Прикосновение к изнанке души

Первый луч утреннего солнца, пробившийся сквозь щель в шторах, упал на лицо Акутагавы. Он мгновенно открыл глаза, его тело напряглось в привычной боевой готовности. На секунду он забыл, почему провел ночь в кресле, а не в своей кровати. Затем память вернулась, и его взгляд упал на диван. Маленький Ацуши спал, закутанный в его одеяло. За ночь он скинул его с плеч, и теперь его лицо, наконец-то спокойное и без следов слёз, было беззащитно подставлено солнечному свету. Одна рука сжимала край одеяла, другая — подложена под щёку. Он тихо посапывал. Акутагава молча наблюдал за ним несколько мгновений. Бесполезно, — промелькнула у него в голове привычная мысль, но на этот раз без привычной едкой горечи. Это был просто констатация факта, как утренний прогноз погоды. Он бесшумно поднялся и направился на кухню. Звук закипающего чайника и запах свежесваренного кофе вскоре наполнили комнату. Пока кофе заваривался, Акутагава разогрел ещё одну порцию супа и поджарил два ломтика рисового хлеба. Действия его были точными, автоматическими, без намёка на суету. Он поставил поднос с едой на низкий столик рядом с диваном. Звук, должно быть, разбудил Ацуши, потому что тот заворочался и медленно открыл глаза. На секунду в них мелькнула паника, но, увидев Акутагаву и знакомую комнату, она улеглась, сменившись робкой неуверенностью. Акутагава: (кивнув на поднос) Ешь. Умыться можешь в ванной. Полотенце чистое. Его тон был ровным, лишённым эмоций — ни доброты, ни раздражения. Просто инструктаж. Пока Ацуши, послушно ковыляя в своей огромной футболке, направлялся в ванную, Акутагава сделал два звонка. Первый — Мори, доложить, что «объект» в безопасности и ситуация стабильна. Второй — Хигучи, приказать купить и доставить детскую одежду, «примерно на семилетнего ребёнка». К тому времени, как Ацуши вернулся, его завтрак остыл до приемлемой температуры. Он сел на пол и начал осторожно есть, украдкой поглядывая на Акутагаву, который стоял у окна, попивая кофе и глядя на просыпающийся город. Маленький Ацуши: (проглотив кусок хлеба, очень тихо) Спасибо... за еду. И за одеяло. Акутагава не обернулся. Акутагава: Это была необходимая мера. Не придавай этому значения. Он повернулся к нему. Его лицо было серьёзным. Акутагава: Сейчас сюда привезут тебе нормальную одежду. Потом мы отправимся в Агентство Вооружённых Детективов. Твои... люди. Они, возможно, знают, как обратить этот эффект вспять. При этих словах выражение лица Ацуши стало несчастным. Он опустил глаза в свою тарелку. Маленький Ацуши: (едва слышно) А... а я не могу остаться здесь? Вопрос повис в воздухе, наивный и неуместный. Акутагава поднял бровь. Акутагава: Здесь? — Он обвёл рукой свою аскетичную комнату. — Ты шутишь? Ты — враг. Временно недееспособный враг. Твоё место не в логове мафии. Маленький Ацуши: Но... вы не плохой. Вы дали мне суп. И одеяло... Акутагава смерил его долгим взглядом. В глазах ребёнка он видел не стратегию или лесть, а простую, детскую логику: тот, кто кормит и греет — хороший. Акутагава: (с лёгким фырканьем) Наивный ребёнок. Мир устроен сложнее. Доедай. Скоро приедет Хигучи. Он снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Но в его позе не было прежней отстранённости. Было осознание ответственности, тяжёлой и нежеланной, но той, которую он теперь нёс до конца. До той секунды, пока этот ребёнок снова не станет Ацуши Накаджимой, Тигром из Агентства, его врагом. А пока что он был просто ребёнком, которого нужно было накормить, одеть и вернуть туда, где ему было место. Когда Хигучи, краснея и запинаясь, доставила пакет с детской одеждой, маленький Ацуши замер у дивана, уставившись на неё с открытой враждебностью. Он отступил на шаг назад, когда женщина попыталась улыбнуться ему. Хигучи: (неуверенно) Я... купила то, что смогла найти... Маленький Ацуши:(тихо, но чётко Акутагаве) Я не хочу одеваться от неё. Акутагава, стоя у окна, медленно перевёл взгляд с Хигучи на ребёнка. Он видел, как маленькие пальцы вцепились в его чёрную футболку, которую Ацуши всё ещё носил. Акутагава: (Хигучи) Оставь пакет и жди в машине. Хигучи:(растерянно) Но, Акутагава-сан... Один лишь взгляд заставил её немедленно ретироваться. Акутагава взял пакет и бросил его на диван рядом с Ацуши. Акутагава: Одевайся. Сам. Маленький Ацуши: (глядя на новую одежду с подозрением) Она... она плохая. От неё плохо пахнет. Он имел в виду запах пороха и чужих духов, но выразил это по-детски прямо. Акутагава вздохнул, понимая зарождающуюся проблему. Этот ребёнок начал делить мир на «своих» и «чужих» с пугающей скоростью, и в этой картине мира Акутагава был единственным «своим». штаба Портовой Мафии. Когда они вышли к машине, Ацуши при виде Хигучи за спиной Акутагавы спрятал лицо в складках его плаща. Он отказывался садиться, пока Акутагава не сел первым и не велел ему следовать примеру. В пути он сидел, прижавшись к Акутагаве, и не отводил от Хигучи подозрительного взгляда, словно ожидая от неё подвоха.