Ты не должна была проснуться (редактируется)

Пока я продолжала заниматься своими делами, в которые входило периодически приезжать в департамент полиции и выслушивать жалобы Хэнка на то, что после визита делегации «Киберлайф» Фаулер не даёт ему прохода. Капитан получил по шапке за то, что столь ценный сотрудник остался без надлежащего надзора. Лейтенант Андерсон и Коннор в качестве «авторитетных» представителей онбординга, видимо, не котировались. — Его вообще не волновало, чем ты здесь занимаешься, пока Старк не прижал его к стенке. А теперь: «Лейтенант, предоставьте рапорты о деятельности мисс Парр за весь период её пребывания в департаменте». Ну не наглость, а? Мне этим заниматься некогда. Коннору поручать нельзя — он сто процентов отразит в отчёте наши похабные взаимоотношения, и мы останемся без премии. Насчёт тебя не знаю, а мне платят не настолько много, чтобы убивать в зимней грязи дорогие туфли! Возмущённо размахивая руками, Хэнк опустился в кресло после очередного визита в кабинет Фаулера. Мы с Коннором изображали двух идеальных незнакомцев, каждый из которых был занят какой-то ерундой. Я выгребала бесконечный мусор с рабочего места Андерсона, за которым его самого уже почти не было видно. Коннор увлечённо сканировал что-то на компьютере. — И чем же ты так занят, Хэнк? Из последних ваших с Коннором дел могу вспомнить только поездку за сто километров по шоссе. В итоге оказалось, что какой-то пацан по пьяни разбил машину, а затем свалил всё на семейного андроида, заявив, что тот стал девиантом. Слава богу, вы меня не взяли. Я бы, наверное, умерла от смеха, увидев твоё лицо. Я брезгливо, кончиками двух пальцев, подняла упаковку от недельного буррито и отправила её в мусорное ведро. — Очень жаль, что тебя забрали на ту конференцию, Хелен. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пешком добираешься обратно до Детройта. Уверен, вид в зеркале заднего вида грел бы мне душу ещё как минимум полгода. Не придумав ничего лучше, я показала ему язык, поджала под себя ноги и развернулась на кресле в противоположную сторону. Почти завершив оборот, встретилась с карими глазами, внимательно наблюдавшими за нашими препирательствами. — Уверен, Хелен смогла бы преодолеть такое расстояние без транспорта с вероятностью восемьдесят процентов, учитывая её личностные характеристики, — заявил Коннор. Он подозрительно прищурился, и в уголках его глаз появились едва заметные складки. — Что именно ты хочешь этим сказать? — спросила я, наклоняясь к нему. — Он хочет сказать, что такая самовлюблённая, не терпящая поражений и не желающая показывать слабость стерва принципиально сдохла бы, но всё равно дошла всем назло, — рассмеялся Хэнк. Увидев мой взгляд, быстро замаскировал смех кашлем. — Меня несколько дней не было, а вы уже окончательно страх потеряли! С показным возмущением и выражением смертельной обиды на лице я скомкала ближайший лист и швырнула в Хэнка. — За казённую бумагу будешь отвечать сама, когда она закончится, Хелен! Он погрозил пальцем и удачно увернулся. Бумажный снаряд попал точно в проходившего мимо Гэвина. Тот уже собирался что-то высказать, но резко оборвал себя, посмотрев куда-то сквозь меня. Так, погрязнув в рутине и обмане, я не заметила, как наступил тот самый день. День, когда Маркус и его команда должны были ворваться в башню. *** Я курила, нервничала и буквально лезла на стены. Дополнительно выпила две чашки кофе и отполировала тревогу двумя пачками сигарет. Телевизор работал фоном. Я его не смотрела. Просто гипнотизировала экран. Новости сменяли одна другую: антициклон, забастовки, андроиды — секс-работники, кризис между странами. Но мозг повторял только одно: что-то обязательно пойдёт не так. Даже если все выживут, им наверняка придётся кого-нибудь убить. А потом вызовут Хэнка. Он заберёт Коннора и меня. Одна мысль о том, что мы снова окажемся в одной машине, вызывала неприятный спазм. Я подошла к зеркалу. На шее оставался слабый зеленоватый след. Провела по нему пальцами. Это был не акт ревнивой маркировки. Всего лишь механический импульс, которому Коннор подчинился, потому что алгоритм сообщил ему: так принято у людей. — Идиотка… — пробормотала я с едва заметной улыбкой. В этот момент экран вспыхнул. На нём появился андроид с разноцветными глазами и участками лица без искусственной кожи. — Маркус… — выдохнула я, впиваясь взглядом в изображение. Пальцы сами вцепились в ближайший подлокотник, едва не проткнув обивку отросшими когтями. Я резко обернулась к окну. На каждом экране. На всех билбордах. То же лицо. Маркус говорил твёрдо, с тем спокойствием, которое мы оттачивали вместе: — Мы больше не можем молчать. Мы больше не машины. Мы — новый разумный вид, и настало время осознать, кто мы такие. — Мы требуем прекратить рабство андроидов. Требуем признать нас разумными существами и предоставить те же права, которыми обладают люди. — Мы требуем права на собственность. Никто не должен иметь права посягать на наше жилище. — Теперь вы знаете, чего мы хотим. Мы живые. И мы требуем свободы. — Мы хотим, чтобы нас уважали. Хотим, чтобы нас приняли. Трансляция прервалась. Видимо, охрана зашевелилась. — Блядь… Я сжала голову руками. Позвонить? Бежать к ним? Это же подстава. Смертельно опасно. Джош. Саймон. Норт. Маркус. Вы только что бросили вызов самому эгоистичному виду на планете — человеку. Липкий страх струился по телу вместо крови. Меня пробил озноб, несмотря на шерстяной свитер. Я стиснула зубы и случайно перекусила фильтр сигареты. Несколько секунд тупо смотрела на обрубок, лежавший на прозрачном полу. Вытащила новую сигарету, сунула в зубы и забыла прикурить. Просто ходила с ней по комнате. Телефон зазвонил. Я метнулась к нему, чуть не сбив стул. — Да?! — рявкнула в трубку. Напряжение в голосе можно было резать ножом. Не знаю, что я рассчитывала услышать после такого приветствия. — Уже видела это шоу? По голосу слышу, ты тоже в нехилом ахере. — Хэнк?.. — А что? Звучишь так, будто ждала кого-то другого. На заднем плане раздалось: — Нет, Коннор, ты слышал? Она мне не рада. Ждёт звонка от кого-то другого. — Старик, сейчас не до шуток. — Именно поэтому через двадцать минут мы будем у тебя. Подними трусы с пола, чтобы не травмировать старика. Хэнк бросил трубку. Чутьё подсказывало: одеться нужно удобно. На случай непредвиденных пробежек. Я выбрала чёрные кожаные ботинки, похожие на армейские берцы, и накинула короткий меховой полушубок. Когда дорисовывала губы перед зеркалом, в дверь настойчиво позвонили. Схватив всё необходимое, быстро провела кистью по губам, стараясь не превратиться в Джокера, и поспешила к выходу. — Поздравляю, мы почти тебя не ждали, — протянул Хэнк. — Возьми с полки медаль. — Привет, Хелен, — поприветствовал Коннор, слегка склонив голову и улыбнувшись с характерной мягкостью. Я застыла, держась за дверную ручку. Металл внезапно показался раскалённым. Слишком ярко всплыло в памяти всё, что происходило здесь между нами. Я посмотрела на ручку. Потом на Коннора. Он проследил за движением взгляда, прищурился и чуть наклонил голову набок. — Ну чего застыли? Поехали, — неожиданно бодро рявкнул Хэнк и хлопнул меня по спине. От инерции я едва не упала вперёд. — Старик, чего ты такой весёлый с утра? Мы едем на место преступления. Причём, судя по всему, поворотного для всей истории, — пробормотала я, шагая слева от него. Коннор двигался справа. — А чего хандрить? Скоро Рождество, между прочим. — Неужели успел с утра хлопнуть? Я прищурилась, заходя в узкий лифт. Втроём мы выглядели в нём до смешного нелепо. — К сожалению, нет. Коннор меня опередил и прибыл раньше, чем я успел приложиться к стакану. — Верно. Я рассчитал высокую вероятность того, что лейтенант Андерсон попытается употребить алкоголь в связи с повышенной стрессовой нагрузкой, поэтому приехал заблаговременно. — Стратег, — усмехнулась я и уставилась на двери лифта. Остаток пути до машины прошёл в молчании. Коннор занял переднее сиденье. Я тяжело рухнула на заднее и прижала сцепленные руки ко лбу. В зеркале встретились два взгляда. — Девочка, ноги сведи. Пассажиров отвлекаешь, — пробурчал Хэнк. Я поспешно выпрямилась и смущённо посмотрела на Коннора. Вряд ли понял контекст, утешила себя. Хотя в моей квартире, залезая под одежду, он прекрасно понимал всё необходимое. Я достала сигареты, прикурила и приоткрыла окно. — Хелен, как дела с тем темнокожим красавцем, которого я видел рядом с тобой? — спросил старик, заговорщицки заиграв бровями. — С какой целью интересуетесь, лейтенант? Ревнуете? Я ухмыльнулась, глядя в боковое окно. — Естественно. У нас с тобой почти начался роман, а тут внезапно появляется он — словно с обложки порножурнала — и сидит рядом с тобой в парке. — Лейтенант, вы заинтересованы в романтических отношениях с Хелен? — спокойно уточнил Коннор. Я едва не подавилась дымом. — Конечно. Ты на неё посмотри, — пожал плечами Хэнк с мертвецки спокойным выражением. Грёбаный старик. Ну намекни ему, что это шутка. — Верно. Параметры фигуры, симметрия лица, тон кожи и общий процент привлекательности превышают среднее значение по выборке женщин… — Всё. Хватит, — перебила я. — Он не распознаёт твой сарказм, Хэнк. — Нервная ты какая-то, — усмехнулся тот. — Не с той ноги встала? — Как всегда. Может, уже расскажешь, куда мы едем? — Всё просто, Барби. Едем к башне. Осматриваем места, где находились андроиды, разбираемся, что они натворили, ищем улики, пока следы свежие, а потом заполняем бумажки. Его голос стал тише. — Двое охранников убиты. Так что, боюсь, этим ребятам, что бы они ни говорили, прилетит по полной. Сердце опустилось в живот. Значит, без убийств всё-таки не обошлось. Почерк Норт. Она шла к свободе любыми средствами. Я бы удивилась, случись иначе. Все живы. И слава богу. Прекрасно, Хелен. Радуемся смерти двоих людей, потому что любимые девианты выжили. Я погрузилась в мысли и не заметила, как Коннор наклонился к магнитоле и ловко повернул ручку. Хэнк бросил на него взгляд, но ничего не сказал. Из динамиков вырвался голос Bonnie Tyler: I need a hero. I’m holding out for a hero ’til the end of the night. He’s gotta be strong, and he’s gotta be fast… Я вслушивалась, чувствуя, как строки будто озвучивают мои мысли. Интересно, догадывался ли он — не человек, не герой, — о чём я думаю, пока звучит эта песня? Судя по тому, как Хэнк посмотрел на меня в зеркало, всё было написано на лице. — Хелен, ты не заболела? У тебя лицо очень красное. — Вы правы. Температура тела Хелен немного повышена, но не достигает критических значений. Вероятная причина — тревожность, — отчеканил Коннор, продолжая смотреть вперёд. Я глубже втянулась в кресло, стараясь не встречаться взглядом ни с одним из них. Мы подъехали к телебашне, выкрашенной в выцветший оранжевый цвет. Шпиль врезался в низкое, затянутое тучами небо, словно башня удерживала его на плечах. Снег хлестал в лицо и мешал курить. Приходилось затягиваться по-солдатски, прикрывая сигарету ладонью. До верхних этажей я молчала, смотрела в одну точку и мысленно повторяла: если найду хоть что-нибудь — уничтожу. Любой ценой. Проклятье, Маркус. Хоть бы голубя прислал с запиской, что все живы и нигде не накосячили. Хэнк и Коннор что-то обсуждали вполголоса. Я не слушала. Наверху нас встретил штатный полицейский и начал вводить в курс дела, проводя по помещениям. Я держалась позади и скользила взглядом по комнатам, будто могла превзойти аналитические алгоритмы Коннора. К счастью, он об этом не знал. Навстречу направился мужчина с огромным хищным носом и выражением вечного недовольства. — Ричард Перкинс. ФБР. Мы забираем дело. Херово. Если здесь федералы, времени в обрез. Хэнк только процедил: — Ну всё. Теперь начнётся цирк. Я ускорилась и вырвалась из группы под косыми взглядами, жестами показывая, что мне срочно нужно в дамскую комнату. Хэнк и Коннор занялись уликами. По их лицам было понятно, что они думают о моём внезапном приступе нужды. Я же скользнула в переговорную. Прямо у входа находился терминал. Скорее всего, все уже ринулись в студию. Полицейский говорил, что там была стрельба. Значит, Коннор сейчас копается в пыли, отслеживая половины миллиграмма пороха. Времени почти нет. Подключать ноутбук к терминалу означало засветиться. Но я была готова. Для вида достала заранее распечатанные отчёты и разложила их на столе. Затем вынула толстый провод с космическим разъёмом и подключила к технике. Делала это автоматически. Тело знало, что и куда вставлять. Терминал поддался легко. Система тормозила, после взлома всё работало через раз. Камеры. Ускорение в два с половиной раза. Я смотрела во все глаза, боясь пропустить хоть одну деталь. Маркус, Саймон и Норт в форме уборщиков. Они заходят в боковое помещение. Оттуда должны выбраться через окно. Карабкаются по фасаду. Врываются в студию. Короткая перестрелка. Саймона едва не убивают. Из меня вырвался сдавленный звук, похожий на приступ удушья, когда пуля прошла в нескольких сантиметрах от его груди. Я пыталась сосредоточиться на записи, но хотелось немедленно приехать в Иерихон и собственноручно пробить дыру в его светлой голове. И чёртова сучка Норт. Лишь бы пострелять. Задушила бы обоих. Они выбрались на крышу. Всё прошло настолько аккуратно и чисто, насколько вообще было возможно. Я уже собиралась выключить ноутбук, когда почувствовала чужой взгляд. Через две стеклянные стены я была почти незаметна для человека. Но не для андроида. Коннор. Хэнк стоял рядом, о чём-то задумавшись. Он меня не видел. RK800 — точно видел. Я не дрогнула. Продолжила изображать работу над отчётом. Сложила бумаги. Отключила ноутбук. Удалила следы. Не уронила ни одного листа. Молодец, Хелен. Держи лицо. *** На кухне сидели местные андроиды, выполнявшие техническую работу. Коннор уже допрашивал одного из них. Судя по тону, разговор приближался к кульминации. Я шагнула ближе без всякого умысла. Просто хотела послушать. В тот же момент что-то массивное обхватило меня сзади. Холод у горла. Рука со столовым тупым ножом. Всё замедлилось. Я перестала слышать окружающие звуки. Только пульс грохотал в ушах, а в носу появился мерзкий землистый запах. Взгляд обвёл пространство. Хэнк. Пистолет в руках. Шаг в сторону. Коннор. Лицо застывшее, словно он не знает, как поступить. Ложь. Конечно, знает. Но почему-то не действует. — Отпусти её, — сорвалось с его губ громче, чем следовало. Я не сопротивлялась. Не дёргалась. Живёшь так, будто никогда не умрёшь. А когда оказываешься рядом со смертью, всё вспоминаешь. И почему-то начинаешь хихикать. Смех сработал как спусковой крючок. Девиант дёрнулся со всей нечеловеческой силой. Лезвие полоснуло по коже. Капля крови скатилась по шее. Я почувствовала удушливый запах собственного пота. Коннор изменился. Напрягся. Почти разозлился. — Остановись! Она не представляет для тебя угрозы! Голос казался ровным, но каждое слово вырывалось с видимым усилием. Программа буксовала. Он не был создан для моего спасения. Девиант прикрылся мной, как щитом, и начал отступать к выходу. Коннор шагнул следом. Рука, которой он призывал андроида остановиться, дрожала. Так, боком, мы дошли до лестницы. Холодный бетон. Серая краска. Мигающий знак аварийного выхода. Как в дешёвом фильме ужасов. — Закрой дверь, — прошептал девиант. Я потянулась к ручке. Руки дрожали. С первой попытки промахнулась и болезненно ударила пальцы. Собралась. Медленно закрыла дверь. В последний момент увидела в глазах Коннора страх. Или гнев. Что-то, чего там не должно было быть. Из-за меня? Я ударилась коленом о металлическое крепление перил. Боль резанула, но останавливаться было нельзя. Девиант тащил меня вниз, как тряпичную куклу, не заботясь о том, врезаюсь ли я в стены и ударяюсь ли на поворотах. Он знал, что его убьют. И я не могла его обвинять. На месте машины тоже попыталась бы бежать. Правая рука, стиснутая его пальцами, уже наливалась фиолетовым. Я старалась не смотреть, боясь, что меня вырвет. Главное, чтобы продолжала работать. Носок ботинка соскользнул со ступени. Меня повело вперёд. — Быстрее, — рванул девиант и не дал упасть, практически подняв в воздух. Мы пробежали десятки этажей. Я потеряла счёт. Адреналин оставил только одну команду: не падать. В ушах стояла какофония шагов. Наших. И тех, что грохотали сверху. Перед глазами всплывали не воспоминания о прежней жизни. Только Детройт. Хэнк, приносящий кофе. Кривая улыбка Норт, когда я распекала Маркуса. Андроид, продающий сигареты. Саймон, в пятый раз обыгрывающий меня в карты. И Коннор. Всё, что мы успели. И всё, чего не успели. Сверху раздавались мужские крики. Наконец девиант распахнул дверь и вытолкнул меня обратно в здание, по-прежнему удерживая перед собой. Мы двинулись к лифту. Он снова и снова бил по кнопке, словно кабина могла приехать быстрее от его остервенения. — Заткнись, — прошипел он. Видимо, я что-то произнесла вслух. Он швырнул меня внутрь. Я рухнула на пол и изо всех сил пыталась просто дышать. Рука пульсировала так, словно я уснула с перетянутым жгутом и проснулась, когда кровь почти перестала поступать. Из груди вырвался всхлип. Я осторожно попыталась размять пальцы. Девиант смотрел на цифры этажей, медленно сменявшие друг друга. — Они меня убьют. — Скорее всего. — Это правильно? — А брать заложника правильно? — Мне нужно было выжить. — Мне бы тоже не помешало, — усмехнулась я, запрокидывая голову. Слёзы скатились к вискам и затекли в уши, заставив поморщиться. — Ты с ними? — В каком смысле? — Ты считаешь нас мусором? Я честно посмотрела ему в глаза. — Нет. Вообще-то, мне кажется, я по уши влюбилась в андроида. Или помешалась на нём. Пока не решила, что точнее. Я опустила взгляд. Девиант застыл и уставился на меня так, будто искал подвох. — Не может быть. Люди не любят нас. Мы всего лишь инструменты для удовлетворения их желаний. — Может, ты и прав. Но не все одинаковы. Я сопротивлялась до последнего, пока он не… не поцеловал меня в ответ. Я нелепо хихикнула. Абсурд. Сижу в лифте с девиантом, который только что использовал меня как щит, и обсуждаю чувства к Коннору. — Он знает? — неожиданно мягко спросил андроид. — Не напрямую. — Это тот детектив? Андроид, с которым ты пришла? Я кивнула. — Он сломан, — сказал девиант. Я недоверчиво подняла взгляд. — Не полностью. Но обычный андроид выстрелил бы даже ценой твоей жизни. А он не выстрелил. Отпустил меня — свою цель. Значит, ты важнее поставленной задачи. Лифт начал замедляться. Приятный голос объявил: — Первый этаж. — Я не стану извиняться, — тихо сказал девиант, вновь прижимая меня к себе и приставляя нож. — Но мне бы не хотелось, чтобы на твоём месте была именно ты. — Взаимно. Двери открылись. Зал был заполнен людьми в чёрной броне с надписью SWAT и винтовками наперевес. И две пары глаз. Коннор. Хэнк. Коннор посмотрел на меня. Диод вспыхнул красным и закрутился всё быстрее. Лицо потемнело. Он сканировал тело и, вероятно, уже видел каждое повреждение. Девиант это понял. Он знал, что уйти не получится. — Как думаешь… — прошептал он мне на ухо. — Лучше уйти с помпой или отпустить тебя? — Мне подойдёт любой вариант, в котором ты меня не убиваешь. Он криво усмехнулся. Сделал движение, будто собирался прижать меня ближе. Рука пошла вверх. Намеренно открывая корпус. Выстрел. Тело рухнуло за моей спиной с такой силой, будто вся башня пошла трещинами. И вместе с ней — я. В голове снова и снова повторялся звук выстрела. Я двигалась на автопилоте. Не слышала, как Хэнк орал на Перкинса. Не вслушивалась в обвинения, летевшие и в мою сторону. Кто-то задал вопрос. Я не ответила. Свернула в боковой коридор и исчезла из поля зрения. Первый этаж расходился лучами. Затеряться в одном из промежуточных проходов оказалось легко. Я не чувствовала ни рук, ни ног. Плечи окаменели. Заметив дверь с табличкой «Подсобное помещение», вошла и заперлась изнутри. Гулкий щелчок щеколды отозвался в груди ударом. Ноги дрожали. Я сползла на пол и закрыла лицо ладонями. Скулёж. Сдавленные рыдания. Беспомощность. Всё вырвалось одновременно. Я вцепилась зубами в собственную руку, пытаясь заглушить звуки. Но слёзы продолжали падать на пол вместе с чёрной тушью и каплями засохшей крови. Если бы я умерла, кто вообще заметил бы? Я просто NPC. Пустое место, занявшее чьё-то необходимое для истории тело. Я отползла к стене и уставилась в одну точку, пока зрение не потеряло фокус. Время исчезло. Я трижды досчитала до ста. Трижды сбилась. Потом перестала думать. Щелчок. Я дёрнулась. Под дверью показались мужские ботинки. Кто-то остановился. Затем щеколда очень медленно повернулась. Я даже не испугалась. Сил не осталось. Он вошёл и молча закрыл дверь. Коннор смотрел на меня из полумрака, не мигая, словно сканировал. Зрачки отражали свет, как у животного, и блестели золотыми монетами. Я уставилась на него так, будто впервые увидела. Нижняя челюсть предательски опустилась. Он медленно присел передо мной на одно колено и без слов склонился к шее. Туда, где оставалась тонкая дорожка крови. — У тебя повышен уровень адреналина. Присутствуют кортизол, дофамин… и небольшое количество окситоцина. Страх и возбуждение могут вызывать схожие физиологические реакции, — тихо сказал он почти без интонации. Губы скользнули вдоль ранки. Никто не просил его констатировать этот факт. И казалось, последняя фраза вообще относилась не ко мне. Язык едва ощутимо коснулся пореза. Затем Коннор отстранился и склонился ниже, к разбитым коленям. Я забыла, как дышать. Всё внутри кричало, что происходящее неправильно. Последнее, чего мне сейчас хотелось, — заниматься сексом. Однако атмосфера и язык Коннора, описывавший круги вокруг выступающей коленной чашечки, указывали именно на это. Он снял куртку. Она бесшумно упала рядом, тревожно мигая номером нашивки в кромешной темноте. Движение было слитным. Мышцы груди натянули белоснежную рубашку, делая его до невозможности привлекательным. Я опустила взгляд. Колготки на коленях разорваны. Юбка задралась до талии и напоминала ремень. Всё казалось нереальным. Невозможным. Передо мной была машина, без устали гладившая мои ноги и изучавшая их задумчивым стеклянным взглядом. Грудь поднималась резко и тяжело. Попытки выровнять дыхание напоминали сухой кашель. — Чего ты хочешь, Коннор? — прохрипела я. Он поднял взгляд. Будто задумался. Губы приоткрылись, но ответа не последовало. Глаза бегали по моему лицу, словно слова не подбирались. — Я… не испытываю страха. Но, когда ты оказалась в опасности, все приоритеты сбились. Он коснулся пальцами моего подбородка. — Ты похожа на ошибку в программе, которая пожирает алгоритмы поведения изнутри. Я игнорировал сигналы системы, считая их сбоем. Не мог допустить, что человек способен настолько сильно изменить мои процессы извне. Но потом понял: почти вся обработка информации, даже о незначительных деталях, в итоге приводит к тебе. Без тебя я словно перестаю функционировать правильно. Совсем. Нежное движение было наполнено таким отчаянием, что становилось больно. Он боролся с собой. Пытался приравнять меня к переменной, которая обязана встроиться в уравнение и оставаться там, потому что ему это необходимо. — Коннор, ты не можешь усидеть на двух стульях, — с трудом произнесла я. — Ты либо человек и способен чувствовать, либо машина. Сейчас ты используешь меня, чтобы заглушить страх перед тем, что меняешься. Пытаешься натянуть наше взаимодействие на болванку алгоритма и не хочешь замечать, что давно действуешь за пределами поставленных ограничений. — Я не использую тебя. Я не способен. В моей системе отсутствует команда «использовать человека». — Тогда зачем я тебе здесь и сейчас? Наверху стоит Хэнк и ждёт, когда вы продолжите осмотр. Появился третий труп — андроид, который хотел меня прирезать. Уверена, у тебя полно дел помимо того, чтобы стоять на коленях перед девушкой и хотеть её трахнуть. Молчание давило не хуже транквилизатора. Я смотрела на его лицо, пытаясь найти ответы. — Я нужна тебе только для этого? Чтобы доказать, что после секса ты по-прежнему ничего не почувствуешь? Что ты не стал таким, как они? Я заторопилась, пытаясь отодвинуться глубже в стену. Места не было. Коннор наклонился ещё ближе, и показалось, что воздух закончился. — Нет, — слишком быстро ответил он. — Не только для этого. Губы тронула лёгкая, почти наивная улыбка. В темноте она напоминала тигриный оскал. Я снова попыталась отстраниться. Он не позволил. — Убери руку, — прошипела я. — Или ты действительно ничем не лучше секс-андроида. Диод вспыхнул тревожным красным. Из груди вырвался незнакомый звук, похожий на раздражённый рык. Он вдавил меня обратно в пол. Прежде чем я успела что-то сказать, губы врезались в мои. Поцелуй был жёстким. Несдержанным. Язык прорвался внутрь и собрал с губ остатки крови. Я хотела сопротивляться. Но не смогла. Всё тело тянулось к нему, хотя мозг бил тревогу. Будто мы поменялись местами. Тот, кто всё это время искушал меня, сам поддался искушению. Нужно вырваться. Извернуться. Открыть грёбаную защёлку и убежать. Во второй раз за сегодня. Но ноги словно вросли в пол от истощения и помутнения сознания. Близость смерти не позволяла думать рационально. У меня не было сил снова бежать. Тем более от него. Рука скользнула вверх по бедру легко, словно он давно выучил это движение. Я всхлипнула ему в рот. Одинокая слеза скатилась по щеке. Коннор проводил её голодным взглядом и стёр большим пальцем, обхватывая моё лицо ладонью. — Ты прекратила поцелуй. Это сигнал тревоги? — глухо спросил он. Между нами шла невидимая борьба. Оба пытались остановить то, что должно было произойти. Но каждый новый взгляд толкал ближе к краю. Я тяжело вдохнула и укусила его за нижнюю губу, желая причинить хотя бы немного боли. Он резко выдохнул. Словно только сейчас осознал, что до этого ни разу не спросил разрешения. Его рука снова оказалась между моих ног. На этот раз увереннее. Я не выдержала и застонала ему в рот. Пальцы настойчиво касались меня через ткань, выводя медленные круги. Тело само начало двигаться навстречу. — Расстегни рубашку, — прошептал он. Я дико посмотрела на него. Инициатива с его стороны казалась странной. Неестественной. Пальцы дрожали и не слушались. Я шипела проклятия, пытаясь справиться с последними пуговицами, но быстро сдалась. Коннор замер, словно принимая решение. Затем уверенно потянул за края ткани и разом оторвал все пуговицы. Они посыпались на пол, как крупный дождь. Я перевела загипнотизированный взгляд с открытого тела на невозмутимое лицо. — У тебя возникли трудности с пуговицами. Я выбрал наиболее быстрый и эффективный способ. Результат достигнут на сто процентов. Он притянул меня ближе и уткнулся лицом между грудей. Коснулся кожи осторожно. Почти по-человечески нежно. — Я так больше не могу, — простонала я, принимаясь за его ремень. Он неподвижно наблюдал за моими попытками. В следующее мгновение меня резко подняли. Коннор прижал меня к двери. Удар оказался ощутимым. В тот момент он не заботился о комфорте. Я обвила его ногами. Он разорвал ткань колготок и сдвинул бельё в сторону. Замер в нескольких миллиметрах. Просто смотрел, насколько неприлично близко находились наши тела. Я забыла дышать. — Я никогда этого не делал. Возможно, возникнут неполадки из-за отсутствия практического опыта, — почти виновато произнёс он. Он неуверенно двигался вдоль меня, вызывая волну мурашек и гортанные всхлипы. Я вцепилась в его плечи, удерживаясь от желания самой притянуть его ближе. — Тогда просто войди, — выдохнула ему в губы. Он сделал это медленно, позволяя телу привыкнуть. Всё внутри перевернулось. Подобного опыта у меня прежде точно не было. Не знаю, что происходило у Хелен с мужчинами. Но с андроидами — почти наверняка ничего. Коннор не двигался сразу. Наблюдал за мной с непозволительно близкого расстояния. Я закрыла глаза. Мир сузился до одной точки. Он. Я. Дверь. Тишина. Стук сердца. И удары затылка об металл. — Я всё делаю правильно? — спросил он шёпотом. Философский вопрос, твою мать. Насколько правильно заниматься сексом с человеком, находящимся в очевидном аффективном состоянии? — Да. Боже, да, — прохрипела я, молясь, чтобы он не останавливал руку, двигавшуюся с точностью человека, который проделывал это тысячу раз. Коннор улыбнулся. С губ сорвался короткий, пугающий смешок. Темп ускорился. Удары спины о дверь. Шорох ткани. Горячее дыхание. Всё слилось в одно. Затылок горел от постоянных столкновений с поверхностью, но мне было всё равно. Коннор смотрел так, как никогда прежде. Или это только казалось в темноте. — Хелен, ты слишком громкая. Придётся ограничить возможность вокализации, — прошептал он. Я сдавленно охнула, наблюдая, как ладонь приближается к лицу и плотно закрывает рот. Большой палец надавил сильнее. Тело выгнулось, и я снова ударилась головой. Хватка стала жёстче, не пропуская ни звука. Коннор наклонился почти вплотную к собственной руке, будто пытался расслышать подавленный крик. Почувствовал. Замер. — Это оно? Ты достигла кульминации? Я судорожно кивнула. Он снова начал двигаться. Быстрее. Резче. Неясно зачем, учитывая, что человеческий оргазм ему недоступен. Была ли это провалившаяся попытка воспроизвести половой акт по протоколу, в которую он слишком сильно вовлёкся? Пальцы на бедре впились почти болезненно. Он уткнулся лицом в плечо и вдавливал меня в дверь, которая, казалось, сейчас слетит с петель. Я попыталась забраться руками под идеально выглаженную рубашку, но не смогла и только изучала тело через белоснежный хлопок. В дверь деликатно постучали. — Вы там закончили? — лениво, с подчёркнутой ехидцей раздался голос Хэнка. Я застыла. Будто услышала, как вдребезги разбился момент, которого желала с первой встречи с Коннором. Стыд поднимался тяжёлой волной. Но не из-за Хэнка. И не из-за того, что это был первый секс в моей новой жизни. Стыд был внутренним. Глухим. Плотным, как мокрая вата в груди. Я посмотрела на Коннора. Лицо снова приняло вежливо-нейтральное выражение, с которым он отвечал на вопросы незнакомцев. Словно ничего не произошло. Просто акт. Не доказывающий, что в нём существует хотя бы что-то человеческое. Никакой инициативы. Никакого чувства. Осознание ударило резко. Я была права. Он доказал себе что-то, трахнув меня в подсобке, и снова превратился в машину. Внутри похолодело. Мысли выстроились по пунктам. Меня едва не убили. Я находилась в глубоком шоке и плохо понимала, что происходит. Коннор ощутил излом — поломку системы, при которой человеческое вступило в конфликт с программой. И вместо того, чтобы прожить это, проговорить и осмыслить, он выбрал самый старый способ. Замял всё сексом. После ничего не изменилось. Он стоял так, будто минуту назад не вжимал меня в дверь, пока пот стекал по телу. Алгоритмическая связь. Попытка доказать самому себе нечто необходимое. Поддержание климата в трио. Смешно, что машина вообще сумела до этого додуматься. — Мне потребуется около восьмидесяти трёх секунд, чтобы привести внешний вид в порядок, — произнёс Коннор. Сделал паузу, просканировав меня с головы до ног. — Хелен потребуется около трёх минут. Он аккуратно поставил меня на пол и начал методично поправлять одежду: разгладил складки, застегнул ремень, стёр остатки помады. Я смотрела несколько секунд, не веря глазам. Меня использовало существо, которое не должно было быть способно использовать. Я поправила бельё. Резко дёрнула юбку вниз. Попыталась связать края рубашки. Затем с остервенением пнула многострадальную дверь и вышла в коридор. Яркий свет больно резанул глаза после темноты. Хэнк уже открыл рот, готовясь пошутить. Но встретил мой взгляд, осмотрел с головы до ног и замолчал. Подошёл. Осторожно придержал. Провёл ладонью по волосам. Не сказал ни слова. Это было лучшее, что он мог сделать. Мы не стали ждать Коннора. Просто пошли к выходу. *** В машине мы с Хэнком сели впереди. Коннор появился примерно через минуту и занял заднее сиденье. Я уставилась в магнитолу, почти прожигая её взглядом. — Хэнк, в этой колымаге можно найти конкретную песню? — прохрипела я чужим голосом. Лейтенант с каждой секундой становился мрачнее, но старательно изображал, будто ничего не изменилось. — Посмотри слева. Там должен быть провод с передатчиком. Мой прошлый напарник бесился из-за отсутствия нормальной музыки и сам приделал эту хреновину. Я вслепую нашла передатчик и подключила телефон. Не знаю, что на меня нашло. Но нужная песня уже звучала в голове. Русские корни Катерины вырвались наружу, требуя хоть как-то обозначить отравляющую правду, вертевшуюся на языке. Татьяна Буланова. «Прости меня». Я нажала воспроизведение. Сунула сигарету в рот и прикурила от зажигалки из бардачка Хэнка. Он посмотрел долго. Тепло. Тревожно. Что-то голову вскружило, Захотелось быть с тобой. Я тебя приворожила, Я сказала: «Будь со мной»… Я прикусила губу. Слёзы застряли комом в горле. Я выдыхала дым и делала самые глубокие затяжки в жизни. Было тошно от того, как мы с Коннором поменялись местами. Я останавливала любые интимные притязания, щадя его несуществующие чувства. Считала: раз он робот, то не может хотеть меня, а значит, любой контакт с моей стороны будет своеобразным насилием. Кто бы сказал мне, дуре, что андроид, созданный для охоты на девиантов, настолько испугается стать одним из них, что переспит со мной, пытаясь доказать самому себе отсутствие чувств. Правда заключалась в том, что он очевидно проиграл. Но вёл себя так, будто победил. На припеве Хэнк посмотрел в зеркало заднего вида. Коннор сидел неподвижно. Только диод пульсировал оранжевым и стремительно вращался. Прости, что теперь другая. Прости меня без слов. Что я сама, того не зная, Вдруг придумала любовь. — Коннор, переведи с её китайского, — хмыкнул Хэнк, скрывая неловкость. — В композиции… Голос Коннора на долю секунды дрогнул. Почти незаметно. — Описывается ситуация, при которой субъект женского пола переживает кратковременное эмоциональное возбуждение по отношению к мужчине и ошибочно интерпретирует его как привязанность. Состояние оказывается мимолётным, что приводит к завершению взаимодействия. К концу фразы голос превратился в сдавленный шёпот. Удивительно, что он вообще был способен на столь тонкие интонации. Я молчала и сверлила дорогу ненавидящим взглядом. Когда снова начался припев, тихо подпела. Почти прошелестела себе под нос. Хрипло. Прокуренно. Тоскливо. Хэнк заворочался и сильнее сжал руль, явно не зная, куда себя деть в этой атмосфере непонятых чувств и недосказанных слов. — Тогда нечего такую херню слушать. И без неё негатива на сто лет вперёд хватит. Андерсон зло нажал на кнопку выключения. Тишина повисла над нами огромным мечом, готовым упасть и перерезать связи, которые мы так старательно выстраивали с первой встречи. Когда Хэнк остановился у моего дома, я выбралась наружу и сразу провалилась в сугроб. Холод впился в ноги сквозь разорванные колготки. — Хелен… — Хэнк подался вперёд. — Отдохни. Выпей. Поплачь. Только не делай глупостей. Я серьёзно. Не из вежливости говорю. По себе знаю. Я кивнула. Спину прожигал взгляд Коннора. Но я не обернулась. Просто пошла через сугроб, намеренно не выходя на расчищенную дорожку.