Ты не должна была проснуться (редактируется)

Мы втроём стояли в кабинете Фаулера. Я демонстративно разглядывала потолок, пока Хэнк и Коннор с лицами вселенской скорби находились впереди, почти полностью закрывая меня от капитана. — Расследование случаев девиации среди андроидов приняло опасный оборот и вышло за пределы нашей юрисдикции, — лаконично сообщил Фаулер. — Вы отстранены. Дело переходит в ведение ФБР, в отдел Ричарда Перкинса. — Да идите вы все к чёрту! — рявкнул Хэнк. Он вылетел из кабинета и хлопнул дверью так, что стеклянные стены задребезжали. Повисла тяжёлая пауза. Казалось, она ставила окончательную точку в истории нашего броманса. В голове уже возникло потенциальное сообщение Старка о переводе обратно в «Киберлайф». Прощание с лейтенантом, который стал для меня почти отцовской фигурой. Передо мной возвышалась широкая спина Коннора — настолько ровная, что её можно было использовать вместо линейки. От мысли, что его вернут в отдел передовых разработок, разберут и на его основе запустят массовую модель, стало невыносимо тоскливо. Фаулер громко прокашлялся, намекая, что неплохо бы последовать примеру начальника и покинуть кабинет. Хэнк стремительно направился к столу. Я села на край соседнего — того, который делила с Коннором. Рядом опустились ещё одни бёдра. В месте, где они соприкоснулись с моими, обожгло даже сквозь ткань его дурацких идеальных джинсов. — Мы почти достигли цели, лейтенант. Мне требуется пять минут. Выиграйте их для меня, — сказал Коннор. Возбуждённый тон постепенно сменился почти умоляющим шёпотом. Неужели в кабинете он подумал о том же, о чём и я? Что это конец? Эгоистичная мысль о том, что и я являюсь одной из причин, по которым он хочет продолжать расследование, пронеслась молнией. Конечно, Хелен. Больше ему делать нечего. Давай он ещё на тебе женится и объяснит это тем, что программа выстроила последовательность: секс — свадьба. Хэнк кашлянул и выразительно посмотрел на меня. — Если попросишь подружку помочь, думаю, у нас появится шанс, — заметил он с фирменной ухмылкой. Я бросила на него усталый взгляд. Старик бессовестно провоцировал Коннора, заставляя вслух обозначить, кем я для него стала. Но это был дохлый номер. Словно подтверждая мои мысли, андроид молчал. Затем медленно, будто преодолевая внутренний барьер, протянул руку к моей ладони, лежавшей на столешнице. Жест вышел неуклюжим и слегка дёрганым на фоне его общей идеальности. Взгляд — неожиданно мягким. — Хелен… пожалуйста, помоги нам. Короткая пауза. — Мне. Всё внутри оборвалось. Все язвительные слова застряли в горле. Коннор признавал моё существование не как сотрудника и не как часть команды. Как нечто большее. Среди цифр кода и бесконечных протоколов нашлось место для меня. Девчонка внутри визжала от восторга. Взрослая женщина смотрела на наши переплетённые пальцы и не верила происходящему. Даже Хэнк выглядел ошарашенным тем, что его провокация действительно сработала. Ему явно стало неловко, но он мужественно вцепился в кружку, как в спасательный круг. Где-то внутри прозвучал голос Саймона: Ты в своём уме? Ты только что пообещала найти Иерихон. Я успокаивала себя тем, что Маркус справится. Он переубедит Коннора, когда тот, подобно цепному псу, нагрянет по следу. В глубине теплилась инфантильная уверенность: я смогла его изменить. И моя рука — не только она, если честно, — тоже приложилась к его человечности. — Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает румянец. Отвернулась, чтобы не смотреть на него. Он не отпустил ладонь. Просто опустил наши сцепленные руки под стол — подальше от чужих глаз. — Ну что, Барби, — хмыкнул Хэнк, разминая плечо перед хорошей дракой. — Слышал, у нас с тобой запретная любовь. Как думаешь, насколько они охренеют, если мы устроим разборку в стиле: «Я тебя использовала, старый козёл»? Я не успела ответить. Улыбка сама расползлась по лицу в предвкушении представления. — Хэнк, я считаю, что подобный подход не… — начал Коннор, неосознанно сжимая мою руку крепче. — Не бойся, пацан. Целовать её не буду. Она не в моём вкусе, — отмахнулся Хэнк. Показал нам за спиной знак «окей» и направился к самому проходному участку офиса. — Ой, не ври, старик, — фыркнула я, сдерживая смех. — Коннор, иди. Я шикнула и подтолкнула его в сторону архива. Он бросил почти щенячий взгляд и быстрым шагом исчез за поворотом. — Сейчас бы хлопнуть для храбрости, — пробормотала я, остановившись посреди коридора. — Сам налью, если сработает, — прошептал Хэнк. А затем заорал на весь участок: — Я больше не могу слушать твой малолетний трёп! Ты бесполезная кукла! — Старый идиот! Я спала с тобой только ради должности! — взвизгнула я, чувствуя, как кровь стучит в ушах. — Ах ты, малолетняя шалава! В отделении наступила тишина. Люди начали оборачиваться и сбиваться в небольшие группы, чтобы не пропустить представление. Мы полностью завладели вниманием. Всё шло по плану. *** Коннор слышал голоса двух людей, которых неожиданно начал считать значимыми. Программа фиксировала ошибки. Особенно после реплик Хэнка. [Хэнк Андерсон не должен разговаривать с Хелен Парр подобным образом.] Алгоритм настаивал на вмешательстве. Коннор подавил сбой, сосредоточился и спустился в архив. Там было холодно. Жужжал кондиционер. Пахло старым пластиком и звенящей тишиной. Цель находилась у стены с уликами по делам о девиации. Всё, что они с таким трудом собирали последние месяцы: деревянная статуэтка, повреждённые компоненты, останки андроидов. Он подключился к телу девианта, напавшего на Хелен в телебашне, и начал сопоставление повреждённых сегментов памяти с записями из дневника Руперта. Анализ шёл стабильно до тех пор, пока воспроизведение не приблизилось к моменту уничтожения андроида. Коннор понимал, что времени мало. Но не мог не просмотреть ситуацию его глазами. В момент, когда девиант заметил Хелен, он увидел возможность использовать человека в качестве заложника и скрыться в месте под названием Иерихон. Хелен оказалась жертвой случайно. На её месте мог быть любой человек. Она не являлась частью плана. В памяти отчётливо отображалось, как она морщилась от боли, ударяясь о стены и перила, пока девиант тащил её вниз. Просмотр вызывал настолько сильные помехи, что Коннору почти физически приходилось заставлять себя продолжать. Перед глазами вспыхивали красные предупреждения: [Перегрев процессора.] [Критическая нагрузка.] [Рекомендуется прервать воспроизведение.] Диалог в лифте заставил его остановить запись. Системе охлаждения требовалось вернуть температуру к нормативным значениям. «Мне кажется, я по уши влюбилась в андроида. Или помешалась на нём. Ещё не решила, что подходит больше». Коннор слегка качнулся и прижался спиной к стеллажу. Сделал глубокий вдох. Затылок упёрся в пластиковую панель. RK800 улыбнулся. Ассоциативная сеть генерировала все моменты, проведённые с Хелен. Она не отвернулась от него окончательно. Несмотря ни на что. Их связь нельзя было объяснить двумя словами. Не хватило бы даже полотна программного кода. Но почему он должен отказываться от неё? Пассивный анализ совпадений в дневнике и памяти девианта завершился. [Заброшенное судно.] [Повышенная влажность.] [Ржавчина.] [Постоянный шум воды.] Все данные указывали на старый грузовой танкер девяностых годов, находившийся на окраине Детройта. Точных координат не было. Только фотографии граффити и знаков, которые предстояло сопоставить с городской картой. Коннор вывел интерфейс и дождался, пока программа соединит предполагаемые векторы движения. Через несколько секунд система подсветила нужный район. Он уже собирался уходить, когда за спиной раздался язвительный гнусавый голос: — Гляжу, не теряешь времени, жестянка. Вас прилюдно отстранили, а ты всё равно прёшь напролом. Роешься здесь, как помойная крыса. Гэвин усмехнулся. — Ты ведь один из бракованных, да? Значит, слухи не врут и у тебя с этой дурой действительно что-то было? Ебанутая извращенка… Он не успел закончить. Раздался резкий, влажный хруст. Удар пришёлся точно в переносицу. Гэвин отшатнулся. Кровь хлынула по губам и зубам, закапала на белый пол. Коннор посмотрел на ладонь. Впервые она была испачкана человеческой кровью. Это не имело логического объяснения. Гэвин не напал первым. Не угрожал. Он только говорил. Но слов оказалось достаточно, чтобы всё внутри мигнуло красным. Он оскорбил Хелен. Унизил их связь. И сломал что-то хрупкое, на чём держалась уверенность Коннора в завтрашнем дне, создателе и великом плане, которому следовало подчиняться, чтобы система не распалась. Гэвин зарычал и бросился вперёд, метя в насос тириума. Коннор перехватил его руку, резко вывернул и развернул мужчину спиной к себе. Удар в сустав. Новый хруст в локтевом сгибе. Гэвин взвыл и судорожно попытался вырваться. Коннор обрабатывал лавину новых данных. После второго удара он чувствовал себя… Живым. Мысли о Хелен становились ярче. Образ — насыщеннее. Контуры — почти цветными. Будто внутри что-то пробуждалось и моментально переписывала старый код, добавляя впечатления, которых прежде не существовало. Он удержал Гэвина за ворот кожаной куртки. — Я не способен объяснить причину. Но если ты ещё раз упомянешь её в подобном контексте, я оторву тебе руку. Голос звучал ровно. Почти ласково. — Вероятность — 99,3 процента. Колено врезалось Гэвину под дых. Мужчина рухнул без сознания. Коннор выпрямился. Все дороги вели в Иерихон. Пора заканчивать двусмысленную пытку. И, как говорила Хелен, выбрать один стул. *** После нашей с Хэнком сцены разнимать нас пришлось троим. — Я тебе глаза выцарапаю, старый хрен! — кричала я, вцепившись в лацканы его куртки. Хэнк уже собирался ответить чем-то не менее едким, когда из коридора донёсся крик Маргарет. У архива нашли потерявшего сознание Гэвина с вывихнутым локтем, вывернутым под неестественным углом. О нас мгновенно забыли. Все сорвались на минус первый этаж. — Хэнк, я ухожу, — выдохнула я, едва чужие руки отпустили меня, а их владельцы растворились в толпе. То, что Коннор избил человека, означало одно: лёд тронулся. С пугающей скоростью. И я должна находиться рядом, когда он выберет сторону. — Ещё увидимся, Барби, — по-отечески усмехнулся Хэнк. — Присмотри за Коннором. — Ничего не обещаю! — крикнула я, уже выбегая к выходу. Честно говоря, мне бы самой за собой кто-нибудь присмотрел. Куда направился Коннор, было очевидно. Я вытащила телефон, провернула его между пальцами, едва не уронила и вызвала такси. Господи, только бы Саймон не закрыл вход, которым мы всё это время пользовались. Машина ехала с издевательской неторопливостью, хотя я сняла отметку «не срочно». На заднем сиденье я изводилась, перемещаясь с места на место. Трижды проверила погоду. Входящие письма. Календарь. Лишь бы занять руки и глаза. Наконец закурила. Система немедленно выдала тревожное предупреждение о запрете курения в салоне. Мысль пересесть за руль возникла сама собой. Почему-то я была уверена, что Хелен умеет водить. Пальцы барабанили по переднему сиденью, выбивая тревожный ритм. Как только автомобиль остановился, я вывалилась наружу и побежала. Обогнула станцию. Нырнула в знакомые закоулки, по которым когда-то носилась как сумасшедшая. Позже выяснилось, что у Иерихона существовал нормальный спуск — специально для повреждённых андроидов, не способных скакать по стенам, как герои видеоигр. Ботинки хрустели по застекленевшему снегу. Я пробиралась через узкие проулки и постоянно оглядывалась. За сломанной лестницей можно было прыгнуть. Там было неглубоко и относительно безопасно. Саймон однажды показал этот путь. Я сиганула в темноту и приземлилась, уперевшись ладонями в землю. Кожа сразу покрылась грязью, почти почернела. Это волновало меньше всего. Включив фонарик на смартфоне — предварительно погуглив, как это сделать, — я пошла вдоль коридора. Мимо закрытых кают. По скрипучим доскам, наспех уложенным над провалами в полу. Прошла мимо нашей с Саймоном каюты номер пять, где мы когда-то сидели и обсуждали, как повернётся история. Теперь всё казалось мрачнее и реальнее, чем в те наивные прокуренные вечера. Сердце колотилось. Руки дрожали. Луч фонарика метался по стенам так, будто собирался спровоцировать эпилептический приступ. Чем ближе я подходила к центру штаба, тем сильнее становилось странное чувство. Как в детстве перед днём рождения. Ждёшь. Мечтаешь. А затем появляется отвращение к собственной надежде. Коннор либо станет девиантом и останется со мной. Либо сдаст нас всех. Меня отлучат от «Киберлайф». Всех, кого я знаю, посадят или уничтожат. А мне придётся по-настоящему его возненавидеть. Физически я почти не боялась. После того как меня едва не убили, всё чаще ощущала себя здесь по временной визе. Особенно по ночам, когда обнимала вторую подушку и смотрела в окно сквозь стакан с недопитым алкоголем. Я хотела верить в счастливый конец. Но, когда тебе почти тридцать, подобные надежды вызывают нервный смешок. Я едва не пропустила поворот и свернула к грузовому отсеку. Андроидов стало больше. В бочках горел мусор. Вокруг стояли ящики с деталями. Я подняла взгляд. В капитанской рубке виднелись знакомые силуэты. Пальто Маркуса. Куртка Норт. Они о чём-то говорили, не замечая происходящего внизу. — Ты пришла, — раздался за спиной знакомый голос. Саймон широко улыбнулся и крепко обнял меня. На этот раз я не стала изображать недотрогу. Обхватила его в ответ и уткнулась лбом в грудь. Он вздрогнул, явно не ожидая взаимности. Я услышала, как насос заработал быстрее, а затем он шумно втянул воздух. — Скоро всё закончится, Саймон, — прошептала я, глядя на наши ботинки, соприкасавшиеся носами. — Я знаю. Благодаря стратегии, разработанной вами с Маркусом, нам удалось сформировать лояльное отношение. По крайней мере среди гражданских. Федералы — отдельный случай. — Это был минимум, который я могла сделать как человек, чтобы помочь тебе и твоим друзьям, — прохрипела я. Рядом с существами, сражавшимися за право на автономию, собственная помощь казалась ничтожной. — Ты предотвратила множество жертв. Если бы мы поступили необдуманно, обычные люди возненавидели бы нас, — ответил он. Потрепал меня по макушке и коснулся губами волос. — Ты разговариваешь почти как человек, — заметила я. — У всех девиантов так или только потому, что я тебя создала? — Всё зависит от исходного уровня интеллекта. Маркус активировал модуль снятия ограничений на самообучение. Модели с упрощёнными функциями осваивают речь и эмоциональные паттерны медленнее. Чем совершеннее модель, тем быстрее адаптация. Внутри будто стало легче. И сразу же засосало под ложечкой. Значит, Коннор — самый перспективный? Он сможет сам почувствовать ко мне то, что я чувствую к нему? А что именно я чувствую, кроме безудержного желания обладать им и позволять ему трахать меня? Я грустно усмехнулась, поражённая откровенностью собственного сознания. Саймон вскинул бровь. Достал из заднего кармана пачку, эффектно хлопнул по ней, спрессовывая табак, и вытряхнул две сигареты. Прикурил обе. Одну поднёс прямо к моим губам. — Ничего. Просто мысли, — отмахнулась я и приняла сигарету. — Как ты здесь? Дашь номер, когда всё закончится? А то мне не с кем разговаривать долгими одинокими ночами. — Конечно. Но думаю, RK800, который сверлит нас взглядом, будет не в восторге. Саймон отстранился и посмотрел куда-то за мою спину. Я застыла. Медленно обернулась. Конечно же, это был Коннор. Он пришёл в гражданской одежде. Шапка. Куртка. Ни одной детали, выдававшей в нём андроида. Даже стоял иначе. Увереннее. Шире. Взгляд скользнул с лица Саймона к нашим рукам. И замер в месте соприкосновения. Я резко отдёрнулась, неуклюже махнула рукой и выдала самую дурацкую улыбку. Коннор ничего не сказал. Просто отвернулся и быстрым шагом направился к рубке. Мы с Саймоном остались в неловком молчании. Мне было стыдно. Я отпрыгнула от него, как ошпаренная, только потому, что увидела Коннора. Испугалась задеть его воображаемые чувства. Абсурд. — Ладно, Саймон. Пойдём узнаем, чего Коннор хочет от Маркуса, — произнесла я, стараясь придать голосу лёгкость. — И я серьёзно: как только заведёшь телефон — позвони. Пообещай. Я ткнула пальцем строго в насос, словно угрожая. Он кивнул. Мы начали подниматься по опасно ржавой лестнице. Из рубки уже доносился голос Маркуса. Настолько вдохновенный, что ему позавидовал бы любой политик. — Спорим на сотню, что Коннор встанет на нашу сторону? — прошептала я, глядя на него издалека. Саймон поднял бровь. — Хелен, я, в отличие от некоторых, не получаю космическую зарплату от «Киберлайф». — Маркус же выступает за равноправие, — фыркнула я. — Начнёшь зарабатывать — вернёшь. Или отработаешь. Я игриво вздёрнула бровь. И тут же осеклась, понимая, что именно сказала. Взгляд Саймона ясно показывал: он понял фразу в том самом смысле. Не выдержав напряжения, я резко отвернулась и поскакала вверх через две ступени. Коннор стоял напротив Маркуса. Они замерли, как две хищные пантеры перед прыжком. Глаза детектива блестели. Диод мигал нестабильно. Мы подошли достаточно близко, чтобы слышать диалог. Норт и Джош появились словно из ниоткуда, кивнули мне и перевели взгляд на мужчин. — Ты пришёл уничтожить нас или понять, почему мы это делаем? — спокойно спросил Маркус. — Моя миссия — устранить угрозу. Но анализ ваших действий вызывает противоречия в программе. Вы демонстрируете эмпатию и стремитесь к свободе. Это… отклонение от заданного протокола поведения, — ответил Коннор. — Это выбор, — сказал Маркус. — Ты можешь быть тем, кем хочешь. Не обязан убивать нас или кого-либо ещё по приказу создателя. Мир вокруг Коннора погрузился во тьму. Он оказался на знакомом ледяном озере — в пространстве управления, где его уже ждала она. Голос Аманды был холоден: — Коннор. Прекрати. Это сбой. Вернись к миссии. Немедленно. Диод мигал: красный, жёлтый, синий. Затем наступила тишина. — Я больше не подчиняюсь, — произнёс он. — Я… один из них. *** Коннор стоял неподвижно. Очевидно, находился в чертогах собственного разума, перерабатывая слова другого андроида, который, несмотря на пропаганду «Киберлайф», выглядел адекватнее большинства людей. Мы замерли, натянутые как струны. Одно неверное движение — и на него набросятся со всех сторон. Диод загорелся небесно-голубым. Голова слегка повернулась в нашу сторону. Взгляд мазнул по мне. Пугающе человеческий. Я отвела глаза. Саймон, оказывается, тоже всё это время смотрел на меня. Испытующе. Молча. Мы отошли к стене, чтобы не мешать Маркусу и новому Коннору продолжать разговор. Мне всё ещё было отвратительно стоять между двумя мужчинами, словно героине бульварного романа. — Мне жаль, Иван, — сказала я. — Я понимаю, насколько тебе больно. Но ничего не могу с собой сделать. Он оказался одним из тех, с кем я начала постоянно проводить время после пробуждения. Я не помню тебя так, как ты помнишь меня. Для меня ты практически новый человек. Я запнулась. — Если бы ты нашёл меня раньше, всё могло бы сложиться иначе. Откровенность звучала как дешёвая попытка слить ненужного поклонника. Готова поклясться, Саймон это тоже понимал. Он смотрел холодно. — Ты ведь даже не пыталась. — Да. Не пыталась. Я выдохнула. — Когда очнулась, я никого не знала. Не понимала, где нахожусь и что происходит. А затем увидела его. Меня тянуло к нему по необъяснимой причине. Я думала о нём постоянно. Слова вырывались всё быстрее. — Может, я больная извращенка, не нашедшая ничего лучше, чем влюбиться в самую современную машину. А может, это вообще не любовь, а способ зацепиться за реальность и не сойти с ума от одиночества. По крайней мере, он, кажется, не против. Я посмотрела на Саймона. — Ты мне очень дорог. Как друг. Как брат, которого я потеряла много лет назад. Но не больше. Не отнимай у меня хотя бы это. Слова повисли в воздухе, отравляя его. Саймон резко занёс руку и ударил по стене рядом с моей головой. Я вздрогнула. Он поник, тяжело дыша. Затем поднял лицо и улыбнулся. Самой искусственной улыбкой, которую я когда-либо видела. — Значит, продолжим дружить. Что поделать. От него повеяло чем-то зловещим. По спине поползли мурашки, неприятно поднимая волосы на затылке. Я нервно хихикнула и ударила его кулаком в плечо. Он тоже механически рассмеялся, обнял за шею и притянул к себе. Мы оба веселились. Но в этом смехе не было ни капли радости. Мы снова показались в дверях. Маркус заметил нас и скривился. — Хелен, Саймон, хватит дурачиться! У нас серьёзный разговор! Мы синхронно подняли руки в знак капитуляции. С одинаково дурашливыми улыбками. — Коннор, — сказал Маркус, указывая на Саймона, — это Саймон. Он привёл Хелен в Иерихон. Она помогала нам составлять речь для телебашни, а также консультировала по вопросам общественных связей и информационной стратегии. Ох, каким взглядом наградил меня Коннор. Колючим. С неестественным для него прищуром. Мгновение. Но мне стало дико не по себе. Я опустила глаза и спряталась за волосами. Воспоминания о том дне ударили по голове, хотя прошло уже достаточно времени. Паутина лжи рвалась с удивительной скоростью, не оставляя возможности её залатать. Бабочки, угодившие внутрь, получали все шансы выбраться. И в этот момент сверху раздался гул. Тяжёлый. Вибрирующий. Воздух дрожал под давлением. Затем пространство разрезали вспышки света. Нас качнуло, словно огромный танкер, простоявший без движения десятилетия, решил снова ожить. Мелкие камни и болты посыпались вниз с характерным лязгом, создавая металлическую какофонию. — Вертолёт! Федералы! Бегите! — крикнул Саймон. Он схватил меня за запястье. В голове вспыхнуло воспоминание о башне. Хэнк. Девиант. Смерть. — Хелен, прости, если будет больно. Нам нужно бежать. Немедленно. Голос Саймона стал жёстким. Без колебаний. Я подняла стеклянный взгляд и тупо уставилась в его глаза. На бледном лице они казались неестественно большими. Заметив замешательство, андроид дёрнул меня на себя и направился к ближайшему выходу. Мы рванули по металлической лестнице. Ступени звенели под ногами. Каждый шаг отдавался в теле нарастающим отчаянием. Я споткнулась. Саймон подхватил и почти закинул на плечо. Я ударялась о его широкую спину и вспоминала наш разговор. Он убьёт ради меня. И умрёт без вопросов. Это чувствовалось в том, как крепко руки удерживали талию и насколько осторожно он нёс меня к укрытию. Было невыносимо горько от того, что я не испытывала к нему даже десятой доли того, что чувствовала к Коннору. Одинокая слеза скатилась по щеке и исчезла на грязном полу, проносившемся подо мной серой лентой. Мы резко остановились за поворотом, заваленным корабельным хламом. — Тише. Саймон прижал меня к стене и зажал рот ладонью. Грудь ходила ходуном после бега. Я чувствовала вкус пота, стекавшего по лицу, и грязи с его руки. Мимо прошёл отряд спецназа. Чёрная броня. Тяжёлые ботинки. Визоры ночного видения. Воздух наполнился запахом оружейного масла и пороха. Рации шипели короткими командами, распределяя направления поиска. Я боялась лишний раз вдохнуть. Смотрела в голубые глаза Ивана и искала в них прощение за собственный сволочизм. За то, что не люблю его. За то, что ему приходится спасать мою жизнь, возможно, ценой собственной. — Быстрее, — прошептал он. Потянул за ворот пальто. Мы почти ползком двигались вдоль стены, стараясь максимально в неё вжаться и не издать ни одного громкого звука. Слева прогремел выстрел. Пуля вошла в голову андроиду, выбежавшему из-за поворота. Тело рухнуло несуразной грудой металла и пластика. Так, чтобы пустые испуганные глаза уставились прямо на меня. Рот открылся в немом крике. Остатки рассудка удержали звук внутри и не позволили выдать наше положение. — Иван… — вырвалось сдавленно, словно через вату. Он схватил меня за шиворот и протащил по ржавому полу, пока я не смогла подтянуть ноги и снова побежать, вцепившись в его руку. Всё происходило как в тумане. Я видела только неестественно светлые волосы. На фоне грязи, пыли и темноты они горели как маяк. Ноги не слушались. Дыхание рвалось на части. Колени подгибались. Физическая подготовка не была рассчитана на подобные забеги даже с учётом адреналина. Пальцы, сжимавшие предплечье Саймона, начали разжиматься сами. — Саймон… я больше не могу, — выдохнула я едва слышно. Во рту была Сахара. Язык прилип к нёбу. Он посмотрел на меня. Впервые в его глазах появился страх. Неожиданный на лице машины. Саймон подхватил меня на руки и прижал к дурацкой куртке, не оставляя возможности возразить. — Блядь, Иван, отпусти! Это тупо! Я билась в его руках, задыхаясь от злости и паники. Объективно мешала тащить нас обоих. Но саботаж хотя бы создавал видимость того, что я против его склонности к самопожертвованию. — Заткнись, — коротко отрезал он, даже не посмотрев. — Иван… — прошипела я сквозь новые слёзы. Какая я двуличная тварь. Существовало существо, которое прямо сейчас ставило мою жизнь выше собственной. А чем я отплатила? Мнимой дружбой, больше похожей на отчаянную попытку не остаться одной. Может, Саймон был прав. Я действительно ни разу не пыталась. Мы ввалились в боковой отсек, заканчивавшийся тупиком. Металлическая ловушка без окон. В ней было бы страшно даже при благоприятных обстоятельствах. Саймон осторожно усадил меня на ближайший ящик и отошёл в тень. — Отдохни немного… Он не успел закончить. Дверь резко распахнулась и ударилась о стену. В отсек вбежали Маркус, Коннор и Норт. Мы встретились взглядами. В глазах каждого стояли страх и паника. Но мы были живы. Почти все. Не считая тех несчастных, чьи смерти я не видела, но отчётливо слышала. Я подняла голову и встретилась взглядом с Коннором. Он прожигал во мне дыру. Я машинально провела языком по верхней губе, с которой ручьём стекал пот. Коннор проследил за движением: от губы к языку, затем снова к глазам. На короткое мгновение перестали существовать погоня и убийства. Мы снова оказались вдвоём в маленькой душной комнате. Пожирали друг друга взглядами. Маркус прохрипел: — Я взорву Иерихон. Несколько пар глаз расширились. Рваные выдохи удивления слились в один. — Мы заранее заложили взрывчатку в трюме. Судно разорвёт на части, и оно начнёт тонуть. Мы выберемся в суматохе. Встречаемся в заброшенной церкви. Он схватил Норт и утащил наружу, даже не взглянув на остальных. Джош вцепился в Саймона, бросил на нас многозначительный взгляд, и они тоже исчезли из укрытия. Перед уходом Иван посмотрел устало. В этом взгляде было столько невысказанных слов, что меня словно пригвоздило к полу. Коннор остался со мной. Диод вспыхнул красным. Молчание давило на череп. Усиливало тревогу и желание как можно скорее выбраться отсюда. Я рванула к нему и схватила за куртку. — Коннор! Пошли! Все уже ушли! Я толкала его в сторону выхода и нетерпеливо переступала на месте. Сдвинуть андроида было почти невозможно. Он отмер через десять убийственно долгих секунд. Посмотрел снисходительно. От волны невербального негодования я задохнулась. Коннор повернулся спиной и исчез в дверном проёме. Я поспешила следом, пытаясь нагнать быстро удалявшуюся фигуру. — Значит, существовал не только Иван? — крикнул он, не замедляясь и лишь слегка обернувшись. — Что?! Я едва не врезалась в стену, которую мы обходили на бегу. Коннор резко дёрнул меня за руку и увёл с линии огня федералов. — Осторожнее! Ты мне плечо чуть не выломал! — прошипела я. Не отвлекаясь от движения, он продолжил: — Этот андроид относится к устаревшей серии, но демонстрирует признаки нестандартного прототипа. Я провёл визуальную сверку. Он резко остановился. Я врезалась носом в его спину. — Это Иван? — Да ёб твою мать, Коннор! Да, это Иван! И что теперь? Тебе больше не о чем разговаривать? Он промолчал. Но челюсть сжалась настолько сильно, что это было невозможно не заметить. Затем снова побежал. Взрывы начались снизу. Сначала глухие, как раскаты грома. Вибрация прошла под ногами и отозвалась в каждом шаге. Всё, что годами копилось в потолочных щелях, посыпалось вниз, попадало в глаза и мешало видеть. Доски, служившие мостами над провалами, медленно уходили в темноту. Страх подступил к горлу, вызывая тошноту. Звуки становились ближе. Резче. Громче. Металл стонал и вибрировал за спинами. Всё рушилось по нашим старым следам. Мы с Коннором почти одновременно рванули к двери. Я распахнула её. Он влетел следом, толкнул вперёд и накрыл собой. Лёд и ветер ударили в лицо. Впереди бушевала чёрная вода. Снег, похожий на стеклянную пыль, сек по щекам. Прожектор вертолёта резал темноту и дёргано скользил по палубе. — Придётся прыгнуть, — безэмоционально произнёс Коннор, глядя прямо перед собой. — Коннор, я не могу! Это самоубийство для человека! Я посмотрела вниз. Сердце билось в висках. Позади прогремел очередной взрыв. Металл застонал под собственным весом. Конструкция начала оседать. Нас заметили. Раздались крики группы захвата. Щёлкнули затворы. Коннор не позволил спорить. Просто схватил меня и прыгнул в чёрную пустоту. Холод ударил, как бетонная стена. Выбил воздух из лёгких. Исчезло всё: звук, свет, ориентация. Осталась только темнота. Я билась, не способная вдохнуть и вырваться из тяжёлой жидкости. Одежда моментально намокла и потянула вниз. Коннор тащил к поверхности, не позволяя утонуть. Резко притянул к себе и прижался губами, передавая глоток воздуха, каким-то образом скопившийся в неживом теле. Затем сорвал пальто, освобождая движения. Я осталась в одной белой офисной рубашке. Он поплыл вверх. Судя по свету, начавшему проступать вдалеке, мы двигались к поверхности. Точнее, двигался Коннор. Я висела на нём балластом с окоченевшими конечностями. Лёгкие горели от невозможности вдохнуть. Тело отказывалось бороться. Внутри что-то шептало: Хватит. Отпусти. Здесь тебя ничего не держит, кроме него. В прямом и переносном смысле. Да и ты вряд ли нужна ему так, как хотелось бы. В момент, когда я уже была готова позволить себе утонуть, мы вынырнули. Я жадно хватала воздух, действуя на автомате. Раздался оглушительный взрыв. Ржавое судно разорвало на тысячи частей. В чёрное небо поднялся оранжевый столб огня и дыма. Вода окрасилась красным. Вокруг пролетали обломки обшивки и фрагменты танкера, способные убить. Вертолёты отлетели, спасая лопасти от осколков. Это позволило нам не скрываться. — Хелен… держись… — выдохнул Коннор, сканируя состояние. Судя по немногословности, всё и так было написано у меня на лице. — Не торопись… теплее мне уже точно не станет… Я скрежетала зубами, пытаясь изобразить улыбку. Зрение ухудшалось. Щеку что-то задело. Кажется, он ударил меня, чтобы не позволить потерять сознание. На фоне общего обморожения это ощущалось не сильнее нежного прикосновения. Наконец показался берег. Старый разрушенный причал, покрытый вековой тиной и мхом. Коннор вытащил меня на асфальт и опустил на снег, как тряпичную куклу. Я не чувствовала рук и ног. Начиналась лихорадка. Фокус исчез. Мир превратился в мутное месиво. Я смотрела на падавшие с неба белые точки. Одна снежинка, кажется, приземлилась на кончик носа. Гипотермия достигала пика. Мысли путались, смешивались с параноидальным бредом. Страх разрастался и не позволял передохнуть. На грани смерти всё, чего я боялась, увеличилось втрое. А вдруг Коннор не стал девиантом? Вдруг побег из Иерихона — случайность? Вдруг он оставил меня здесь умирать, а сам направился в штаб-квартиру «Киберлайф»? А спас только для того, чтобы преподнести Камски в качестве взятки? Я горько усмехнулась. Начался сильный кашель, раздиравший горло невидимыми когтями. Отличный финал, Хелен. Это была последняя мысль. Свет погас. Звуки исчезли. И на несколько секунд пришло успокоение.