Аномалия Инкуба

«Му́ка. Она может резать, как нож» («В леса», Стивен Сондхайм) Эдвард Поток людских мыслей становился все громче и громче. Я знал, что он был здесь. «Смертные и их вечеринки. Да я бы лучше…» Мысли остановились, и возник образ широкой пылающей огненно-алой ленты, крепко обвивающей меня и Беллу. Он снова собрался с мыслями, и его тысячелетний разум наполнили сюжеты поэм Эдгара Аллана По. «Какие смелое стремление. Но все же, насколько глубока… Насколько безгранична сила любви.» Моя рука сжалась. Его мысли попали прямо туда, где, по всей видимости, должна была быть моя душа. Она резко вдохнула под захватом моей руки и как бы, невзначай, спросила: - Эдвард, ты слишком сильно давишь. С тобой все в порядке? Мой разум был поглощен чтением мыслей Маркуса, а он повторял одну фразу снова и снова. «La tua cantante». Я ослабил свой захват, пока она не предприняла чего-то посерьезнее. Главный момент моего существования только что настал, мне предоставлена возможность. Это искупление или приговор? - Я в порядке. Извини меня. Я видел, как он шел к нам через темноту закулисья. Наши взгляды встретились. Он посмотрел в сторону и увидел, что Белла машет ему. «Эдвард, я знаю, что ты видишь это! Ты не можешь это отрицать и игнорировать! Она знает? Она чувствует то же?» - Ммм, Эдвард, это Маркус Вольтури – один из наших ведущих сценических техников. Маркус, это Эдвард Каллен. У нас с ним свидание. Мы пожали друг другу руки, но несказанные вслух слова, казалось, звенели эхом в тишине. - Приятно познакомиться! – сказал я только для того, чтобы нарушить давящую тишину. Я слышал, как быстро стучало сердечко Беллы. - Аналогично, – пробормотал он. - Я думаю, нам надо идти, Эдвард. Я почувствовал, как ее рука скользнула в мою ладонь, когда она посмотрела на Маркуса. - Маркус, увидимся у Майка. Он кивнул в ответ, и я на автомате пошел вперед. - Давай выйдем через заднюю дверь – так будет быстрее, - тихо произнесла она. Она повела меня за собой в темноту закулисья. Освещение на сцене было выключено, и это темное пространство освещалось тусклыми флуоресцентными лампочками голубого цвета. Мое зрение было достаточно острым для того, чтобы в этой темноте рассмотреть ее привлекательно виляющую попку, обтянутую тканью юбки, и ее шикарные темные локоны, ниспадающие на плечи. Ее запах обжигал горло и легкие, наполняя меня какой-то мазохистской эйфорией, возбуждая мою похоть. Я должен ею обладать! И Маркус это только что подтвердил! Она уже была моей, вся! Она будто создана специально для меня! Каждый дюйм ее восхитительного тела был создан для того, чтобы я мог им насладиться! Она открыла дверь черного входа, и тут же пространство пронзил прохладный ночной воздух. На улице было несколько человек, снующих между припаркованными автомобилями. Ее каблучки стучали рядом с моими шагами, а дыхание парило в прохладном воздухе. Я помнил, что мое дыхание не парит в прохладе, и очень надеялся, что она не обратит на это внимание! Мой мозг запоминал и тщательно анализировал каждый час, проведенный вместе с Беллой. Я чувствовал эту энергетику, искрящуюся в воздухе между нами. Ритм ее сердцебиения ответил мне на все мои вопросы. Вот и сейчас, когда ее рука лежала в моей ладони – мне было мало этого контакта! Я хотел обладать ею прямо здесь - прижать к стене здания, или склонить на скамейку на автобусной остановке у фонаря. Она задрожала рядом со мной, и я вспомнил, что она не одела пальто. - Ты не взяла пальто? – спросил я, пытаясь не выдать свою жажду в голосе. - Я, вроде как, забыла его дома, когда мы выходили, – она снова задрожала. Я снял с себя пиджак и бережно закутал ее. Ее глаза блестели в искусственном освещении подземной парковки, к которой мы подошли. Она посмотрела на меня пристально и моргнула. Я поднял руку и большим пальцем в излюбленном жесте коснулся контура ее сочных алых губ. Ее ресницы легкими перышками коснулись ее щек. И я тут же почувствовал, что возбуждаюсь. Ее рука отпустила мою, чтобы побольше запахнуть пиджак. И я готов поклясться, что видел, как она тайком скользнула носом по воротнику и сделала глубокий вдох. Люминесцентные лампы создавали жужжащее гудение в морозном воздухе вокруг нас. На парковке не было других машин, и наши шаги, усиленные гулким эхом, казались чрезмерно громкими. Мы шли молча, мимо желтых пронумерованных колонн. Когда мы подходили к машине, я ускорил шаг, чтобы успеть открыть для нее дверь. Когда моя рука уже была на ручке автомобильной двери, я не смог удержаться. Что-то внутри меня взорвалось, окружающий нас застывший воздух ожил, и я резко притянул ее к себе. Она слегка хныкнула перед тем, как мои губы жадно накрыли ее. Мои холодные пальцы скользнули с ее горящих щек в волосы. Мой язык настойчиво искал ее, она колебалась, прежде чем ответить на поцелуй. Ее руки медленно скользили вверх по моей груди, и, не удержавшись, я прижал ее к машине своим телом. Ее тело прогнулось под моим натиском, и подчинилось. Она издала сдавленный вздох, который шел откуда-то из глубины ее горла. Я знал, что она почувствовала мой возбужденный член у своего живота. Все это гребано–долгое время в театре сидеть так близко, и не быть способным насытиться ею в полной мере. Я просто жаждал этого момента! Вкусить ее, коснуться ее. И даже этого мне было мало! Я хотел ее всю и сразу! Ее кровь, марширующая по венам толчками, шептала мне: «Коснись меня». «Попробуй меня». «Внутри». Ее кровь пела для меня! Что это? Хор падших ангелов пел мне об искуплении, когда я нежно обхватил ладонями ее грудь. Я почувствовал, как от холодного прикосновения моих рук и возбуждения затвердели ее соски. Животное во мне просто жаждало сорвать к чертям с нее всю одежду, оставить абсолютно голой и вкусить ее желание. Я сделал толчок бедрами к ней, и она вцепилась в меня, ожидая бо́льших ощущений. Но удовлетворение – это непостоянная сука, даже если вокруг все полыхает. Я поцеловал ее шею, она откинула назад голову, предоставляя мне больший доступ к своему телу, прижатому мною к Феррари. Мое имя сорвалось страстным шепотом с ее губ, когда я поцеловал пульсирующую вену на ее шее. Ее кожа источала тот самый аромат, что преследовал меня все это время с того момента, как я впервые коснулся ее. Ее дыхание прервалось, когда я, поддаваясь соблазну, слегка укусил ее шею, дразня нас обоих. - Я хочу тебя, Белла! Ее ресницы затрепетали, и я посмотрел ей прямо в глаза. - Эдвард? Мои руки нежно скользнули по ее бокам, она выгнулась подо мной, когда я вдохнул прямо у ее губ. Ее шоколадные глаза были распахнуты в немом вопросе. Я вдыхал, не отводя от нее глаз. «Могу я владеть этим созданием, или все обернется моей привязанностью к ней?» Я убрал руку с ее талии и открыл для нее дверь машины. Поцеловал ее губы, крепко и быстро. Звук поцелуя вернулся к нам легким эхом. - Садись. Я отпрянул от нее, нуждаясь в небольшой дистанции между нами, и услышал, как она судорожно вдохнула, прежде чем сесть в машину. Она закрыла дверь, и через минуту, щелчок ремня безопасности эхом повис в салоне машины, когда я устраивался на водительском сидении. Завел машину, дал ей немного порычать и прогреться, прежде чем резко рвануть с места. Белла была напряжена, ее сердце гулко стучало в груди. Я резко вывернул руль, и она подпрыгнула, когда моя рука коснулась ее ноги. Краем глаза я заметил, что она нервно облизнула свои губы, и чуть не увел нашу машину на обочину. Я, будто бы стоял на краю пропасти. Готовясь к прыжку, я надеялся, что падение будет таким же полным наслаждения, как и приземление. - Так, где вечеринка? – спросил я. Она прочистила горло и снова облизнула губы, прежде чем ответить, и объяснить мне, как проехать к дому Майка Ньютона. Его мысли выдавали его увлечение Беллой. Мне хотелось перегрызть ему горло, когда он представлял ее обнаженной перед ним. Она удивила меня, когда, потянувшись к стерео, ткнула черным лакированным ногтем на кнопку включения. - Извини, ты не возражаешь, если я… - она остановилась, когда заиграла музыка. Ее взгляд поймал мой, пока я не отвернулся обратно к ночному шоссе. - «Muse»? – спросила она. Я вопросительно приподнял на нее одну бровь. - Надеюсь, подойдет? - Определенно! Она расслабленно откинулась в кресле, пока соблазняющие ритмы «Time Is Running Out» заполняли пространство машины. Мои руки безжалостно сжали руль, когда Мэттью Беллами простонал в микрофон «Ты доведешь меня до погибели». - Боже правый, Каллен! Я, конечно, люблю скорость, а ты всегда водишь так, как будто у тебя задница горит? Я взглянул на спидометр – всего-то 160 км/ч. - Я могу ехать быстрее, если тебе нравится! – я перекричал музыку и слегка придал газу. Моя рука скользнула на ручку переключения скоростей, и мы летим на 180 км/ч. «Ты высосешь все соки из меня…» Она резко вдохнула, и вцепилась руками в колени. Я ухмыльнулся и медленно сбавил газ. - Поверни здесь налево, - она указала направление пальцем. Я повернул и проехал вдоль улицы, пока мы не оказались возле нужного дома. В доме была полная иллюминация, и в окнах были видны силуэты танцующих людей. Это был большой дом в пригороде, с точно таким же алюминиевым сайдингом и аккуратно подстриженным газоном, как и у дома напротив. Я припарковал машину и выключил двигатель. Белла отстегнула свой ремень и открыла дверь. Она подождала меня, и мы вместе прошли к парадному входу в дом. Она нажала на звонок, и дверь нам открыл Майк. «Она привела этого парня! Ну, замечательно!» - Эй, Белла! Ты привела своего друга! Здорово! – он слегка улыбнулся. - Ты знаешь порядок. Пиво и другая выпивка на кухне. Дай мне знать, если что-нибудь понадобится! – он немного отошел, пропуская нас в дом. Белла улыбнулась. - Спасибо, Майк! А Анджела уже здесь? - Думаю, да. Посмотри в гостиной. Йорки устроил там сеанс индивидуального очарования. Белла взяла меня за руку, и повела за собой дальше в дом. Дом был украшен, как братская община в колледже, повсюду висели дорожные знаки и беспорядочно прикрепленные постеры. Белла повернула за угол, и мы оказались на кухне. - У Майка в буфете специально для меня припрятано красное вино. Я сейчас его достану. Боже, как же душно в доме! Она развернулась и сняла с себя кардиган, под которым открылся виду черный обтягивающий топ. Она повязала кардиган на талию, предварительно взмахнув им передо мной. Ее запах чуть не сбил меня с ног. Она потянулась наверх, чтобы открыть буфет и ее топ немного сдвинулся, оголяя нежную сливочную кожу. Мой напряженный член тут же напомнил мне о том, что не испытывал оргазма уже в течении двух недель, и нарисовал в моем воображении интересный эпизод. Я нагибаю ее через барную стойку, разрываю на ней в клочья всю одежду, сдвигаю ее стринги в сторону и глубоко погружаюсь в нее. Интересно, позволит ли она укусить ее шею. Нет, не до крови, не для того, чтобы выпить, а чтобы почувствовать ее вкус. Она издала бы тот же звук, только громче. - Нашла! Я быстро привел в порядок выражение своего лица, когда она обернулась ко мне и улыбнулась, доставая с верхней полки бутылку вина. Она взяла со стола пластиковый стаканчик и открыла бутылку, смело, не глядя, разворачиваясь около барной стойки. Если бы я не считывал то, что творится в мыслях Майка Ньютона, то заподозрил бы, что она слишком хорошо знакома с пространством его кухни. Но читая все его тайные нереализованные желания, я знал, это лишь потому, что она бывала здесь ранее на подобных вечеринках. Несмотря на то, что я знал об этом, я не мог остановить этот грохот в груди, который возникал даже при одной мысли о том, что кто-то мог к ней прикасаться. Я взял со стола пластиковый стаканчик, и наполнил его пивом из стоявшей здесь бочки. Запах пива вызывал тошноту, но стаканчик в руках был больше, как аксессуар моей человечности, нежели, как объект дегустации сжиженной ферментации пивных дрожжей. - Пойдем, я познакомлю тебя с парочкой своих коллег. Я находился рядом с ней, пока она обходила комнату. Многие из присутствующих здесь относились к ней, как к королеве этого улья, как мысленно, так и открыто на словах. А некоторые особи мужского пола, как она и предупреждала, видели в ней исключительно объект своих смелых сексуальных фантазий. Для них она была доминирующей богиней секса. Один из таких даже представил ее всю в коже и с хлыстом в руке, когда она прошла мимо него. Я улыбнулся про себя, имеет ли мисс Свон хоть частичное представление о том, какие мысленные образы ей дорисовывают ее коллеги. Я прекрасно был осведомлен о том, когда сюда прибыл Маркус. Тенор его мыслей был серьезен и мрачен. И как только Маркус оказался рядом, я вновь наблюдал его глазами, как темно-красное пламя струится широкой лентой, и опоясывает меня и Беллу. Он был неподалеку от нас, и Белла улыбнулась ему, радуясь, что он пришел. Он был одет все в ту же темную рабочую одежду, и был похож на потрепанного администратора разъездного театра. И ничто не выдавало в нем вампира – аристократа, одетого в накрахмаленную сорочку с кружевами и бриджи, и которого я видел на древней картине в кабинете отца. На его безупречном лице был все тот же, скучающий взгляд. «Нам нужно поговорить, Эдвард». Я кивнул головой в подтверждение. Белла повернулась ко мне. - Эдвард, я собираюсь выйти покурить. Ты пойдешь со мной? Маркус ответил за меня. - Вообще-то, Белла, я как раз планировал пообщаться с ним. В глазах Беллы сверкнул удивленный огонек, но кивнув, она повернулась и направилась в сторону выхода, где уже собрались несколько ее коллег на перекур. Мы нашли тихий уголок в доме и Маркус не стал терять времени. «Эдвард, скажи мне, что ты тоже видел это!» Его сознание воспроизвело картинку огненной ленты. Я кивнул. Его глаза расширились. «Ты знаешь, что это означает?» – шипели его мысли. Я пожал плечами, не готовый в данный момент признавать это сам для себя. Его рука застыла в пространстве, как будто он хотел ударить меня. Его разум отразил его мысли. «Эдвард, она твоя! Исключительно твоя! А ты – ее! Ты вообще имеешь понятие, чем обладаешь?» Я бросил на него взгляд, но он потряс головой. Он показал мне воспоминания столетней давности, в которых была красивая женщина, с тонкими чертами и темно-рыжими волосами. Ее кожа была идеальна, подобна лепестку розы. Я предположил, что это была возлюбленная Маркуса, чья кровь пела для него. К сожалению, но она была убита, а подробности ее смерти были заперты на задворках сознания Маркуса. Его мозг был не в состоянии это вспоминать. - Все это сплошная ерунда об исключительности поющей крови. Ты не можешь заставить меня поверить во все это, - мои слова никак не отражали действия. Я не сводил глаз со стеклянной двери, через которую наблюдал за ней. «Ты считаешь, что все это игры?» Его мысли были отчаянны и неистовы. Я не оценил их. «Ты не можешь этого избегать! Ты выбрал эту жизнь. Так что, либо ты смиришься с этим и примешь, либо это сломает тебя». - Ты не можешь знать наверняка! – тихо прошипел я. «Я знаю больше, чем ты, Эдвард! Напряжение между вами двумя просто сокрушительно!» Мои глаза неохотно оторвались от моей сирены, и я посмотрел прямо в глаза Маркусу. - Не лезь в это, Маркус! «Как скажешь, Эдвард! Я оставлю тебя с этим, но знай: такая возможность нечастый гость!» Маркус отошел от меня, и направился за напитком на кухню. Белла вернулась ко мне, и моя рука заняла желанное положение на ее талии. Я закипал, когда Маркус пытался приглушить для меня свои мысли. Ночь была в самом разгаре, и мысли окружающих меня кусков плоти начинали надоедать своей прямотой и неприкрытостью. Становилось все тяжелее и тяжелее сдерживать себя от желания оторвать Ньютону голову, за его мыслишки в адрес Беллы. Каждый мой внутренний инстинкт был готов разодрать ему глотку и выпустить всю его кровь. Я наклонился к ней, и прошептал прямо в ее нежное ушко: - Белла, давай уйдем отсюда? Она согласно кивнула и мягко вздохнула. Ее взгляд был слегка затуманен выпивкой. Когда мы вышли на улицу, он прикурила сигарету, а я взял ее за руку и дважды уберег от падения. Я усадил ее в Феррари, и мы поехали домой. Выйдя из машины, я все так же пристроил свою руку ей на талию. Она колебалась между двумя подъездными дорожками. Потом, судорожно развернувшись в моих руках, взглянула с ужасом мне в глаза. - Эдвард! Эдвард! Я забыла свой клатч у Майка! Он остался лежать на диване! Я посмотрел на нее. - Ок. - Эдвард! Там мои ключи! Я не могу войти в дом! - Хочешь, мы можем вернуться туда? - А который час? – нервно прикусив губу, спросила она. Я взглянул на часы. - Третий час ночи. - О, нет! Уже слишком поздно! Что же мне делать? Она неуклюже присела на корточки, ее узкая юбка не давала свободы движениям. Монстр внутри меня сложил свои ушки в ожидании триумфа! - Может, зайдешь ко мне? - О, Эдвард! Я не могу! Это так мило с твоей стороны. Но я плохо сплю. Обычно я очень долго не могу уснуть, и я просто буду мешать спать тебе. Ее огромные шоколадные глаза смотрели на меня, а в них читался детский испуг. К ее несчастью, ее ангел-хранитель был демоном в обличие беленькой овечки. - Я тоже не сплю. И обычно просто играю на фортепиано или читаю. Я думаю, мы сможем придумать, чем заняться. Внутренний монстр ехидно улыбнулся и потер ладонями в противном восхищении. Я многозначительно посмотрел на нее и наблюдал, как она заливается румянцем и отводит взгляд. - Белла, я не оставлю тебя здесь на холоде! Побудешь со мной до утра! Пойдем! Дай мне свою руку! Я протянул руку, и она изучающе уставилась на мои пальцы перед ее лицом. Колеблясь, она робко вложила свои пальчики в мою ладонь, и поднялась. Мы спокойно перешли на мою сторону улицы и направились к дому. Я отпер дверь и повернул ручку. Дверь зловеще заскрипела, открывая перед нами зияющую пасть тьмы. - После тебя! - предложил я. Она, нервничая, взглянула на меня и шагнула в дом. Ее каблучки громко стучали в тишине прихожей. Я закрыл за нами дверь, и мы оказались в полной темноте. Этот момент очень напоминал то самое наэлектризованное состояние, когда мы сидели в темном партере театра. Почти ощутимое электричество, которое жужжало, искрилось и сковывало нас двоих. Это был сладострастный приступ. Окружавший нас ее аромат обжигал горло. Я слышал ее сердцебиение, ее дыхание, взмах ее ресниц, когда она заморгала, пытаясь привыкнуть к темноте. Она занервничала, как пойманный в ловушку кролик. Мои движения были легким шепотом позади нее, мои руки опустились на ее бедра, мои губы коснулись ее шеи там, где ускоренно пульсировала вена. Я слегка прикусил мочку ее ушка, прежде чем нежно провести по нему губами. - Белла… Она прижалась спиной к моей груди, откинув назад голову. Мой член опять упирался ей в спину. Я протянул руку и щелкнул выключателем, ослепляя ее. Я отошел от нее на шаг. - Пойдем, я покажу тебе дом. Я взял ее за руку, и она скованно пошла рядом со мной. Деревянный пол провожал нас из комнаты в комнату. На самом деле, я никогда не придавал особенного значения декорированию дома, поэтому во всех комнатах был темный деревянный пол и светлые кремовые стены, и минимум мебели. В гостиной был выложенный из камня камин, часть его облицовки поднималась по стене до потолка. Перед камином был постелен на полу огромный ковер из овечьей шерсти. Запах этого ковра и горящего камина, как ни странно, мне очень нравился и дарил ощущение комфорта. В середине гостиной напротив друг друга стояли два черных дивана, разделенных черным кофейным столиком. Через широкий холл я провел ее в комнату, где стоял рояль. Широкие окна были скрыты за плотными темными шторами. Так как комната была угловой, то обе ее внешние стены представляли собой огромные окна, выходящие на лес за домом. Когда шторы были открыты, комната казалось светлой и воздушной. Тем не менее, с закрытыми шторами, через которые не пробивался и лучик света, комната была мрачной и темной. Рояль был огромным величественным сияющим монстром. Его клавиши, будто острые зубы, светились в темноте. Белла шагнула ближе к нему. Из приоткрытой двери в комнату сочился свет, рисуя на полу утонченный силуэт ее фигуры. - Можно? – спросила она, указывая на инструмент. Я кивнул, и она слегка пробежалась пальчиками по лакированному краю рояля, прежде чем сесть на кожаную скамейку перед ним. Ее пальчик нажал центральную «До» и звук получился чистым и долгим. Я подошел поближе, и она подвинулась на скамейке, оставляя место, чтобы я мог присесть рядом. - Можно? – спросил я, глядя на нее и указывая на клавиши. Она задышала через рот, а ее сердце лихорадочно пропустило два удара. Мои пальцы с нежной лаской порхали по клавишам, она выпрямилась и замерла рядом со мной, прикрыв глаза. Темнота окутывала нас, а звуки рояля обольщали и возбуждали. Они просили, умоляли, цеплялись и тихо кричали о нежности, ласке, удовольствии в удивительном сплетении сладких и острых нот. Она была близко, наши ноги соприкасались, ее тело прижималось к моему, ее запах окутывал меня и дурманил. Я резко перестал играть. Ее учащеннее дыхание, как метроном, отсчитывало такт! Ее пульс грохотал по венам. Не глядя на нее, мой хриплый голос прорезал загустевшую тишину. - Скажи, что ты тоже чувствуешь это. - Да. - Белла, я даю тебе шанс подумать и ответить «нет». Поднимись и выйди в гостиную. Уходи от меня. Если ты останешься, я сочту это за согласие и подтверждение того, что мы будем наслаждаться тем, что бы между нами дальше не происходило. Она продолжала тихо сидеть рядом со мной, и положила свою маленькую ладонь поверх моей на клавишах. Я сглотнул предательский яд, скопившийся во рту. - Очень хорошо. Я поднялся со скамьи так быстро, что она пораженно уставилась на меня. Но мне уже было все равно. Ее резкий вдох сменился судорожным выдохом, когда я подхватил ее на руки и понес в гостиную. Я опустил ее на ковер перед камином. Каблуки ее туфель сразу же утонули в густой шерсти. Щелкнул небольшим выключателем у камина, и сразу же зажегся огонь, раскидывая по гостиной танцующие демонические тени. Пламя лизнуло камень, и я остановился, чтобы посмотреть на неё – тёмного ангела, стоящего спиной к геенне, прижавшего руку к груди. Я стал рядом с ней на колени, и приобнял ее, слушая реакцию ее тела. Медленно, мучительно медленно я расшнуровывал ее юбку. Темная лента шипела, просачиваясь сквозь отверстия. Я смотрел, как юбка соскальзывает по ее стройным ножкам на пол. Я закрыл глаза. Ее совершенство опаляло мой разум, ее запах обжигал горло. Я поднял руку и приспустил ее кружевные шортики по бедру, оголяя сливочную кожу. Слегка коснувшись пальцами небольших синяков на ее умопомрачительном бедре, я понял, что их причиной был я. Мои собственные пальцы оставили на ней эти темные следы. Стоя на коленях нежно поцеловал каждый след, оставленный своей неудержимой страстью. Мой внутренний демон тихо ликовал, что на ней именно мои собственные отметины. Ее дыхание сбилось от моих поцелуев, я нежно скользнул руками и обхватил ее круглые ягодицы, а она запустила пальцы в мои волосы. Я целовал ее бедра, ее кожа манила касаться ее. Она резко сжала кулаки в моих волосах, как только мой нос коснулся ее трусиков, и я оставил там легкий поцелуй. Ее сердце заколотилось за нас двоих, когда, пройдясь по краю кружевной отстрочки, я подцепил пальцами ее трусики и резко рванул их вниз, открывая для себя ее наготу. Она тихонько захныкала, и ее руки в какой-то момент хотели прикрыть ее. Я стремительно встал на ноги, глядя ей прямо в глаза. Она удивленно смотрела прямо на меня. Быстро стряхнул с плеч пиджак, и бросил его на диван позади. - Сними свой кардиган и топ, Белла. Ее пальцы теребили застежку, и она сняла с себя все, бросая одежду к ногам. Она шагнула из юбки и кружевного белья, отодвигая их в сторону ногой. Наконец, она стояла передо мной только в туфлях и лифчике. Она наблюдала за тем, как мои пальцы расстегивают рубашку, обнажая для нее мою грудь, мое тело, мое бессмертное совершенство. Вытянув рубашку из брюк, стянул ее с плеч и бросил поверх пиджака. Её голодный взгляд скользил по моему телу, по моим рельефным мышцам, и она облизнула губы. Ее розовый язычок разбудил мой член. - Ты можешь прикоснуться ко мне, Белла. Она посмотрела на меня уязвимым взглядом, призрак чего-то темного скользнул в ее глазах. Как бы я хотел сейчас знать, что творится у нее в мыслях, чтобы понять, что это такое. Она позабыла о своей наготе, когда протянула свои трясущиеся пальчики и коснулась мышц моего пресса. Ее рука двинулась ниже. Ее пальцы скользнули на v-образные мышцы, которые уходили за пояс, потом проследили дорожку волос, идущую вниз от пупка, а потом нежно поднялись мне на грудь. Я, как зачарованный, наблюдал за путешествием ее рук и поймал себя на мысли о том, что у меня от ее прикосновений подгибаются колени. Ее пальцы снова двинулись вниз и, лаская кожу прикосновениями, скользнули под пояс брюк. Между ее бровей залегла морщинка, она смотрела на свои руки и была сосредоточена на том, чего касается. Мой член болезненно напрягся под тканью брюк, моля об освобождении. Мои руки за ее спиной уже расстегивали ее бюстгальтер. Черное кружево соскользнуло вниз, открывая мне вид на ее великолепную упругую грудь. Она резко вскинула руки, прижимая к себе соскользнувший лифчик. Она опустила глаза, и я опять пожалел, что не могу читать ее мысли. - Белла? - Я ждал, когда она поднимет на меня взгляд. - Не прячься от меня. Я нагнулся и заглянул ей в глаза, направляя всю их темную силу на нее. Она выглядела, как испуганный олень в свете автомобильных фар. Ее руки повиновались и опустили белье. Я расстегнул заколку на ее волосах, и они каскадом рассыпались по ее плечам. Ее лифчик окончательно выскользнул из ее рук на пол. Глаза её смотрели в угол комнаты, подбородок был повернут в сторону. Она стояла и тряслась, обнаженная, как Ева, ожидая осуждения. Мои руки коснулись ее мягкой кожи, вызывая холодным прикосновением волны мурашек. Ее соски напряглись в неярком каминном освещении, и я, не удержавшись соблазна, нежно коснулся одного большим пальцем. Она вздрогнула, как от боли, и прикусила губу. - Само совершенство! - прошептал я, притягивая ее к себе. Мои губы не могли сопротивляться очарованию ее изящной шеи. Мои руки скользнули ей на спину, обнимая и лаская ее шелковую кожу. Мы оба зашипели от ощущений, когда в объятии, ее грудь тесно прижалась к моей. Я знал, что она чувствует мой возбужденный член, прижатый к ее животу. Я медленно и нежно покрывал поцелуями ее шею, подбородок, ушко, пока не обрушился с жадностью на ее пухлые манящие губки. - Я знаю, что ты чувствуешь это, Белла! Она попыталась сделать вид, что не поняла, о чем я. Я увидел это в ее взгляде и прижал ее ближе, толкнув вперед бедра, давая понять о своих намерениях. - Скажи это, Белла! Я хочу услышать, что ты чувствуешь это, Белла! - Я чувствую, - простонала она. Я опустил одну руку между нами, и скользнул пальцами по ее складочкам. Она была почти готова, уже влажная от желания. - Я хочу тебя, Белла. И я чувствую, что ты тоже хочешь меня! Ведь так? – Я целовал ее сладкие губы, мой язык овладевал ее ртом, подчиняя ее. - Белла, я хочу услышать это от тебя. - Я хочу тебя, Эдвард. Я украл ее вдох, накрыв ее губы поцелуем. Ее ладони вцепились в мои плечи, а ногти вонзились в мою идеальную кожу. Она была мягкой, влажной, невероятно теплой в моих руках, и я прижимал к себе ее податливое тело. Я хотел ее, так сильно хотел, что ни один человеческий мозг не воспримет, насколько сильно! Я жаждал убить ее, насладиться последним всплеском ее жизни, стекающим по моим губам. Я хотел грубого, бессмысленного и бесконечно долгого секса с ней, до тех пор, пока мое, даже самое крошечное, движение пальцев по ее коже, не будет вызывать в ней новую волну чувствительности. Но было что-то, что пыталось всплыть на поверхность моего сознания. Что-то, что удерживало меня рядом с ней, что-то, что набирало силы от ее присутствия рядом. И это что-то сейчас убеждало меня ослабить силу своей хватки, иначе я сломаю ее, быть нежным с ее губами, иначе я причиню ей боль, действовать медленнее, наслаждаться букетом вина и смаковать его вкус, а не «наглотаться из горла». Я освободил ее губы, чтобы посмотреть ей в глаза. Они были прикрыты и темны от желания. Я, дразня, лизнул ее припухшую нижнюю губу. Ее дыхание было неглубоким и быстрым, настороженный взгляд ожидал, а тело плавилось, как пластилин, под моими руками. Я наклонился, и, подхватив ее под колени, взял на руки, прежде чем опустить ее на пушистый ковер. Я осторожно снял с нее туфли, и отбросил их к дивану. Толчком колена раздвинул ее ножки в стороны, и устроился между ними, нависая над ней. Она застонала, когда мой член, все еще находящийся в плену брюк, коснулся ее влажных от возбуждения складочек. Мои пальцы ласкали, поглаживали и дразнили ее до тех пор, пока она не изогнулась дугой подо мной в мучительной истоме. Я наблюдал, как ее кожа покрывается разгоряченным румянцем, как твердеют от возбуждения соски, как тело начинает гореть от желания. Картина передо мной заставила меня остановиться: языческая жертва, возложенная на белой овчине, в ожидании чудовища, которое поглотит ее. Конечно, поглотит! Я склонился над ней, лаская ее грудь одной рукой, обхватывая ладонью. Склонил голову к другой груди, нежно захватив губами горошину соска. Ее руки блуждали в моих волосах, а ноги - крепко обхватили мои бедра, и приподнимались мне навстречу при каждой возможности. Ее стоны молили в отчаянной нужде, и я протянул опять свою руку между нами, чтобы вновь довести ее до края, усилить желание еще больше. Когда она вновь изогнулась дугой на белой шкуре подо мной, выставляя передо мной соблазнительную шею, а ее бедра все так же в отчаянии прижимались ко мне, я понял, что она готова. Я сгорал от желания оказаться внутри нее. Этот сладкий, желанный фрукт, который я так долго запрещал сам себе, наконец-то в моих руках! Моя рука привычно и легко щелкнула пряжкой ремня и расстегнула молнию брюк. Я двинул бедрами, стягивая с себя черную ткань брюк. Ее согнутые в коленях ноги в нетерпении ожидали меня, она обхватила ткань моих брюк ступнями, помогая быстрее стянуть ее вниз. Она приподнялась на локтях, наблюдая за мной. Ее глаза расширились, когда она скользнула ими на мой член. Она нервно закусила губу, наблюдая, как я беру его в руку. Ее бедра, повинуясь своим собственным желаниям, еще больше раскрылись передо мной. Я немного переместил свое тело над ней, и удобно устроился между ее ног. Я подтолкнул свой каменный член к ее влажной киске, и мой мозг взорвался миллионами мчащихся огней, как при форсаже на скоростном шоссе. Этот момент казалось, создан, сотворен исключительно для нас, для меня и для нее, когда я почувствовал, как мой член входит в нее. Она была тесной, влажной, безумно горячей и охватывала меня так плотно. И конечно, к моему великому разочарованию и безграничному гневу в широко распахнутых дверях моего дома нарисовался мой брат именно в этот самый момент! - Трахаешь соседскую девчонку?! Мило!