fragmentum

— Умоляю, не уходи! — голос с надрывом, глаза полные печали. Тэхён репетировал ключевую сцену. Его впервые и наконец-то позвали на пробы сериала. Ким попросил помощи у соседа по комнате. Сынён правда хотел бы помочь другу, но смеялся в самый неподходящий момент, срывая весь настрой. — Без тебя я… я просто рассыплюсь в прах! — Любовь – это, — Сынён забыл продолжение фразы. Заглянул в сценарий, который держал в руках, но, прочитав её, снова громко рассмеялся. — Чёрт, Тэхён! Я не могу, боже мой, аха-ха-ха-ха-ха… Но Тэхён не сдавался. Подойдя ближе к другу и не выходя из образа, схватил того за руку и прижал к сердцу. — Ты слышишь биение моего сердца? Оно разрывается на части. — Оно у тебя вообще есть? — флегматично поинтересовался Сынён, смотря на Тэхёна с искренним любопытством. — Я думал, у тебя там шестерёнки и провода, раз ты такие диалоги учишь! — Сынён, блять! Серьёзно? — Тэхён отпрянул, раздражённо выдернув и взмахнув бумагами, что покоились у друга в руках. — Меня впервые пригласили на пробы. И это драма. Страсть. Ты должен меня ненавидеть в этой сцене, но ненавидеть со слезами в голосе. — Ага. Ясно. Значит, слёзы в голосе, — собирая разбросанные листы сценария и садясь на край кровати, серьёзно проговорил Сынён. — Тэхён-а, у меня от этих твоих страстей в голосе только смех в горле образуется. «РассЫплюСь в праХХ!» — снова захихикал. — Ты читал этот сценарий? Это чистой воды мыльная опера. Это только старухи смотрят. Пафосная эпопея космического масштаба, херня, как по мне. — Это классика. Ну, переосмысленная правда, но классика. — Тэхён уже чувствовал, как на щеках от злости и в то же время какой-то беспомощности накатывает жар. — И прослушивание уже завтра. Мне нужно вжиться! А ты… ты всё… ты не помогаешь. — Ладно, ладно, — Сынён с театральным вздохом поднялся. — Давай ещё раз. С самого начала. Друзья и соседи по комнате снова встали друг напротив друга. Тэхён закрыл глаза и сделал глубокий вздох, пытаясь собрать внутри себя всю серьёзность и снова возложить на плечи весь груз пережитого героем сериала по сценарию. Сынён же выпрямился, и на его лице на секунду промелькнула попытка собраться, он посмотрел на сценарий. — Давай продолжим дальше? — Хорошо! Гм-хм, — прочистил горло Сынён. — Значит, ты выбрала его? — начал Тэхён, голос звучал ниже. — Я выбрала… — Сынён, глядя в горящие преданностью щенячьи глаза друга, снова не выдержал и рассмеялся. Сынён знал другую сторону своего соседа по комнате. Весёлого студента, который мог пародировать любого преподавателя в университете. Да и вечерами они вместе смотрели только комедии с пакетом чипсов и бутылкой колы из горла на двоих. Видеть его теперь, с этим трагически-напряжённым взглядом и дрожью в голосе, было невыносимо смешно. Это был какой-то другой Тэхён, подменивший его настоящего, весёлого друга. — Прости, прости! Просто твои брови… они так… дёргаются! Это была последняя капля. Тэхён посмотрел на друга с немым укором, схватил из его рук помятый сценарий, натянул на босые ноги первые попавшиеся шлёпанцы и вывалился в коридор, громко хлопнув дверью. — Достал, блять. Друг называется. Ким Тэхён поплёлся на лестничную площадку, думая, что в такой поздний час вряд ли кого-то встретит. Присев на холодные ступеньки, он с облегчением вздохнул. Раздражение всё ещё пульсировало в висках. Бесило, правда бесило. Он был душой компании, мастером пародий. Сынён был прав, тот, кто корчил рожицы под песни из «Тик Тока» в два часа ночи, и «рассыплюсь в прах» сочетались плохо. Но в этом и была загвоздка. Все эти шутки и смех были лишь одной стороной. Удобной для всех. Принятой. Где-то в глубине души жила другая тяга. Та, о которой Тэ почти никому не говорил. Ещё в школе, вместо боевиков, он тайком смотрел старые чёрно-белые артхаусные фильмы. Его завораживала не яркость, а игра света и тени на лице актёра, долгая, напряжённая пауза, в которой рождалась целая буря эмоций. Тэхён повторял перед зеркалом в ванной монологи, надломленные фразы из драм. Он мечтал, когда сможет сыграть такую сцену, где до мурашек, до боли, где не нужно ничего утрировать, потому что чувство и так заполняет собой каждый кадр. Но говорить об этом… С кем? С одногруппниками, чей идеал – это голливудские блокбастеры? Сынён, который классическую драму назвал мыльной оперой? В их общем мире пиццы, аниме и ночных посиделок эта его тайная, серьёзная любовь к чёрно-белому артхаусу казалась чем-то не вписывающимся в общие рамки. Как принести на вечеринку с алкоголем и чипсами дорогое сухое вино в хрустальном бокале. Неуместно. Высокомерно. Слишком. Поэтому Тэхён молчал. И когда подвернулся шанс – пробы в сериал –ухватился за него как утопающий. Это была хоть какая-то возможность вырваться. Показать, что в нём есть глубина. А Сынён своим хохотом будто выдёргивал из-под ног эту хрупкую, только начавшую строиться лестницу в другую реальность. Лестницу, на ступеньках которой Тэхён сейчас сидел в полном одиночестве, глядя на окурки в пепельнице. Тэхён запустил пальцы в свои нечёсаные волнистые волосы, думая, что не сможет справиться. — Это точно конец. Провал. «Без напарника я точно провалюсь. Я не понимаю, как можно репетировать диалоги без напарника. Боже. Тэхён. Соберись». Ким снова уткнулся в текст, пытаясь выудить оттуда во всём этом какой-то смысл, тонувший в хохоте Сынёна. Вдруг снизу донеслись тихие шаркающие шаги. Кто-то не спеша поднимался по лестнице. Тэхён поднял голову. Ниже пролётом остановился парень из комнаты напротив с пакетом в одной руке и стаканчиком мороженого в другой. Чонгук. Они, если честно, за весь год соседства ни разу и не заговорили. Только кивали друг другу в лифте утром, пару раз сталкиваясь, да и всё. Чонгук посмотрел на Тэхёна с удивлением, округлив глазки-пуговки, мокрые волосы торчали из-под капюшона. Чон откусил мороженое и начал подниматься выше. Он тоже не хотел ни с кем сталкиваться, поэтому решил подняться на пятый этаж по лестнице, а не на лифте. — Что ты тут делаешь так поздно? Если не секрет, — осторожно спросил Чонгук, поравнявшись с соседом. Голос у него был тихий, чуть хрипловатый после улицы и холодного мороженого. Чон откусил от стаканчика, наблюдая и шебурша лямками от пакета в руках. — Да так, ерунда. Репетировать пытаюсь. Мешаю? — Тэхён, оторвавшись от текста, смущённо попытался пригладить волосы. — Нет, — Чонгук покачал головой. Он немного поколебался. В комнату идти совсем не хотелось. — Просто… Обычно здесь никто не сидит. Особенно в такое позднее время. Особенно с таким… — он сделал жест в сторону сценария, — трагичным серьёзным лицом. Я думал, ты чего зубришь. Физмат какой-нибудь. Могу помочь, кстати, с этим. Держи, — Чонгук покопался в пакете и протянул Тэхёну мороженое. — Спасибо, — Тэхён взял протянутое, положил сценарий рядом с собой и начал открывать обёртку. Чонгук присел рядом, поставив пакет в ноги. — Так что репетируешь? — кивнув на листы. — Если не физмат. — Драму. — Тэхён, с набитым ванильным мороженым ртом, скептически хмыкнул. — Ну, пытаюсь. Мой сосед по комнате только ржёт. Брови дёргаются мои, видите ли, мешают они ему. — Ким произнёс это с преувеличенной обидой, но в голосе сквозила усталая досада, которую не мог скрыть даже шутливый тон. — Покажешь? — Чонгук внимательно посмотрел на него. — Что? — Ну, сценарий или что там у тебя. Сцену. Которая с бровями. Тэхён колебался секунду, но что-то в спокойном, открытом взгляде Чонгука разоружило его. — Держи, — Тэхён подал ему сценарий и указал пальцем, какую именно сцену нужно будет отыграть на пробах. Пока они доедали мороженое, Чонгук прочитал весь отрывок сценария и прописанные ключевые моменты в нём. — Я бы не сказал, что это плохой сюжет. Но тебе не кажется, что у главного героя шизофрения? — Не кажется, это она и есть. — Ого, вау. И ты не боишься в такое вписываться? — Чего бояться? Это своего рода вызов, — Тэхён пожал плечами, пытаясь казаться увереннее, чем был на самом деле. — Шизофрения – это не просто «ой, у меня голоса в голове». Это полный разлом реальности. Страх, паранойя, абсолютное одиночество даже в толпе. Ты уверен, что в этом сценарии это показано… ну… не как красивая болезнь для мелодрамы? — Не знаю, — честно признался Тэхён, сгорбившись и потянувшись за сценарием. — Здесь больше про любовный треугольник и страсть. Про «голоса», как ты говоришь, мало что написано. — Хм, — Чонгук посмотрел на него с необычайной серьёзностью, обхватив колени руками. — А если… сыграть это по-другому? Не «словно прислушиваясь», а… как будто ты действительно слышишь? Ну, знаешь, как навязчивая мелодия, которая никак не выходит из головы. Только это не мелодия, а голос. Твой собственный, но искажённый. — Чонгук оживился и начал рассуждать больше для себя и для объяснения сценария себе, рассуждая бегло вслух. То, как он это увидел. — Вот представь. Ты говоришь с ней, пытаешься удержать, а в голове в это время… не голос, а ощущение. То, что ты не просил: «Она тебя предаст. Она уже предала. Она лжёт». И ты смотришь на неё, пытаешься увидеть в её глазах ложь, но видишь только слёзы. И не понимаешь – это твоя паранойя или она правда так хороша в обмане? Прямо как в «Лицом к лицу» Бергмана, смотрел? Там героиня не просто слышит голоса. Её реальность буквально трескается и меняется от них. — Да. Я смотрел. Но как это показать? Одной только мимикой? Блин… — Всем… кожей, наверное, — Чонгук смущённо замолчал, как будто осознав, что увлёкся. — Не знаю. Я не актёр. — Зато ты чертовски тонкий зритель, — Тэхён зачем-то взял Чонгука за руку, будто найдя родственную душу. Того, кто его может наконец понять и разделить с ним увлечения. Чонгук отвёл взгляд, пряча улыбку. — Давай попробуем так. Прямо сейчас. Ты ведь поможешь мне? Я хочу попробовать разломиться изнутри от этого голоса. Чонгук кивнул, вставая на ступеньку ниже, чтобы быть немного в тени. И когда поднял глаза на Тэхёна, в них не было ни смеха, ни подыгрывания. Была лишь готовность помочь. Встретившись с чёрными глазами, Тэхён словил спокойствие. Закрыл свои, отбросил заученные театральные жесты. Вспомнил отрывки из фильма Бергмана. Вслушался в тишину лестничной клетки, превратив её в шум в своей голове. Потом открыл глаза и снова посмотрел на Чонгука. — Значит, ты выбрала его? — голос зазвучал обречённо. Тэхен будто съёживался внутрь себя, а взгляд его скользил по лицу Чонгука, не задерживаясь, он что-то искал. Хотел прочитать, найти, ухватиться за что-то. Чонгук проглотил слюну, приготовившись отвечать. Но не мог взгляд оторвать от такого Тэхёна, который преобразился за какие-то считанные минуты. Ким же сделал шаг назад, устало провёл рукой по лицу. — Я слышу… — прошептал, глядя в пустоту за плечо Чонгука. — Постоянно слышу. Что всё это ложь. И я не знаю… Не знаю, это ты лжёшь, или это во мне что-то сломалось… Они с первого раза прошлись по этому отрывку, Чонгук интуитивно находил именно тот момент, когда нужно было отвечать, и старался подыграть. Тоже слегка войдя в роль. Когда они закончили, тишина тягуче между ними повисла, и вдруг стало неловко. Секунду назад они были связаны общим миром, созданным из полутьмы лестничной клетки. И оба, почувствовав, как реальность медленно возвращается, посмотрели друг на друга, но тут же отвели взгляд. Тэхён только что выворачивал душу перед парнем, с которым за год не обменялся и парой слов. И этот парень не засмеялся. Он понял. И сыграл вместе с ним так тонко, что мурашки по коже пробежали. Это было смущающе интимно. — Ну. Мне пора, — Чонгук начал тушеваться, быстренько отдал сценарий и схватился за пакет, готовый бежать в комнату. Теперь как раз захотелось скрыться в ней. — Завтра… Ээээ… пары. Ранние. — Конечно. Спасибо. Правда. Я… я не знал, что ты так… Эм. Чонгук. Подожди. Тэхён схватился за краешек чёрной толстовки, удерживая соседа. Тот обернулся, и видно было, как его щёки пылали. Чонгук спрятал своё лицо, наклонившись, и перестал смотреть Тэхёну в глаза. — Я просто… Я хочу сказать спасибо. Ты спас меня. Посмотри на меня, — мягко, но настойчиво попросил Тэхён. Чонгук замер, потом, будто преодолевая себя, медленно поднял глаза. Чонгук глазами Тэхёна выглядел сейчас таким растерянным и таким невероятно тёплым. — Завтра вечером, — выпалил Ким, не отпуская его взгляд. — После всех этих проб. Пойдём куда-нибудь? В кино. Или… не знаю, просто есть мороженое, но уже не на лестнице. Я… я хочу посмотреть с тобой кино. Мгновение длилось вечность. — К-к-кино? — переспросил Чонгук. — Да. Я… я как раз хотел посмотреть один фильм. Никто со мной идти не хотел. Но у меня вкусы специфические. — Идеально, — прошептал Тэ. — У меня тоже.

09.02.2026г.

⋆˙⟡𓂃 ⟡˙⋆