fragmentum

— А знаешь. Пошёл ты нахуй! — Тэхён замер на секунду от своих же слов, понимая, что всё. Вот она точка невозврата. — Мне надоело слышать твои пустые отговорки. — Это не… — Дай договорить, — перебил Чона, указывая на него пальцем. — Да, Чонгук. Это отговорки. Если бы действительно хотел этого, ты бы нашёл время. Да какое, нахуй, время. Ты бы прекратил все отношения с омегой и перестал прыгать с его койки в мою. Ты просто представь, сука, каково мне от этого! А? — уже кричит, не сдерживаясь. Потому что накипело, внутри всё взорвалось от лжи, от непонимания. Тэхён вдруг замолкает так же резко, как и начал. Отворачивается от Чонгука, так как больше не может смотреть ему в глаза. На его глаза. На чёрные пуговки, что сейчас смотрят и тоже ничего не понимают. Альфа пятернями зачёсывает волосы к затылку и закрывает глаза. Похуй на то, что будет завтра на работе. На то, как они будут смотреть в глаза друг другу и коммуницировать. В принципе, их отделы несмежные, можно совсем не соприкасаться. Не как раньше. А раньше Тэхён без повода вламывался к Чонгуку в кабинет, и они могли урвать для себя несколько десятков минут на продолжительные объятия и поцелуи до головокружения. — Тэхён, — тихо. — Ты же знаешь, почему я не могу просто взять и… — Знаю, — перебивает Тэхён. — Я всё знаю, Чонгук. — Тогда почему… — Потому что я устал… — Тэхён поворачивается и разводит руки в стороны, хмыкая и улыбаясь при этом. — Сначала ты говорил: «Подожди». Потом: «Ещё немножко, Тэхён». А после: «Я не готов, ты обязан понять». «Потерпи, Тэ». А сколько я должен терпеть? А когда, Чонгук? Когда наступит моё время? Я ведь понимал, ждал. Но мы с мёртвой точки так и не двигаемся. Нахуя мне эти качели? Я знал, на что шёл, базара нет. Ты не был геем. Я во всём виноват. Быть может, тороплюсь тебя к себе забрать. В своё гейское логово, — кривя лицом и закатывая глаза. — Но прошло четыре года. За эти четыре года, когда ты не со мной, а с ним… А если посчитать в процентном соотношении, с ним ты больше проводишь времени. Но, блять… — Тэхён сглатывает, проводит ладонью по лицу. — Да речь даже не об этом. Просто пойми, если сейчас так тяжело, если ты не можешь поставить точку, давай просто закончим это всё. Чонгук открывает рот, но молчит. Тэхён, замечая это, проводит острым языком по нижней губе и усмехается, убирая руки в серые треники. — Я не хочу тебя терять. — Тэхён любит Чонгука, и Чонгук это знает. — Но терять себя страшнее. Так что давай просто разбежимся. Представим, что ничего между нами и не было. Ты сорвёшь цепи. Я задышу свободнее. Я даже могу уйти от Намджуна. Похрен. Работу найду, бухгалтера всегда требуются. — Не надо, — Чонгук выходит из ступора. — Не надо так. Не надо делать вид, что тебе плевать. На нас. На всё то, что между нами… — А я и не делаю вид, — перебивая вновь. — По сути, между нами нихуя, слышишь, нет ничего. Мы просто трахаемся, когда тебе удобно, Чон. — Тэхён вытаскивает руки из карманов и складывает их в замок на голой груди. — Мне не плевать. Мне больно, Чонгук. И именно поэтому я предлагаю закончить. Пока ещё могу смотреть на тебя без ненависти. — Мы не сможем остаться друзьями? Тэхён, рассмеявшись, задирает голову. Адамово яблоко ходит ходуном. Грудь вздымается. Он стоит так несколько секунд, красивые подкачанные руки с прожилками вен лежат на поясе. Смеётся неизвестно над чем. Над собой. Над вопросом. Над всей этой ситуацией, в которую своими поступками загнал их обоих. Но его тянуло к этому мальцу. Нужно было себя ещё тогда останавливать. — Сложно себе представить такое, Чонгук. Чем меньше мы будем как-то пересекаться, тем лучше. — Альфа, опустив голову, смотрит колко, сжёвывая губы. Видно, что это решение далось ему нелегко. Что это не под влиянием момента выплеснулось. Это накопилось. Чонгук места себе не находит в этой душной комнате. Но и сдвинуться с места он не может. В этой старой квартире они укрывались от тёмного мира за окном. Здесь всегда было спокойно и тихо. Здесь стены помнят их смех, их бессонные ночи, смятые простыни. И лужи в ванной, что мокрой тропинкой после прокладывались до спальни. Здесь Чонгук впервые сказал «я люблю тебя» счастливый и напуганный до чёртиков. И теперь здесь же они, возможно, прощались навсегда. Чонгук медленно оглядывается. — Я люблю тебя, — звучит почти как прощание. — Я знаю, — Тэхён кивает. — И я тебя люблю. Но любви не всегда бывает достаточно. Ты сам видишь это. — Я не хочу уходить, — шепчет, просит, раскаивается. — Оставайся. Но останься навсегда. Тишина всего в минуту давит на уши. Давит так, что Тэхёну хочется кричать, разрушить всю эту квартиру в хлам. В ненужный хлам, чтобы выкинуть, чтобы раскрошить в щепки, растоптать. Чонгук опускает голову. — Я понял, — усмехается Тэхён. — Иди. — Тэхён… — Иди, Чонгук. Пожалуйста. Дважды повторять не собираюсь. Чонгук медленно, не поднимая головы, проходит в коридор, берёт пальто с вешалки. Дверь открывается. Альфа переступает порог. Оборачивается на секунду. — Прощай, — на выдохе. Дверь закрывается. Проводив Чонгука взглядом, Тэхён стоит посреди комнаты. Смотрит на закрытую дверь. В груди лишь образующая огромную дыру пустота. Сжимая челюсть, альфа считает до десяти. Потом резко подходит к двери и с силой задвигает щеколду, тут же прислоняясь ладонями и лбом к холодному железу, закрывает глаза. В квартире тишина. В пустой груди сердце всё ещё бьётся. Бешено. Рвано. Ему хочется вырваться, догнать, удержать, прижать. Но оно не справляется, разбившись на осколки, которые уже не собрать.

05.04.2026г.

⋆˙⟡𓂃 ⟡˙⋆