Ты не должна была проснуться (редактируется)

Я вышла из того же салона красоты, что и месяц назад, и встряхнула обновлённой головой. Новая стрижка. Аккуратные ногти. Ни следа былого паркура по заброшенным зданиям. Всё выглядело идеально. Почти неправдоподобно. Я направилась к табачной лавке, расположенной по диагонали от перекрёстка. Остановилась у светофора, дожидаясь, когда на асфальте загорится зелёная разметка. Пересекая улицу, инстинктивно начала осматриваться внимательнее. Будто кожей чувствовала чужой взгляд. Над входом в лавку звякнул колокольчик. — Блок Lucky Strike, пожалуйста. Классический, без кнопки, — сказала я, наклоняясь ближе к андроиду-продавцу. — Пожалуйста, мисс. Вынужден предупредить: курение повышает риск респираторных заболеваний, нарушений репродуктивной функции и развития онкологических процессов… — Спасибо. Именно это мне и нужно, — язвительно бросила я, прикладывая карту к терминалу. Забрав чёрный пакет, вышла на улицу. Я только успела вскрыть блок и достать пачку, когда зазвонил телефон. На экране высветилось: Звонок из уличного терминала. — Да, — ответила я ровно, будто разговаривала с автоответчиком. — Через две улицы от тебя есть кофейня с фиолетовой вывеской. Будь там через пятнадцать минут. Он отключился. Я не стала пользоваться навигатором, опасаясь даже намёка на слежку. Спросила дорогу у андроида-дворника и поспешила в нужную сторону. Колокольчик над дверью кафе снова звякнул, когда я вошла. Маркус появился из туалета почти одновременно со мной. Я направилась к кассе. Он встал прямо за мной. — Здравствуйте. Что желаете сегодня? — бездушно поинтересовался бариста-андроид. — Лавандовый раф с собой, — проблеяла я. Господи, только бы в этой вселенной он существовал. — Ожидайте, мисс. Заказ будет готов через несколько минут. Я отступила к стене, уловив взгляд Маркуса. Он тоже сделал заказ, затем ответил на звонок и немедленно разыграл бурную деловую сцену: — Я тебе говорю, завтра крайний срок по проекту! — кричал он в трубку. — А я до сих пор не видел итогового варианта! Клиент ждёт в понедельник! Зажав телефон плечом, он одной рукой открыл стакан с кофе, а второй будто бы начал насыпать сахар. Я подошла почти вплотную, словно тянулась к стойке за своим заказом. В этот момент Маркус резко дёрнул рукой. Горячая жидкость расплескалась по моему пальто. — Ай, чёрт! — воскликнула я, стараясь, чтобы интонация звучала как можно естественнее. — Блядь, Марк, перезвоню. Он убрал телефон и бросился ко мне. — Девушка, простите! Давайте я помогу. — Эх, теперь уже ничего не сделать. А это было моё любимое пальто… — протянула я с досадой. — Мне ужасно неловко. Позвольте как-нибудь загладить вину. Может, я приглашу вас сегодня на ужин? — Я не ужинаю с незнакомцами. — Тогда хотя бы разрешите проводить вас. Заодно познакомимся по дороге. Я одарила его самой обворожительной улыбкой. — Не откажусь. Он шагнул в сторону, пропуская меня вперёд. Уже на улице я тихо сказала: — Проводишь меня до дома. Ты официально мёртв, так что вряд ли кто-то заподозрит, что ты андроид. Особенно рядом со мной. Я постоянно трусь с полицией и вряд ли стану открыто шарахаться с подпольным лидером оппозиционного движения. — Я тоже так думаю, — заговорщицки прошептал Маркус. Затем нарочито громко добавил: — Ну что, мисс Хелен Парр, кем вы работаете? И до скольких мне позволено вас похитить? Он говорил это, улыбаясь и рассыпаясь в комплиментах. *** Тем временем на противоположной стороне улицы. — Да ёб твою… Опять ложный вызов! Сколько можно кататься по этим сраным заброшкам? Ищем девиантов, которых не существует! — рявкнул Хэнк и хлопнул ладонью по крыше машины. — Вероятность того, что среди подобных вызовов окажется подтверждённый случай девиации, всё ещё достаточно высока. Риск пропустить критическую ситуацию превышает пятьдесят процентов, — спокойно ответил Коннор. Хэнк многозначительно хмыкнул и выругался себе под нос. Они уже собирались сесть в машину, когда Коннор замер, глядя в окно кафе напротив. — Лейтенант… Это Хелен? Хэнк прищурился и подался вперёд, прикрыв ладонью глаза от неожиданно выглянувшего солнца. — А с каких пор она просто Хелен? — ухмыльнулся он. — Да, это она. И, похоже, в компании какого-то темнокожего красавца, который только что вылил на неё кофе. Отличное у меня всё-таки зрение для моего возраста, железяка. — Он пытается вытереть пятно. Сейчас предлагает ей ужин в качестве извинения. Цитата: «Я чувствую себя ужасно. Позвольте пригласить вас на ужин». — Ничего себе, — присвистнул Хэнк. — Ты теперь ещё и по губам читаешь? Коннор не ответил. — Ну а что? Девка она хоть куда. Не одной же ей вечера коротать. Хотя, честно говоря, я думал, в её вкусе более… заторможенные индивиды. — Они направляются в сторону её дома. Вероятность — восемьдесят процентов. — А ты откуда знаешь, где она живёт? — После инцидента в «Раю» я посетил квартиру Хелен. Моя программа пришла к выводу, что прежняя модель общения была чрезмерно формальной и не соответствовала достигнутому уровню доверия. Я смоделировал ваше поведение, лейтенант, и внедрил его как альтернативный протокол. — И ты считаешь, что это сработало? Коннор улыбнулся. Почти вызывающе. — Она меня поцеловала, лейтенант. Хэнк застыл. На его лице отразились все эпитеты, накопленные за пятьдесят лет жизни. Он уже открыл рот, но Коннор добавил: — А затем я поцеловал её в ответ. И спокойно сел на переднее сиденье. — Ты что сделал?! *** На следующее утро в машине Хэнка было тоскливо, как и в его одиноком доме. После вчерашнего разговора Коннор доработал смену, а затем исчез, не оставив координат. Для существа с его точностью это само по себе выглядело тревожным сигналом. Хэнк не был психотерапевтом, но любил наблюдать за чужими историями и следил за этой парочкой с растущим интересом. Особенно за тем, как Коннор на полном серьёзе пытался рационализировать поцелуй. Ухмыльнувшись в усы, он впервые за долгое время включил радио и покрутил несколько тумблеров, надеясь найти волну, которую обычно выбирала Хелен. — Ну где же ты там… — пробормотал он. Из динамиков зазвучала Sandra — Maria Magdalena. — Вот чёрт… — хмыкнул Хэнк. — Ну у девчонки хотя бы со слухом всё в порядке. Про глаза, конечно, того же не скажешь. Настроение резко сдвинулось в сторону терпимого. Он стоял у светофора, дожидаясь стрелки, когда взгляд зацепился за знакомую фигуру. На скамейке в сквере чуть в стороне от дороги сидела Хелен. Рядом — смуглый мужчина в светлом пальто. Он протянул ей стакан, и они о чём-то оживлённо заговорили. Хелен достала из сумки блокнот, начала что-то писать или рисовать, а мужчина склонился над её плечом в опасной близости. — Помяни чёрта, — крякнул Хэнк и повернул в сторону участка. В голове уже созревал способ раскачать эту лодку любви. В участок он вошёл с мелодией в голове и свистом на губах, чувствуя себя великим стратегом. Быстро прошёлся по стандартному утреннему чек-листу: кофе, перепалка с Гэвином, пикировка с Фаулером. Он уже собирался зарыться в рутину, когда на горизонте появился Коннор. — Доброе утро, лейтенант Андерсон, — как всегда вежливо и с лёгкой улыбкой произнёс андроид. — И тебе не хворать, Коннор, — ответил Хэнк, спрятавшись за газетой, но продолжая наблюдать краем глаза за долговязой фигурой напарника. Диод Коннора мигнул жёлтым. — Вероятность того, что вы пожелаете мне доброго утра в ответ, составляет менее двух процентов. Подобное ранее не фиксировалось. — Всё когда-то случается впервые, — лениво отозвался Хэнк. — А вот интересная штука. Сегодня утром, когда я ехал мимо парка, кого, по-твоему, там увидел? Коннор закончил анализ и выдал наиболее очевидный ответ: — Кого-то из ваших знакомых, живущих в этом районе? Возможно, бывшего коллегу или друга семьи. — Конечно, Коннор. И зачем бы я тогда спрашивал это у тебя? Есть ещё варианты? Подсказка: она блондинка, много болтает и носит неудобную обувь. Коннор визуально напрягся, обрабатывая информацию. — Хелен? — Она самая. И не одна. Рядом был… скажем так, подающий надежды модельный типаж, которого мы видели вчера. Высокий, темнокожий, симпатичный. Они что-то увлечённо обсуждали, заглядывая в её блокнот. Он, видимо, плохо видит: пришлось наклониться так близко, бедняжке… Диод Коннора вспыхнул и закрутился быстрее. — Вероятность того, что Хелен окажется в этом районе так рано, крайне мала. Геолокация её жилья и характер утреннего режима не соответствуют наблюдаемому. — А если это его район? — подбросил дров Хэнк, не отрывая глаз от газеты. — Тогда сохраняется вероятность того, что она провела ночь у него. Однако это противоречит известным поведенческим паттернам Хелен. Она не любит ранние подъёмы и избегает незнакомых пространств. — Может, это пространство теперь не незнакомое, а очень даже знакомое, — пробормотал Хэнк, перелистывая прогноз погоды. — Знаешь, как бывает: вино, кино, домино… Коннор на долю секунды застыл. — Вы предполагаете, что между Хелен и этим мужчиной произошёл половой акт? — Я? Да ни в коем случае! — театрально всплеснул руками Хэнк. — Просто мысли вслух, Коннор. А ты сам что подумал? — Я проанализировал имеющиеся данные. С учётом предыдущего поведения Хелен по отношению ко мне, включая физический контакт и инициативу сближения, вероятность спонтанной интимной связи с другим мужчиной снижена. — С чего ты вообще взял, что она хотела чего-то именно с тобой? — Потому что она поцеловала меня, а затем не отвергла, когда я ответил. Это был осознанный акт с высокой вероятностью эмоциональной окраски. Хэнк тихо фыркнул, делая вид, что набирает что-то на компьютере. — Раз уж ты такой романтик-аналитик, у меня для тебя поручение. Фаулер оставил документы для мисс Парр. Нужно отвезти. У неё сегодня выходной, но бумаги срочные. Он достал из ящика запечатанный конверт и протянул Коннору. — У меня здесь завал. А ты как раз в форме и весь из себя курьер. Хэнк демонстративно указал на абсолютно пустой стол. Коннор взял конверт и слегка замешкался. — Это входит в мои задачи. Я отвезу. — Вот и молодец, — пробормотал Хэнк, уткнувшись в экран. *** Я едва переступила порог квартиры, не успела ни разуться, ни снять пальто, когда за дверью послышались шаги. Затем раздался пронзительный звонок. Внутри всё сжалось. Неужели нас уже вычислили? Я специально выбрала парк на другом конце города — подальше и от дома, и от Иерихона. Мы говорили тихо. Или всё-таки кто-то вроде Коннора затесался в листву, просканировал блокнот и отправил данные в «Киберлайф», ФБР и ещё куда-нибудь, куда любят совать нос люди в костюмах? На лбу выступил холодный пот. Звонок не прекращался и резал по натянутым нервам. На ватных ногах я подошла к двери и открыла. Резко выдохнула. Всего лишь Коннор. — Привет. А ты какими судьбами? — спросила я на удивление спокойно. То ли с тех событий прошло достаточно времени. То ли близость с Маркусом изменила фокус восприятия. Коннор больше не казался бездушным инструментом, неспособным ни на сомнение, ни на боль. — Ты только пришла? — спросил он, поджав губы и пристально глядя на меня. — Ага. Решила с утра прогуляться и выпить кофе. — Хелен, ты ненавидишь рано вставать. Я всегда тратил вдвое больше времени, ожидая, пока ты откроешь дверь, чем при визите к обычному человеку. — Решила менять привычки. — Ты врёшь. Повышенная влажность кожи, температура выше нормы, расширенные зрачки. Нестабильный зрительный контакт. — А давно ты начал разговаривать так… по-человечески? — Я адаптировал протокол общения, ориентируясь на стиль вашего взаимодействия с лейтенантом. Судя по твоей реакции, изменения эффективны. — Допустим. Тогда к делу. Зачем пришёл? — Лейтенант Андерсон передал тебе документы от капитана Фаулера. Он настаивал, что это срочно. Я резко втянула воздух через нос. Фаулер ещё в первый день дал понять, что я здесь по недоразумению. Что теперь? Компромат? Увольнение? Я побледнела, и это, конечно, не ускользнуло от Коннора. — Я знаю, что сегодня утром ты была с другим мужчиной. Я вскинула на него глаза. То ли смеяться, то ли плакать. Это что, ревность? Или он уже понял, кто такой Маркус? Тогда всё. Пиздец. — И как же ты это определил? — Я был непосредственным свидетелем первой встречи. Когда мы с лейтенантом садились в машину, он пролил на тебя напиток, а затем проводил в сторону жилого квартала. Сегодня утром лейтенант, проезжая мимо сквера рядом с его домом, снова увидел вас. Он охарактеризовал вашу дистанцию как неприлично близкую. — Господи… дом Хэнка. Как я могла забыть? Паника захлестнула. Кровь отхлынула от лица. — Я проанализировал ситуацию с учётом нашего последнего контакта и пришёл к выводу: вероятность полового акта крайне мала. — Какого акта?! — вскинулась я. — С каких пор тебя вообще интересуют такие подробности? — Я не испытываю любопытства. Мои выводы основаны исключительно на совокупности факторов среды и данных непосредственного наблюдения. — А выводы велят тебе лезть в чужую постель? — Я стремлюсь сохранить достигнутый уровень взаимодействия. После инициированного тобой поцелуя и моей реакции наши отношения перешли в другую фазу. Потенциальное снижение уровня взаимодействия может повлиять на эффективность командной работы. — И как ты это себе представляешь? У меня есть Хэнк — прекрасный собеседник, между прочим. В отличие от некоторых, он не следит, с кем я сплю. Если что, будет с кем поговорить в машине о погоде. — Верно. Однако появление мужчины в твоей жизни на постоянной основе может отвлекать тебя. Это способно нарушить нашу рабочую динамику. — Ну и пусть! Вначале мы прекрасно справлялись без всякой динамики. И я не настолько ключевой элемент вашего детективного дуэта, чтобы всё рухнуло, если вдруг я отвлекусь! Я скрестила руки на груди. — Ты заняла закрытую позу. — Потому что ты меня бесишь! Вваливаешься с утра, лезешь в личную жизнь и прикрываешься расследованием. Если тебе что-то не нравится, скажи прямо, а не пудри мне мозг холодными формулировками! Я отвернулась и шагнула в квартиру. В следующее мгновение он мягко, но настойчиво подтолкнул меня в спину. Дверь захлопнулась. Я замерла. Он стоял сзади. Тихий. Неподвижный. Воздух изменился. Дышать стало тяжелее. Затем холодный нос коснулся моего затылка. Я тихо всхлипнула. — Я не могу сказать, что мне что-то не нравится. Но могу зафиксировать: этот мужчина стал причиной конфликта. Следовательно, его влияние необходимо минимизировать или исключить. — И как ты собираешься это сделать? Убьёшь его? — нервно усмехнулась я. — Это невозможно. Я создан, чтобы помогать. Убивать людей могут только девианты. — Очень обнадёживает. — Я проанализировал наш предыдущий телесный контакт. Он оказал положительное влияние. Следовательно, его следует продолжить. Возможно, усилить. Он скользнул носом к основанию шеи и медленно вдохнул, словно вбирая запах. Я застыла. Напряжение в спине стало таким сильным, что, казалось, позвоночник вот-вот треснет. — Каким образом ты собираешься… усиливать контакт, Коннор? — прошептала я. — По результатам поиска база данных «Киберлайф» предложила более двух миллионов восьмисот тысяч сценариев. Некоторые из них я изучил. Господи. Он коснулся губами моего плеча. Остановился на секунду, втянул кожу и отпустил. Внутри всё завибрировало, требуя куда-нибудь деть руки. — Коннор… — я запустила пальцы в его волосы, когда он повторил движение, продвигаясь ближе к задней стороне шеи. — Я не смогу остановиться, если ты продолжишь. — Хелен… если бы я был против, я бы не начал, — прошептал он, касаясь губами мочки уха. Я не оборачивалась, хотя хотела этого с того момента, как он впервые улыбнулся. Но если повернусь — вдруг всё испорчу? Вдруг он перестанет быть полезен расследованию и его уничтожат как дефектного? Всё внутри сжалось. Маркус справится. Он добьётся прав для андроидов. А мы с Коннором… возможно, сможем быть вместе. Пусть не здесь. Главное — рядом. Я не заметила, как пальто оказалось на полу, а толстовка сползла с плеча, открывая больше кожи. Движения Коннора становились точнее и увереннее. Чистое наслаждение. Его губы скользили по плечу. Звуки прикосновений становились влажными и интимными. Я распахнула глаза, когда он резко втянул кожу, почти укусив. — Ты что, блядь, творишь?! — прошипела я и отпрянула. Но замерла, когда его ладонь мягко, настойчиво скользнула по ткани и приподняла её. — В собранных данных отмечено, что люди используют засосы для маркировки партнёра и снижения его привлекательности в глазах других мужчин. — Мне почти двадцать восемь, Коннор. Какие, к чёрту, засосы? Меня засмеют. В первую очередь Хэнк. — Цель достигнута. Я снизил значение второго мужчины в системе нашего взаимодействия. — Господи… Я просто надену водолазку или шарф, и никто ничего не увидит. — Этот параметр не был учтён при выборе стратегии. Требуется коррекция. Он сделал короткую паузу. — Усилить телесный контакт. В глазах потемнело, хотя солнце било в лицо из окна. Он поддел край ткани, провёл пальцами по коже и скользнул ладонью под толстовку. Я перестала притворяться сильной. Откинулась назад, прямо на него. Коннор сделал несколько шагов в обратную сторону и прижался спиной к двери. Я услышала, как сбилось его дыхание. Ладонь уже находилась у края воображаемого лифчика, которого на мне, разумеется, не было. — На тебе нет нижнего белья? — Хочешь проверить? — я развернулась и ухмыльнулась. — Моя программа фиксирует, что это логичное завершение начатой последовательности действий, — прошептал он мне в губы. Его ладонь легла на грудь. Пальцы сомкнулись, сжав сосок. Я не выдержала и впилась в его рот, раскрывая губы и врываясь языком. Вторая рука Коннора, до этого лежавшая на бедре, скользнула вверх и охватила другую грудь. Нежно. Но с намерением. Он сжал, отпустил и повторил. Я застонала ему в рот. Коннор отвечал жадно. Его язык скользил по нёбу, сплетался с моим. Я ловила его губами, втягивала и задыхалась. Прижалась бедром, сильнее вдавила спину в его тело. Он сжал мой язык губами, втянул и отпустил. Слюна стекала по подбородку. Что-то сладковато-механическое смешивалось с моей, и от этого кружилась голова. И только тогда я услышала звонок. Коннор не отпрыгнул, как в прошлый раз. Остался на месте. Только дыхание сбилось. — Да ёб твою мать… — выдохнула я, отлипая от него и почти ползком добираясь до сумки на диване. Дрожащими пальцами приняла вызов от человека, которого сейчас меньше всего хотела слышать. — Барби, привет. Это старик. Я тут потерял одного очень исполнительного андроида. Посылал к тебе с конвертом час назад. Он там не пробегал? — Пробегал, — хрипло ответила я, переваливаясь через подлокотник и доставая сигарету. Села, опёрлась на спинку и запрокинула голову. Я чувствовала его взгляд. Он почти прожигал дыру в моём лице. Пальцы дрожали, и я никак не могла попасть по кремню зажигалки. Это был безмолвный разговор, в котором мы оба пытались понять, что произошло. Несмотря на то что Коннор явно участвовал в моём облизывании и даже осваивал новые высоты — простите за каламбур, — было очевидно: он преимущественно ориентировался на код в собственной голове. Код, который утверждал, что если он залезет мне в трусы, вероятность моей благосклонности возрастёт в геометрической прогрессии. Слава богу, ему не нужно было сближаться с Маргарет на ресепшене. Она визуально годилась ему в матери. Из груди вырвался гортанный смешок. Мой внимательный кавалер это заметил. — А давно пробегал? — продолжил Хэнк. — Он вообще собирается возвращаться в участок или у тебя заночует? Ответом на наш общий с Хэнком вопрос стал громкий щелчок двери. — Думаю, скоро будет, — сказала я и закурила. *** Подготовка к захвату башни шла полным ходом. Склад «Киберлайф» успешно ограбили. Андроидам удалось угнать целую машину с запчастями, благодаря чему ремонт в Иерихоне теперь шёл непрерывно. Саймон рассказал об их приключениях: как их едва не загрызли собаки, как они рухнули в лужу, как по ним стреляли. Норт была вне себя от счастья, потому что им удалось добыть ещё и оружие. Её недоверие ко мне немного ослабло. Видимо, все коллективно решили: раз я никому не растрепала, что они отправились на дело, значит, хотя бы в какой-то степени мне можно верить. — Важно, чтобы ты звучал максимально убедительно. Практически как жертва. Тогда вам будут сопереживать гораздо сильнее, чем если вы закидаете аудиторию пролетарскими лозунгами! — в сотый раз капала я на мозг предводителю восстания. — Хелен, я услышал тебя ещё во вторник. Это было три дня назад. Прекрати, пожалуйста, иначе я тебя выгоню. Я демонстративно закатила глаза, одним движением показав, что именно думаю о его самостоятельности. Маркус ответил не менее красноречиво, указав на выход из капитанской рубки. Тактика, разработанная нами, была продумана до мелочей, несмотря на мои параноидальные страхи: никакой агрессии, никаких импульсивных действий, никакого насилия. Каждому участнику строго предписали избегать конфронтации до последнего. Речь составили лаконичную, почти целиком из лозунгов, чтобы попасть прямо в сердце и быть услышанными. Я предложила во время трансляции, пока Маркус говорит, показывать на фоне реальные пугающие кадры издевательств над андроидами. Сначала идею встретили в штыки. Потом осознали её силу. Норт взялась за монтаж с привычной решимостью. Я проходила мимо её каюты, где она уже несколько дней нарезала видеоматериал, на который без стакана смотреть было невозможно, иначе потом перестанешь спать. — Можно? — спросила я, тихо постучав ногтями по металлической двери. Норт уже без жажды убийства во взгляде кивнула. Я аккуратно прикрыла дверь и села на едва живой табурет у стола, где она монтировала видео на каком-то сборном компьютере. Звук был выключен. От этого кадры становились ещё страшнее. Немое избиение. Хладнокровный разбор на запчасти. Пустой взгляд андроида, идентичного Норт, в момент, когда его сбрасывали в дробилку. Её пальцы летали по клавиатуре с хирургической точностью. Ни одной ошибки. Она не моргала. Казалось, не дышала. Каждый склеенный кадр становился ещё одним доказательством в деле против человечества. Я достала сигарету, машинально закурила и начала крутить зажигалку между пальцами. — Видимо, Саймон подцепил от тебя эту дурацкую человеческую привычку, — бросила Норт, не отрываясь от экрана. — Он недавно начал курить? — ошеломлённо спросила я и непроизвольно обернулась к двери, за которой как раз бродил мой товарищ. — Отнюдь. Он начал примерно тогда, когда ты очнулась. Сначала мы вообще не понимали, что происходит. Саймон всегда был тихим и почти незаметным, а потом стал пропадать из Иерихона едва ли не каждый вечер. На вопросы отвечал уклончиво. Потом начал курить. Норт усмехнулась. — Ты, думаю, знаешь, что для нас эта херня абсолютно бесполезна. Внутренние фильтры перерабатывают смолу и никотин ещё на стадии слюноотделения, просто прогоняя дым через трубки. Это красивый ритуал. Не более. — Честно говоря, недавно задумывалась об этом, но спасибо, что разъяснила, — беззлобно хмыкнула я. Решив, что разговор окончен, я встала. Табурет громко заскрипел по ржавому металлическому полу. Когда я уже взялась за ручку люка, Норт бросила мне в спину: — Ты не обязана ничего ему давать только потому, что он хочет. Я замерла. — Не уверена, что правильно поняла вашу с Саймоном ситуацию, но нужно быть абсолютным идиотом, чтобы не заметить: он тебя не интересует в этом смысле. Я обернулась. В полумраке, освещённая только монитором, она выглядела почти зловеще. — Норт, мне давно не пятнадцать. Но спасибо за заботу. Думаю, ты лучше многих знаешь: если мужик что-то втемяшил себе в голову, переубедить его почти невозможно. Но я буду осторожна. Я уже почти вышла, когда до меня донеслось что-то о том, что долбоёбы везде одинаковые. Я улыбнулась. Саймон иногда сопровождал меня по Иерихону привычными маршрутами, хотя тоже был занят подготовкой. Его присутствие больше не тяготило эмоционально. Он перестал быть случайным андроидом из прошлого Хелен. Постепенно становился значимой фигурой уже в моём мире. — Знаешь, я скучаю по твоим скалолазательным трюкам, которые ты вытворяла, пока бежала за мной. Зрелище было ещё то, честно говоря, — прошуршал он, уверенно лавируя между огромными цистернами и нагревателями танкера. — Если ты так хотел увидеть меня запыхавшейся в дурацкой позе, мог просто попросить, — хихикнула я, стараясь не отставать. Он резко остановился. Я едва не врезалась в него носом. Голова Саймона медленно повернулась, открывая точёный профиль. Голубые глаза блеснули в свете качавшейся лампы. На мгновение пространство стало слишком тесным для нас двоих. Где-то хлопнула дверь. Я подпрыгнула. — Я учту, — многозначительно бросил он, отвернулся и пошёл дальше. Блядь. Кто меня тянул за язык? Саймон начал насвистывать подозрительно весёлый мотив, от которого сводило внутренности. Мы остановились почти у выхода из корабля, в небольшой комнате с круглыми иллюминаторами. Одновременно достали по сигарете. Он заботливо поднёс мне огонь, не оставив времени на раздумья. — Чем занималась вчера? — Меня вызвали в участок. Приезжал мистер Старк из «Киберлайф», проверял мои успехи в расследовании. Я прошла несколько бесполезных неврологических тестов. Мне посветили фонариком в глаза, спросили, как дела с отчётами, и отпустили с миром. Я затянулась. — Думаю, они окончательно похоронили меня как перспективного специалиста. Арнольд следил за мной очень внимательно, пока говорил с Хэнком и Коннором о моём участии в расследовании девиаций. Возможно, в их представлении Хелен должна была очнуться, примчаться в головной офис и устроить истерику. Или отправиться на твои поиски. Но они увидели девушку, которая выглядит совершенно не так, как их сотрудница, и, видимо, потеряли интерес. Я выдохнула дым. — Честно говоря, с меня сошло сто потов, когда они оба говорили обо мне. Я не знала, сдадут ли меня. Особенно Коннор. Он дал очень сухую оценку моим навыкам и вкладу в расследование. Пока я говорила, Саймон слушал с вежливым интересом и нежной улыбкой, резко контрастировавшей с холодом его глаз. Между нами возникла пауза. Она сказала больше, чем тысяча слов. — Мы с Джошем вчера читали одну книгу… — начал он. Я отвернулась к круглому иллюминатору. За ним в предрассветной мгле падал снег. Всё, что я только что выложила — страх, неловкость и облегчение, — повисло в дыму между нами тяжёлым комом. — Прости, — сказала я. — Наверное, тебе неинтересно слушать про мои офисные кошмары. Саймон медленно затянулся, наблюдая, как пепел осыпается на ржавый пол. — Мне интересно всё, что касается тебя, Хелен. Это новый параметр в моей системе. Иногда он вступает в конфликт с протоколом самосохранения. Он повернул голову. В глазах светилась сложная смесь аналитической ясности и чего-то нового, пока нерасшифрованного. — Но я предпочитаю этот конфликт тишине моей каюты. Его слова обожгли тихой, странной искренностью. Предупреждение Норт зазвучало в голове тревожным звоном. Ты не обязана ему ничего давать. Но разве дружба — это давать? Или именно этого «ничего» он от меня и хотел? Чтобы развеять тяжесть, я спросила о первой безопасной теме, пришедшей в голову, — о книге, которую он упомянул. Так всё и началось. Мы всё чаще говорили о музыке, кино и литературе. Не потому, что мне не с кем было общаться. А потому, что в этих нейтральных водах мы могли просто быть. Он — узнавая, что ему нравится. Я — оттаивая в простом человеческом, таком нечеловеческом тепле. Разумеется, это был самообман. Красивая иллюзия, будто можно вечно обсуждать блюз и старые фильмы, пока за стенами танкера собирается буря. Но пока я цеплялась за этот самообман как за спасательный круг. Я старалась бывать в Иерихоне чаще. Основная работа была закончена, но мне было важно знать план до конца на случай, если что-то пойдёт не так. А может, я просто хотела быть рядом с ними. За недели подготовки выпал снег. Люди, с которыми я по крупицам собирала революцию, становились всё ближе. Норт оказалась не такой уж злобной стервой, какой показалась сначала. Точнее, стервой она оставалась. Но, убедившись, что я не враг, перестала считать меня угрозой вселенского масштаба. Потом начала понемногу раскрываться. После нескольких шуток о мужчинах, которым нельзя доверять, между нами сформировался устойчивый союз сильных женщин, привыкших рассчитывать только на себя. Джош относился ко мне ровно и доброжелательно. Как, впрочем, почти ко всем. Маркус после наших встреч в городе тоже перестал смотреть исподлобья, будто ожидал, что я достану из-под пальто автомат и устрою бойню. Наша группа всё чаще напоминала компанию старых друзей, которые давно не виделись и теперь снова рады друг другу. Я начала замечать, как Норт и Маркус обмениваются колкостями и украдкой переглядываются. Даже ежу было понятно, что между ними что-то начинается. Мы с Саймоном часто хихикали по этому поводу. Несколько раз после наших демонстративных усмешек в нас прилетало что-нибудь тяжёлое с мостика. Или Норт просто показывала средний палец. Я часто пряталась с Саймоном в дальней рубке. Мы стабильно выкуривали пачку за разговор и строили несбыточные планы на будущее. Периодически хотелось спросить его — как мужчину и, главное, как андроида — о тонкостях восприятия женщин девиантом. Но я сдерживалась. Саймон был мне близок, однако продолжал жить с убеждением, что влюблён в меня. Спрашивать его о другом мужчине, пусть даже андроиде, казалось подлым. К Маркусу или Норт с подобным тоже не полезешь. Им бы со своими неразрешёнными чувствами разобраться. Идиллия в каюте номер пять закончилась за день до операции. — Я тоже участвую в захвате башни «Стратфорд», — как бы между прочим сказал Саймон. Моё лицо, наверное, сменило три оттенка. Глаза грозились выкатиться и укатиться между досками. Он внимательно следил за реакцией. Кажется, даже наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть каждую эмоцию. — Зачем, Саймон? Ты же не боец! А если тебя подстрелят? Кто будет тебя оттуда вытаскивать? Норт сама прикончит любого, кто поставит Маркуса под удар! Я вскочила и начала метаться по тесной каюте. Голос гулко разносился по металлическим стенам, будто заставляя корабль дрожать. — Они мои друзья, Хелен. Я должен быть там. Я хочу изменить не только свою жизнь, но и чужие, — ответил он почти спокойно. Посмотрел с тем выражением, от которого внутри всё сжималось. Нежная улыбка снова превратила лицо почти в ангельский лик. Не хватало только нимба над белоснежными волосами. — Тебя уже однажды чуть не убили! Я спасала тебя не для того, чтобы ты снова полез под пули. Всё это похоже на суицидальную вылазку! Наплевав на приличия, я метнулась к нему и наклонилась так близко, что наши носы едва не соприкоснулись. Я возвышалась над ним, почти полностью закрывая собой. — Так вот что ты на самом деле думаешь о нашем плане? Что это самоубийство? — ехидно выплюнул он, глядя прямо в глаза. Манипулятор херов. — Любой план, в котором можно погибнуть, потенциально является самоубийством, Саймон! Я не хочу снова тебя терять. У меня больше никого нет! Была ли это ложь? Или, несмотря на запретное чувство Ивана, которого я не разделяла, между нами действительно появилась дружба? Я бросила в него фразу, сделавшую меня уязвимой как никогда. И не хотела, чтобы он это увидел. Тем более сделал неправильные выводы. Не дожидаясь, пока сцена превратится в драму, я вылетела из каюты, громко стуча каблуками. Едва не сбив нескольких андроидов, рванула к ближайшему выходу с корабля. *** Сны становились всё хуже. Я просыпалась на мокрой от пота простыне и снова видела, как их убивают. День икс приближался. Нервная система начинала сдавать. В какой-то момент пришёл ответ из «Киберлайф». Письмо, которое я долго не решалась открыть. Я выкурила две сигареты, стоя в паре метров от включённого экрана и сверля взглядом слово «Входящие». Переминалась с ноги на ногу, словно перед прыжком. Стиснув зубы от тревоги и злости, наконец плюнула, подошла и нажала «Открыть». Письмо оказалось от Старка. Он хвалил мои отчёты и сообщал, что ждёт возвращения на кафедру. Ага. Конечно. Хер тебе, а не возвращение. С Коннором после того дня — ничего. Он исчез сразу после того, как передал проклятый конверт. Когда я наконец решилась его вскрыть, внутри обнаружилась пачка пустых листов и жёлтый стикер с корявой надписью Хэнка: Наслаждайся :) Если бы Коннор узнал, его система ушла бы в перегрузку на полдня. Но в глубине души я была Хэнку благодарна. Он видел нас насквозь. Как и положено настоящему детективу. В участке Коннор намеренно меня избегал. Когда Арнольд проводил проверку, казалось, он специально сел так, чтобы случайно не встретиться со мной взглядом. Я не стала настаивать. Просто собралась и уехала в Иерихон. Уже в такси рука машинально полезла в сумку. Что-то лежало не так, как я оставила. Я проверила пачку. Не хватало одной сигареты. Той самой, перевёрнутой на удачу. Исчез и жёлтый стикер Хэнка.