пятый этаж: дни до рассвета

Всё ещё стою в оцепенении. Диалоги всё чётче, шаги ближе. Не знаю, куда себя деть. Спрятаться? Встретить их с объятиями? Что мне делать? Сердце колотится как бешеное. Впервые за несколько месяцев я увижу людей. Настоящих. Какая вероятность, что они меня убьют? — Боже, что мне делать… — в бога я не верю с того самого дня, как мир перестал быть миром, а люди — людьми. Просто сказал это, лишь бы не молчать. Пока я стоял, как идиот, эти люди уже почти здесь. Я резко разворачиваюсь, бегу в кухню и открываю первый попавшийся шкафчик, будто именно там спрячусь от реальности. Вот они. Уже рядом. — Стойте. Дверь открыта… здесь кто-то есть? — низкий, хриплый голос разрезает воздух, как нож. Слишком резко. Слишком живо для этой мёртвой тишины. Медленно поднимаюсь. Тихие шаги по полу — и я в коридоре. 
На меня смотрят четверо. Мужчины, лет двадцати пяти, максимум тридцати. Самый высокий — в военных штанах и майке. Видимо, головой не думает — в такую погоду?
 Второй, молодой, наоборот, укутан в серые спортивки и худи.
 Третий — самый красивый, и сразу видно: практик. Куртка, защита, всё продумано.
 Четвёртый — едва выглядывает из-за плеча двоих, но яркая мятная челка и красная бандана выдают его. — Здравствуйте, — мой голос по сравнению с их звучит жалко. Слишком тонко, слишком звонко. Все четверо уставились на меня.
 Три пары глаз вижу, четвёртая, уверен, прожигает из-за спины. Поднимаю руки в примирительном жесте. — Я… я не опасен, — сглатываю, будто это поможет. — Я просто пришёл за едой. — Сколько вас? — у «красивого» голос низкий, бархатный, спокойный. Но в нём что-то настораживает. — Я один. Они переглядываются. Ничего не говорят, но всё ясно — общаются без слов.
 «Молодой» хмурит брови, «высокий» будто натянут, как струна, — мускулы под кожей дёргаются, пальцы готовы схватить оружие в любую секунду. — Ладно, — первым говорит «высокий». Голос уверенный, короткий, будто привык командовать. Он их лидер? — Ты далеко живёшь? — Не очень. Минут двадцать отсюда. — Отлично. Веди нас. Что? — Что? — повторяю вслух, глядя на него, как на сумасшедшего. — С чего это вдруг я должен вести вас к себе домой? — У нас нет дома, — отвечает спокойно. — Каждый раз останавливаемся в новом месте. Сегодня выбор пал на тебя. — Ну нет. Я даже не знаю, кто вы. Может, вы просто хотите убить меня и забрать мою квартиру. — Я Намджун, — он показывает на себя. — Это Чонгук, — кивает на «молодого». — Тэхен, — «красивый». — И Юнги. —«бандана». — А в подъезде остались Джин и Хосок. Шесть. Их, мать его, шесть.
 Куда я их всех положу? Пусть к соседям ложатся. — У вас есть еда? — спрашиваю, сам удивляясь, как спокойно звучит мой голос. Хоть какая-то польза должна быть, да? — Да, конечно. — Что именно и сколько? — Крупы и мясо в вакууме. На шестерых, ясное дело. — Где храните? — В переносном холодильнике. Этот Намджун говорит слишком уверенно. Либо втирается в доверие, либо просто не видит смысла врать. — Оружие? — У каждого по мачете и пистолету, — отвечает он спокойно, но я улавливаю предупреждение в тоне. — Мы с миром. Нам просто нужно где-то остановиться. Я молчу. Прохожу мимо них, расталкиваю плечом и киваю, чтобы шли за мной. 
Пусть. Будут спать у соседей. 
А если меня убьют… что ж. Значит, судьба. Но почему-то этому Намджуну хочется верить. 
И это пугает сильнее, чем все зомби вместе взятые.