пятый этаж: дни до рассвета

В комфортном молчании мы сидим недолго. Намджун рассказывает мне о парнях, какие-то истории с учёбы, про своё детство. — Мы были на каникулах в соседнем городке, когда эта срань началась, ну, это ты знаешь. Тогда мы набрали родителям, но ответила только мама Чонгука и сказала не возвращаться нам, а найти безопасное место на горнолыжке. Мы не могли долго сидеть и решили, что будем обшаривать дома. В каждом пункте мы останавливаемся где-то на неделю... — почему вдруг что-то кольнуло в сердце? Его голос практически не слышно, я слышу только собственное сердце и то, как кровь шумит в ушах, — ну и как-то так. Чимин-а, поблизости есть магазины одежды? — вопрос, который вырывает меня из мыслей. — Ну, есть один, он в торговом центре, я туда редко хожу. — А почему так? — Одежды у меня полно, я же у себя дома, а продукты находятся в квартирах. — Много одежды, говоришь? — Я же всё-таки без пяти минут айдол, — усмехаюсь я, — первую зарплату на шмотки спустил. — Она осталась у тебя? — Да, полный шкаф. — Можешь показать? — Намджун с такой неуверенностью и стыдом спросил меня об этом, что я не смог сдержать ещё одной улыбки. Вместо ответа я поднимаюсь и протягиваю ему руку, чтобы ему было легче встать. Беру стул и выношу его в коридор, ставлю напротив двери в свою комнату. — Садись, — говорю, кивнув. Он послушно опускается на стул, как будто это какой-то странный, новый для него ритуал. А я скрываюсь за дверью и, прежде чем закрыть её, высовываюсь обратно: — И не подглядывать. Серьёзно. Даже случайно — нельзя. Он хмыкает, поднимает руки в примирительном жесте. И есть в этом моменте что-то — чертовски живое. Впервые за такой долгий промежуток времени я вновь открываю свой шкаф, чтобы нарядиться. В «прошлом» я был ярым модником. Покупал журналы, смотрел модные показы, восхищался и отбирал пару образов, а после открывал страницу интернет-магазина и искал похожую одежду, но по доступной мне цене. Судорожно роюсь в слоях вещей, ища что-то подходящее. Нахожу чёрный свитер с высоким горлом и голой спиной, на ноги — свободные штаны карго того же цвета. Окинув себя беглым взглядом в зеркале, которое было на внутренней стороне дверцы шкафа, я вышел к Намджуну, который с особым интересом разглядывал свои ногти и ковырял кожу вокруг них. Как только открылась дверь, он сразу поднял на меня глаза. Я тихо вышел и остановился перед ним. Немного помявшись, решил покрутиться: показал свою крепкую спину, поиграл мышцами. — У тебя красивые татуировки. — Спасибо, — робко ответил я, слова Намджуна смущали. — Ладно, теперь посмотри на это! — говорю, снова скрываясь за дверью. На этот раз я решаю пойти ва-банк. Достаю из шкафа свою самую любимую, но редко носимую вещь — обтягивающие черные кожаные брюки, которые идеально сидят по фигуре, подчёркивая каждую мышцу. Наверх я надеваю свободную белую рубашку с глубоким V-образным вырезом, которую заправляю в штаны только с одной стороны. Рукава небрежно закатываю до локтя. На ноги — стильные черные ботинки на толстой подошве. Я выхожу к Намджуну, и его реакция превосходит все мои ожидания. Он не просто замирает, он медленно открывает рот, а его глаза расширяются. Он встаёт со стула, как будто непроизвольно. — Чимин... — выдыхает он, и его голос звучит так, будто он только что пробежал марафон. — Ты... это... вау. Просто вау. Я делаю несколько шагов вперёд, чтобы он мог рассмотреть меня со всех сторон, и замечаю, как его взгляд задерживается на кожаных брюках. — Нравится? — спрашиваю с хитрой улыбкой. — Нравится? Это просто... потрясающе! — восклицает он, делая шаг ко мне. — Эти брюки... они выглядят невероятно. И рубашка, такая простая, но на тебе она смотрится... Он замолкает, как будто подбирая слова. — Как что? — поддразниваю я. — Как произведение искусства, — выдыхает, и в его глазах я вижу искреннее восхищение. — Серьёзно, Чимин. Ты в этом выглядишь... чертовски хорошо. Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее от его слов. — Спасибо, — тихо говорю я, немного смутившись. — Это одна из моих любимых вещей. — Я понимаю почему, — Намджун снова оглядывает меня с головы до ног. — В этом ты точно смог бы стать айдолом. Или уже стал бы. На секунду мне кажется, что воздух между нами стал плотнее. Как будто его можно потрогать. Намджун стоит слишком близко — или это я подошёл? Он сглатывает, взгляд непроизвольно падает на вырез рубашки, потом — выше, на мои глаза. И я впервые вижу, как у него чуть дрожит нижняя губа. Он пытается скрыть это улыбкой — неловкой, искренней. — Ты… — колеблется, но всё же договаривает, — в этом выглядишь так, будто снова живёшь. Эти слова встают внутри меня комом. Глупо, но будто кто-то тёплой ладонью сжал сердце. — Может, и так, — шепчу я, отворачиваясь, будто рассматриваю собственный рукав. Но он делает полшага вперёд. Вид такой, будто спрашивает: можно? Я поднимаю взгляд и почти чувствую, как его дыхание касается щеки. — Чимин-а… — тихо, будто боится спугнуть. — Спасибо, что… поделился этим. С собой. С прошлым. С… — он запинается. — Со мной. — Это всего лишь одежда, — улыбаюсь я, но голос предательски мягкий. — Нет, — с неожиданной уверенностью качает головой. — Это не одежда. Это то, каким ты был. Каким… хотел быть. Я поражаюсь, насколько точно он видит всё, что я так давно перестал замечать сам. Мы стоим напротив друг друга, и секунды растягиваются, словно язык не успевает за чувствами. Он делает ещё один крошечный шаг. Его рука нерешительно поднимается — и застывает в воздухе. — Можно? — спрашивает он почти беззвучно, взгляд метнулся к моему плечу, к рубашке, будто боится коснуться не там. И я вдруг понимаю, что хочу, чтобы он… Чтобы он дотронулся. Я киваю — едва заметно. Намджун кладёт ладонь мне на плечо. Осторожно, как будто я стеклянный. Тепло от его пальцев пробирает глубже, чем я ожидал. Смешно, но в этот момент я чувствую себя не красивым, не эффектным, не звездой, а — увиденным. И это пугает сильнее, чем все твари снаружи. — Ну что? — пытаюсь разрядить атмосферу, тихо усмехаясь. — Хочешь увидеть ещё один образ? — Чимин… — он слегка сжимает моё плечо. — Мне не нужно больше. Он делает вдох, как будто собирается с духом. — Мне нравится этот. Потому что в нём… есть ты. Мы оба замолкаем. И тишина — на удивление не неловкая. Теплая и живая. Я чувствую, что улыбаюсь. По-настоящему. Не привычной маской, не той выученной полуулыбкой, а чем-то… забытым. — Тогда… — тихо говорю я, — посиди ещё немного. Я хочу… побыть рядом. — он смотрит на меня так, будто я попросил невероятное, и медленно кивает. — Конечно. Он садится обратно на стул. Я несу ещё один и сажусь рядом. Между нами всего пара шагов. Всего пара вздохов. Да, посреди коридора, да, напротив открытой двери в комнату, в которой хаос из моих вещей, но впервые за долгое время мне не хочется заполнять тишину словами. Я осторожно пододвигаюсь ближе и кладу голову на плечо Намджуна. — Ты тяжёлый, — ворчит он вполголоса, но в его тоне ни грамма недовольства. Скорее — странная нежность, за которой он, наверное, сам не уследил. — Врунишка, — бормочу я, не открывая глаз. — Я лёгкий, все так говорят. — Кто — «все»? — спрашивает он, и я чувствую, как его плечо чуть напрягается. Словно какая-то мысль кольнула его внезапно и больно. Я открываю глаза и поднимаю голову, поворачиваясь к нему. — Намджун… — мягко, будто речь идёт о чем-то хрупком. — Это было давно. Он отводит глаза, словно стыдится собственной вспышки ревности, о которой не просили. — Прости, — тихо говорит он. — Просто… когда ты говоришь, что кто-то называл тебя лёгким… Такое чувство, будто мне нужно знать, кто это был. — Почему? — спрашиваю я: не из издёвки, а потому что его слова странно цепляют. Он колеблется. Открывает рот и закрывает, потом открывает снова. — Потому что я хочу… — он осекается, как будто слово застряло где-то глубже, чем в горле. — Хочу знать всё, что связано с тобой, — заканчивает он уже тише. От этих слов внутри становится горячо. По-хорошему горячо. Я делаю то, что не планировал: кладу свою ладонь поверх его — той самой, что лежит у него на колене. У него от этого дыхание сбивается. Я чувствую, кожей чувствую, как его пальцы дрогнули под моими. — Прости, если правда тяжелый, — говорю я, наклоняясь чуть ближе. — Просто… давно не опирался ни на кого. — Можешь… — голос у него хрипнет, — можешь опираться на меня, если хочешь. Три секунды. Четыре. Пять. Мы сидим в коридоре, в доме, который не знает будущего, как и его хозяин. И кто бы мог подумать, что тишина между двумя людьми может звучать громче всего остального мира. Я снова опускаю голову на его плечо, но на этот раз — увереннее. Он не сдвигается. Не отстраняется. Только чуть поворачивает голову так, что его подбородок едва касается моих волос. Случайно или нет? А потом, очень тихо: — Чимин-а… — зовёт, но не знает, что говорить дальше. — М? — отвечаю я сонно. — Я рад, что ты… что мы… — он сбивается, нервно выдыхает и заканчивает: — что я рядом. И я улыбаюсь, не открывая глаз. — Я тоже, — отвечаю я. — Тоже рад, что встретил тебя, Намджун-и. Сейчас бы поставить время на паузу… Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Намджун сказал, что ему нужно идти к друзьям, и я не смог сказать простую фразу «останься, ты мне нужен», и поэтому, конечно же, отпустил его. Но перед этим он меня всё-таки попросил отвести их в тот торговый центр, на что я, конечно, согласился. После его ухода я убрал со стола, вернул коньяк на место и лег спать. Но уснуть не мог долго: я возвращался к тем моментам вместе с Намджуном, чувствовал его фантомные прикосновения, вспоминал его улыбку и неземные ямочки на щеках — от этого сердце билось чаще, а дыхание сбивалось. Лежу и смотрю в потолок с идиотской улыбкой, мои щеки заливаются румянцем, и я утыкаюсь лицом в подушку. Но вдруг — ощущение чего-то неправильного. Я знаком с этим парнем не дольше суток, но почему он вызывает внутри такое странное чувство? Не знаю, сколько времени я ворочался с боку на бок, но уснул, когда уже начало светать. Впервые за долгое время я спал очень крепко, мне не снились кошмары, я не реагировал на каждый шорох. Просто чернота перед глазами, а наутро я чувствовал себя отдохнувшим. Быстро собравшись, я пришел к Намджуну, сделал четыре коротких стука, и мне почти сразу открыли. Чонгук, Тэхен, Юнги, Хосок и Намджун были собраны, а Джин дремал на диване в гостиной. — Разве он не идёт с нами? — спросил я, указывая на Джина. — Нет, он останется на случай, если мы не вернёмся. Тогда он должен будет взять наши вещи и жить один или с тем, кто выживет. — слова Тэхена звучат словно гром среди ясного неба. И ведь он прав: торговый центр — место, наполненное ходячими. Я лишь понимающе кивнул, и мы вышли из подъезда. Каждый раз я осматриваю дом в надежде, что ещё сюда вернусь. Дорога заняла не больше тридцати минут. Торговый центр встретил нас мертвым сквозняком и запахом залежалой пыли. Огромные стеклянные витрины, когда-то манившие яркими огнями, теперь выглядели серыми и безжизненными. — Держим дистанцию, — негромко скомандовал Намджун. Его голос тут же изменился: исчезла та мягкость, что была у меня дома. Теперь это был лидер, просчитывающий каждый шаг. — Юнги, ты на прикрытии у входа. Хосок, левое крыло. Тэхён, не отходи от Чонгука и ради всего святого — ничего не трогай без команды. А в полумраке глаза Тэхена горели азартом коллекционера. Он двигался бесшумно, как кот, заглядывая в разбитые витрины магазинов. Для него этот поход был не просто за одеждой, а за осколками того мира, который он всё еще пытался осмыслить. Чонгук шел рядом с Чимином, крепко сжимая рукоять ножа. Он выглядел напряженным, его взгляд постоянно метался по верхним ярусам. — Чимин-а, — шепнул он, когда мы проходили мимо отдела со спортивной обувью. — Ты правда здесь редко бывал? Тут же... ну, рай. — Слишком много открытого пространства, Чонгук-и, — ответил я, чувствуя, как внутри снова натягивается струна тревоги. — В маленьких магазинчиках у дома спокойнее. Мы дошли до магазина мужской одежды. Намджун жестом приказал всем замереть. Тишина в центре была тяжелой, давящей. Где-то наверху что-то упало, и звук отозвался гулким эхом. — Юнги, чисто? — Намджун посмотрел на старшего, который застыл у эскалатора, прислушиваясь к пустоте. — Пусто. Пока что, — Юнги едва заметно кивнул, не опуская оружия. — Но не задерживайтесь. Это место фонит смертью. Внутри магазина Тэхён тут же оживился. Он схватил какую-то нелепую шляпу с витрины и нацепил её на Чонгука, на мгновение разрушая гнетущую атмосферу. — Смотри, тебе идет! Будешь самым модным охотником на монстров. На что Чонгук хотел фыркнуть, мол, «мне не пять лет», но шляпа правда была слишком крутой, чтобы не улыбнуться. Намджун, в свою очередь, подошел к стеллажу с плотными куртками. Его движения были расчетливыми: он проверял швы, прочность ткани, наличие карманов. Ему было не до стиля — ему нужно было, чтобы его люди не замерзли и не промокли. — Чимин, — Намджун обернулся, держа в руках темно-серый пуховик. — Подойди. Я подошел, чувствуя на себе взгляды остальных. Намджун приложил куртку к моим плечам, на секунду сокращая дистанцию до того минимума, который был у нас дома. — Тебе нужно что-то практичное. Твой шкаф — это прекрасно, но для вылазок... — он замолчал, глядя мне в глаза. В этом взгляде читалось: «Я хочу, чтобы ты выжил». — Я сам выберу, Намджун-и, — я мягко отвел его руку, но не отошел. — Я знаю, что искать. В этот момент Хосок, который исследовал заднюю часть магазина, резко вскинул руку. — Движение. Второй этаж, фуд-корт. Мгновенно всё веселье Тэхёна испарилось. Группа перестроилась в считанные секунды. Хосок и Юнги встали по бокам от выхода, Чонгук прикрыл меня собой. — Уходим? — коротко спросил Юнги. Намджун посмотрел на полупустые рюкзаки, потом на меня — я всё ещё сжимал в руках ту самую практичную куртку. — Нет. Нам нужны эти вещи. Быстро пакуем самое необходимое. Тэхён, брось шляпу, бери термобелье. В этой суматохе, под звуки приближающегося скрежета когтей по пластику где-то наверху, я увидел истинную суть каждого. Намджун — прирожденный лидер, Юнги — холодный на вылазках, но мягкий с другими, Хосок — уши, а младшие — сила, которая подчиняется этому механизму. И я сам только что начал чувствовать себя живым, снова превращаясь в часть этой стаи. — Чимин, за мной! — Намджун схватил меня за локоть, увлекая к боковому выходу, когда сверху раздался первый пронзительный вопль. Мы вошли в соседний зал магазина. Воздух здесь был ещё более тяжелым и спертым. Юнги и Хосок сразу разошлись по сторонам, контролируя входы, их движения были скупыми и точными. Чонгук с Тэхёном начали методично сваливать в рюкзаки всё, что попадалось под руку: термобелье, плотные носки, тяжелые худи. Я стоял посреди зала, глядя на манекен в порванном костюме. Вчера я дефилировал перед Намджуном, а сегодня… — Эй, — Тэхён толкнул меня плечом, вырывая из оцепенения. Он выглядел иначе, чем в моей квартире. Глаза холодные, на губах — ни тени улыбки. — Хватай вон те куртки. Быстрее, Чимин-а. И тут мы услышали это. Не вопль, не рык. А мягкий, влажный шлепок сверху. А потом еще один. Я поднял голову. Над центральным атриумом, на стеклянном куполе, лежали десятки тел. Они не были мертвы окончательно — они медленно шевелились, реагируя на звук наших голосов. Стекло под ними пошло паутиной трещин. — Уходим. Сейчас же, — голос Юнги прозвучал как удар хлыста. Но было поздно. Одна из секций купола с оглушительным звоном рухнула вниз. Сноп осколков ударил по полу, и вместе с ними на кафель посыпались серые костлявые фигуры. Они падали неуклюже, ломая кости, но тут же начинали ползти в нашу сторону, издавая этот жуткий свистящий звук. — К черному выходу! — рявкнул Намджун, хватая меня за воротник и буквально швыряя в сторону склада. Мы бежали через узкие служебные коридоры. Чонгук шел первым, Хосок замыкал. Грязь, вонь гнили и запах пота смешались в один плотный ком в горле. Впереди из-за угла вывалилось существо, которое когда-то было продавцом — на нем всё еще болтался бейджик. Чонгук не закричал. Он просто вогнал нож в глазницу твари с таким звуком, будто резал спелый арбуз. Меня вывернуло бы, если бы не рука Намджуна, которая крепко сжимала мое плечо, не давая упасть. — Не смотри, Чимин. Просто беги, — его голос дрожал, и это пугало сильнее мертвецов. Намджун тоже боялся. Лидер, который казался скалой, сейчас просто пытался спасти нас всех. Внезапно дверь в конце коридора оказалась заперта. Мы оказались в ловушке. Сзади послышалось шарканье — их было слишком много. — Юнги, патроны! — крикнул Хосок, выставляя перед собой обломок вешалки. — Последняя обойма! — отозвался Юнги, становясь на колено. Я видел, как Тэхён прижался к стене, сжимая в руках рюкзак, полный одежды. Мы выглядели жалко. Никаких героев. Просто напуганные парни, которые хотели «купить» новых вещей. Намджун бросился к двери, пытаясь выбить её плечом. Раз, другой. Тишина коридора наполнилась его тяжелым дыханием и ударами о дверь. — Помогите мне! — крикнул он. Чонгук и я навалились на дверь вместе с ним. В этот момент один из мертвецов вцепился в рюкзак Тэхёна, он скрикнул, отбиваясь ногами, и Юнги сделал выстрел. Звук в узком пространстве ударил по ушам так, что мир на секунду исчез. Дверь поддалась. Мы буквально вывалились на лестничную клетку, ведущую к парковке. — На выход! Живо! — Намджун последним заскочил в дверной проем, блокируя дверь своим телом, пока мы пытались нащупать засов. С той стороны в дверь ударились десятки тел. Она содрогалась, петли стонали. Намджун обессиленно сполз по двери на пол. Его руки дрожали так сильно, что он не мог разжать кулаки. Вокруг стояли остальные: Тэхён, тяжело дышащий и сжимающий порванный рюкзак; Чонгук, вытирающий кровь с ножа о штаны; Юнги, который молча перезаряжал пустой пистолет. Я посмотрел на свои руки — они были в пыли и чьей-то черной слизи. Весь тот лоск, все те образы из шкафа… здесь они не значили ничего. Намджун поднял голову. Его глаза нашли мои. Я не сказал «спасибо» и не улыбнулся. Просто протянул руку и на мгновение сжал запястье Намджуна. — Все целы? — хрипло спросил он. Парни кивнули. Мы стояли в холодном бетонном пролете, окруженные запахом смерти, и я вдруг понял, что те «фантомные прикосновения», о которых я думал ночью, — это единственный клей, который держит нас в этом мире. — Куртки... — Тэхён заглянул в свой рюкзак и вытащил ту самую серую куртку, которую советовал Намджун. Она была испачкана, но цела. — Чимин-а, кажется, это твоя. Я взял куртку. Она была тяжелой и пахла пылью торгового центра. — Пойдемте отсюда, — тихо сказал Намджун. — Домой.