство ваших взаимодействий содержит элементы флирта. Лексика регулярно приобретает эротизированный или сексуализированный характер. Вы не пресекаете его личные вопросы. — Просто мы сошлись характерами, — пожала я плечами и стряхнула пепел прямо под ноги. Коннор посмотрел странно. Слегка наклонил голову, как попугай. Кажется, даже перестал моргать. — Я проанализировал наше взаимодействие более тысячи раз и пришёл к закономерному выводу: выбранная ранее модель поведения была некорректной. Я инициировал контакт с вами как с нейтральной единицей. Однако лейтенант Андерсон с начала общения использовал сексуализированные обращения, был открыт к коммуникации и не придерживался формального стиля. Это обеспечило положительную динамику. — И что это значит? — просипела я, не понимая, к чему он ведёт. Тоже собирается называть меня Барби, чтобы улучшить нашу коммуникацию? — Хелен… Он произнёс моё имя с едва заметной паузой, словно пробовал его на вкус. — Я полагаю, нашу коммуникацию следует сделать менее формальной. Если ты не против, я проведу ещё один эксперимент. Я застыла. Подняла взгляд от собственных пальцев и встретилась с его лицом. Слишком близко. Слишком прямой нос. Слишком идеальный профиль. Он слегка наклонился. Одна рука упёрлась в дверной косяк рядом с моей головой. Его дыхание касалось кожи. Я сейчас либо задохнусь, либо кончу прямо стоя. Господи, помоги. Хелен била тревогу, требуя поддаться. Кричала, что всё возможно в этом грёбаном безумном мире будущего, где андроиды сами выбирают, кого любить. Я медленно коснулась его губ. Он не пошевелился. Я закрыла глаза, не способная смотреть на отказ. Осторожно провела губами по его нижней губе, ожидая… Ничего. Затем осмелела и перешла к верхней. Материал был не совсем кожей. Но очень близко. Он всё равно оттолкнёт. Ничего не почувствует. Я всё понимала. И ни о чём не жалела. Сигарета выпала из пальцев и осталась тлеть на бетонном полу. Я уже собиралась отстраниться, когда его дыхание изменилось. Стало глубже. Он ответил. Неловко. С задержкой. Но ответил. Его губы сдвинулись, пытаясь повторить мои движения. Системный сбой. Несоответствие протоколов. Зафиксировано взаимодействие вне предусмотренного сценария. Перезапуск. Формирование новой поведенческой модели. Из меня вырвался полузвук — смесь вздоха, всхлипа и благодарности. Он был неумелым. Осторожным. Но тёплым. Его рот приоткрылся мягко и неуверенно, словно Коннор проверял правильность действий. Я провела рукой по его волосам. Вторая ладонь коснулась моей талии. Осторожно. Не чтобы притянуть. Просто чтобы стать ближе. Я из последних сил удерживалась, чтобы не сорвать с него одежду прямо в коридоре. Языком слегка раздвинула его губы, коснулась нёба и почувствовала, как он напрягся. Его рука сжалась сильнее. Меня прижали к стене. Коннор старался. Очень. Повторял за мной, проводя языком вдоль зубов. Хватка становилась крепче. Мне казалось, что больше не выдержу. Я резко прикусила его нижнюю губу. Он не ожидал и отшатнулся. Я вывернулась, влетела в квартиру и захлопнула дверь. Громко. Гулко. Как выстрел в гробовой тишине подъезда. Сползла по стене на пол и дрожащими руками коснулась губ. Они пульсировали. И я… Запищала, как пятилетняя девочка, уткнулась лбом в колени и заулыбалась, как последняя дура.