факультет возмездия

На следующее утро гостиная Слизерина погрузилась в ледяное молчание. Студенты застыли у входа, уставившись на стену, где обычно висел гобелен с гербом факультета. На его месте, от пола до потолка, были развешаны десятки увеличенных фотографий. Волшебные снимки, запечатлевшие вчерашнюю сцену в кабинете Зельеварения. Алана, сидящая на столе. Драко, прижавшийся к ней. Их страстный, яростный поцелуй. На каждом снимке были крупные, чёткие подписи, выведенные ядовито-зелёными чернилами: «СКОЛЬКО СТОИТ ЧИСТОКРОВНАЯ ИЗМЕНА?» «СЛИЗЕРИНСКАЯ ШЛЮХА И ЕЁ НОВАЯ ИГРУШКА» «МАЛФОЙ: ПЕРЕХОДИТ НА БЛЮДА ПОПРОЩЕ» Воздух вырвался из лёгких Аланы. Она замерла на пороге, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента и сдавленными вздохами. И тут все взгляды устремились на неё. Десятки пар глаз — шокированных, осуждающих, злорадных. Пэнси Паркинсон, стоявшая в центре зала, смерила её ледяным взглядом, полным торжествующей ненависти. — Ну что, Смит, — её голос прозвучал звеняще-чётко в тишине, — похоже, твои... развлечения... стали достоянием общественности. Думала, принц Слизерина по-настоящему заинтересуется такой как ты? Алана не находила слов. Она чувствовала, как горит всё её лицо, а сердце бешено колотится где-то в горле. Это было хуже, чем любая ловушка «Факультета Возмездия». Это было публичное унижение, удар ниже пояса. В этот момент с лестницы спустился Драко. Он застыл на месте, его взгляд скользнул по фотографиям, а затем перешёл на Алану. На его лице не было ни злости, ни смущения — лишь ледяная, смертельная ярость. Его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Он медленно прошёл через гостиную, не глядя ни на кого, кроме Аланы. Остановившись перед ней, он резким движением сорвал ближайшую фотографию со стены и смял её в руке. — Когтевранцы, — прошипел он так, чтобы слышала только она, но в мёртвой тишине слова прозвучали на весь зал. — Это их работа. Но в его глазах она прочитала не только ярость на обидчиков. В них было нечто иное — холодное, оценивающее. Словно он впервые по-настоящему видел её не как противницу или объект влечения, а как проблему. Позор, который теперь навсегда будет ассоциироваться с его именем. Прежде чем она смогла что-то сказать, он развернулся и вышел из гостиной, оставив её одну в центре всеобщего внимания, сжигаемая стыдом и осознанием того, что их тайная война только что переросла в нечто гораздо более уродливое и публичное.

***

Алана шла в столовую, надеясь раствориться в толпе и забыть об утреннем позоре. Но едва она переступила порог, её уши уловили знакомый, презрительный голос. Голос Драко. Он стоял спиной к ней, в окружении Забини, Гойла и Паркинсон, и его слова резали воздух, словно лезвия. — ...да брось ты, это просто приступ слабости. Она что, по-твоему, красива? — он фыркнул, и смех его приспешников прозвучал оглушительно громко. — В ней нет ничего особенного. Обычная нищенка, которая слишком много о себе возомнила. Ни ума, ни изящества. Ниже среднячка, честно говоря. Забини, увидев Алану в дверях, резко толкнул Драко локтем в бок, его лицо исказилось предостережением. Но Драко, разгорячённый собственным представлением, не унимался. — Что? Правда глаза колет? — он продолжал, не оборачиваясь. — Я бы никогда не посмотрел в её сторону, если бы не... обстоятельства. Надоедливая муха, которая думает, что она паук. Каждое слово впивалось в неё, как ядовитый шип. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но отказываясь им позволить пролиться. В этот момент к ней подошли Гермиона и Джинни. Их лица были бледны от возмущения. — Алана, не слушай его, — прошептала Гермиона, кладя руку ей на плечо. — Он просто... Но Алана уже не слышала. Она увидела, как Забини, наконец, дёрнул Драко за мантию, заставив того обернуться. Его взгляд скользнул по Гермионе и Джинни, а затем упал на неё. Наступила секунда оглушительной тишины. Его насмешливый взгляд сменился мгновенным шоком, а затем — чем-то похожим на ужас. Он увидел её лицо — бледное, искажённое болью, с губами, сжатыми в тонкую ниточку, чтобы не дрогнуть. Их взгляды встретились. В его глазах мелькнула паника, быстрая, как вспышка, но она её поймала. Алана медленно, с мёртвым спокойствием, повернулась и пошла прочь. Она не побежала, не разрыдалась. Она просто ушла, держа голову высоко, хотя всё внутри кричало от унижения. Драко смотрел ей вслед, и его собственная язвительная улыбка застыла маской на лице. Он видел, как прямая линия её спины уходит вглубь коридора, и впервые за долгое время на него накатила волна такого острого, такого горького стыда, что у него перехватило дыхание. Он только что перешёл черту, от которой не было пути назад, и в её уходящей фигуре он видел приговор. Джинни резко подошла к Драко, её рыжие волосы словно вспыхнули от ярости. Она встала перед ним, не обращая внимания на Забини и ошарашенного Гойла. — Это было подло, даже для тебя, Малфой, — её голос дрожал от гнева, но звучал чётко и ясно, привлекая внимание окружающих. — Решил самоутвердиться за её счёт? Чтобы все эти подхалимы думали, что ты просто «использовал» её? Это не низко, это жалко. Драко смерил её холодным взглядом, пытаясь сохранить маску безразличия, но сжатые челюсти выдавали его напряжение. — Уизли, не лезь не в своё дело. Ты ничего не понимаешь. — О, я всё прекрасно понимаю! — парировала Джинни, не отступая ни на шаг. — Ты напугал её. Испугался, что кто-то подумает, будто у тебя могут быть настоящие чувства. И вместо того чтобы разобраться в этом, ты предпочёл растоптать её, чтобы выглядеть «крутым» в глазах таких же пустоголовых слизеринцев. Она посмотрела на Паркинсон с презрением. — Надеюсь, Алана наконец откроет глаза и поймёт, как ты с ней поступаешь каждый раз. Как ты используешь её, чтобы потешить своё ущемлённое эго, а потом отбрасываешь, как только становится неудобно. И знаешь что? — Джинни сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Я надеюсь, что после сегодняшнего она никогда в жизни с тобой больше не заговорит. Ты этого не заслуживаешь. Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла, оставив Драко под тяжёлыми взглядами не только гриффиндорцев, но и некоторых его однокурсников. Забини молча отошёл в сторону, с отвращением глядя на пол. Даже Гойл смотрел на него с немым вопросом. Драко стоял, чувствуя, как жгучий стыд и ярость наполняют его. Но на этот раз гнев был направлен не на Джинни и не на Алану, а на самого себя. Слова Джинни попали в самую точку, и это ранило больнее любого заклинания.

***

Алана сидела на пустынном берегу озера, под плакучей ивой, которая скрывала её от посторонних глаз. Она смотрела на воду, но видела лишь искажённое отражение собственного горя. Слёзы медленно текли по её щекам. Больше всего её ранило не то, что сказал Драко, а то, как легко все поверили в эту ложь и сделали виноватой именно её. Внезапно воздух рядом с ней затрепетал, и с двумя громкими хлопками появились Фред и Джордж Уизли. На их лицах играли беззаботные улыбки, а в руках они держали коробку, подозрительно дёргающуюся и издающую странные булькающие звуки. — Алана! Наше солнышко! — провозгласил Фред, с лёгкостью приземляясь на траву рядом с ней. — Мы видели, как ты сидишь тут вся в грустных мыслях, — подхватил Джордж, устраиваясь с другой стороны. — А это, как известно, нарушает школьный устав. Раздел 5, пункт «Запрет на уныние без одобрения директора». — И мы решили прописать тебе курс нашей новой, экспериментальной терапии! — Фред открыл коробку, внутри которой лежали конфеты самых невероятных цветов. Одна из них, ярко-розовая, подпрыгнула и попыталась укатиться. Алана с удивлением смотрела на них, поспешно вытирая слёзы. Уголки её губ дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку. — Ребята, я... я ценю это, но, пожалуй, пас, — сказала она, и в её голосе снова послышалась привычная лёгкость. — У меня и так достаточно проблем. Не хватало ещё превратиться в гигантского слизня или резко растолстеть на двадцать килограмм за секунду. Фред и Джордж синхронно рассмеялись, их смех был таким же заразительным, как и их проделки. — Превратиться в слизня? Дорогая, это была наша первая, неудачная партия! — сказал Джордж, делая вид, что обижен. — Сейчас у нас всё куда изощрённее! — подмигнул Фред, поднося к её лицу конфету, которая меняла цвет с зелёного на оранжевый. — Эта штучка, например, заставляет твой голос звучать, как у профессора Трелони, ровно на десять минут. Идеально для скучных лекций! Алана не смогла сдержаться и рассмеялась. Этот смех был немного горьким, но искренним. В этот момент, среди абсурда и беззаботности, которые несли с собой близнецы, её боль отступила, став чуть менее острой. Они не предлагали ей жалости или пустых утешений — они предложили ей смех. И это сработало. Фред и Джордж, увидев, что Алана всё ещё выглядит подавленной, переглянулись и синхронно достали по волшебной конфете. — Для поднятия духа! — объявил Фред. — Хор горгулий! — уточнил Джордж. Они одновременно съели конфеты, и через секунду их голоса зазвучали так, будто поют три десятка раздраженных горгулий, скрежеща каменными глотками. Они исполнили невероятно пафосную и фальшивую версию школьного гимна, при этом Джордж делал трагические пассы руками, а Фред изображал, что плачет от умиления. Алана, сначала в шоке, а потом хохотала до слёз, наблюдая за этим безумием. Проходящий мимо Филч с таким ужасом посмотрел на них, что выронил метлу и убежал. Джордж с невинным видом протянул Алане безобидную на вид шоколадную лягушку. — На, это безопасно. Проверено на Перси. Алана с подозрением взяла лягушку, но та внезапно выпрыгнула у неё из рук и запрыгала ей на голову. Прежде чем Алана успела среагировать, лягушка превратилась в огромный бант из живых цветов, который начал распевать весёлую песенку на языке пикси. — Новейшая разработка! — с гордостью сказал Фред. — «Аксессуары с характером»! Алана тщетно пыталась снять с головы поющий бант, пока тот не рассыпался лепестками, чихнув ей в лицо последним аккордом. Фред положил руку ей на плечо, и его шутливое выражение лица сменилось на редкое для него серьёзное. — Слушай, и очень внимательно, — сказал он, и его голос потерял привычную насмешливую нотку. — Вся эта история с «Факультетом Возмездия» — один большой цирк. А ты не должна быть мячиком для битья. Джордж кивнул, подхватывая мысль брата. — Именно. Они хотят вывести тебя из себя. Хотят, чтобы ты плакала, злилась и велась на их удочку. Не дай им этого удовольствия. — Будь сильнее, — Фред снова подмигнул, но на этот раз его взгляд был тёплым и ободряющим. — Не физически, конечно, хотя и это не помешает. Но умнее. Ты же не хочешь опускаться до их уровня? — С ними покоя не будет, это факт, — вздохнул Джордж, снова принимая свой беззаботный вид. — Но это не значит, что ты должна играть по их правилам. Помни, самые лучшие мести — это те, после которых обидчик выглядит полным идиотом, а ты при этом остаёшься в белых одеждах. Ну, или в нашем случае — в мантии, не испачканной глупостями. — А если станет совсем невмоготу, — Фред снова открыл свою коробку с конфетами, — ты знаешь, где нас найти. У нас всегда найдётся пара-тройка... э-э... «моральных поддерживателей», — он потряс коробкой, из которой донёсся весёлый щебет. Их слова, поданные в фирменном стиле — наполовину серьёзные, наполовину шутливые — стали тем самым бальзамом, который ей был нужен. Они не обещали, что всё станет легко. Они говорили, что у неё есть выбор — поддаться хаосу или подняться над ним. И своей верой в неё они дали ей сил выбрать второе.

***

Алана проходила мимо лавочки, игнорируя привычные усмешки. Но Эдриан резко встал, преградив ей путь, и его палочка была нацелена прямо на нее. — Думаешь, можешь просто так уйти, грязь слизеринская? — прошипел он. — Флиппендо! Светлая вспышка рикошетом вырвалась из его палочки. Но Алана не дрогнула. Её собственная палочка описала в воздухе быструю дугу, и она крикнула, не повышая голоса, но с ледяной ясностью: — Протего! Перед ней вспыхнул почти невидимый серебристый барьер. Заклинание Эдриана ударило в щит и, словно разъярённая оса, развернулось обратно. Оно врезалось в него самого с такой силой, что его отбросило на лавочку. Он ударился спиной о спинку с глухим стуком и свалился на землю, беспомощно хватая ртом воздух. Алана медленно подошла к нему, глядя сверху вниз. Её лицо было спокойным, но глаза пылали холодным огнём. — Вот что происходит, — сказала она громко и чётко, чтобы слышали все вокруг, — когда нападаешь на того, кто знает защиту лучше тебя. Ты не просто промахнулся, Пьюси. Ты проиграл самому себе. Жалко. Она повернулась к его друзьям, которые застыли в оцепенении. — Отведите его в госпитальное крыло, — бросила она через плечо. — И передайте мадам Помфри, что у неё новый пациент. Диагноз — острая недостаточность мозговой деятельности. Не удостоив их больше ни взглядом, она пошла прочь, оставив за собой поверженного забияку и гробовую тишину. Её ответ был краток, эффективен и безжалостен. Она не стала унижать его дальше — результат говорил сам за себя. Алана только отошла от лавочки, всё ещё чувствуя дрожь в руках от выброса адреналина, как к ней почти бегом подбежали Седрик и Луна. На их лицах было смешанное выражение тревоги и торжества. — Алана! Ты только послушай! — Седрик, обычно такой сдержанный, был явно взволнован. — Ты не представляешь, что только что произошло в столовой! Луна, стоя рядом, кивала с своим мечтательным видом, её глаза были широко раскрыты. — Да, это было очень громко. Вокруг Джинни даже на мгновение появились золотые искры. Обычно они бывают только у фей, когда те очень злятся. — Что? Что случилось? — Алана с тревогой посмотрела на них, предчувствуя новую порцию проблем. — Джинни! — выдохнул Седрик. — Она подошла к Малфою после того как ты ушла, перед всем кто там был! И сказала ему... — он на секунду замолчал для драматизма, — ...что он подлый трус. Что он самоутверждается за твой счёт, потому что напуган. Что он специально оскорбляет тебя, чтобы все думали, будто ты для него — просто ничего не значащая игрушка. Алана замерла, не в силах поверить в то, что слышит. Джинни, которая всегда была на её стороне, но редко лезла в открытые конфликты... — И это ещё не всё! — продолжил Седрик, его глаза сияли. — Она сказала, что надеется, ты наконец увидишь, как он с тобой поступает, и что ты никогда больше с ним не заговоришь. И что он этого не заслуживает. Малфой даже слова не смог вымолвить! Он просто стоял и смотрел на неё, будто его хлыстом огрели! — Его аура стала очень колючей и тёмно-фиолетовой, — добавила Луна, глядя в пространство. — А у Джинни была ярко-красная, с золотыми всполохами. Очень красиво. И очень зло. Седрик положил руку Алане на плечо, его взгляд стал серьёзным. — Джинни вступилась за тебя перед всеми. Она сказала то, что многие думали, но боялись произнести. Теперь он выглядит полным... ну, тем, кем он и является. Алана стояла, переваривая эту информацию.

***

Воздух был густым и влажным, пахнул землёй, удобрением и чем-то острым и пряным. Профессор Спроут, краснолицая и энергичная, расставила слизеринцев и пуффендуйцев вокруг длинных грядок с нежно фиолетовыми, покачивающимися растениями. — Сегодня, дети мои, мы будем ухаживать за Скребунами! — объявила она, и несколько студентов невольно попятились. — Не бойтесь! Они кусаются, только если почуют страх. Надевайте перчатки и аккуратно... Внезапно один из слизеринцев, который тянулся к своему растению, вскрикнул и отдернул руку. С его перчатки на землю упал маленький, сложенный из пергамента треугольник-«молоточек». Он развернулся прямо на грядке, и знакомый размашистый почерк загорелся алыми чернилами: «СЛИЗЕРИНЦАМ НА ЗАМЕТКУ. ВАШЕМУ ФАКУЛЬТЕТУ ПОЛОЖЕНО: — БОЛЬШЕ ГОРДОСТИ (В АПТЕКЕ) — МЕНЬШЕ ЗЛОБЫ (В КАЖДОМ УГОЛКЕ) — И ОДИН КРУПНЫЙ МЕШОК СМЕЛОСТИ (СРОЧНО ЗАБРАТЬ У ГРИФФИНДОРА, ЕСЛИ НАЙДЁТЕ). С ЛЮБОВЬЮ, ДЖ. и Ф.У.» Надпись вспыхивала и гасла, как неоновая вывеска. Профессор Спроут, подойдя, нахмурилась, но в уголках её глаз заплясали смешинки. — Опять эти сорванцы, — вздохнула она, но без настоящего гнева. — Ладно, хватит глазеть! За работу! Мистер Бут, ваш Скребун уже пытается удрать! Но послание сделало своё дело. Пуффендуйцы тихо посмеивались, а слизеринцы, включая Алану, перешёптывались, смотря на записку. Кто-то злился, но большинство ухмылялись — даже у них было чувство юмора. Профессор Спроут, чтобы показать, как правильно подрезать ядовитые шипы Скребуна, вызвала добровольца. Вызвался невозмутимый пуффендуец. Но едва он поднёс ножницы, растение дёрнулось и... чихнуло. Прямо ему в лицо. Из его широких листьев вырвалось облако розовой пыльцы, которая тут же окрасила лицо, волосы и мантию бедняги в ярко-розовый цвет. — А-а... — только и смог вымолвить ученик, глядя на свои розовые руки. — Ничего страшного! — весело крикнула профессор Спроут. — Побочный эффект! Смойтся через пару часов! Продолжаем! Урок превратился в весёлую неразбериху, где студенты старались не бояться кусачих растений и одновременно уворачивались от их чихания, разукрашивавшего всех в самые неожиданные цвета. А тайное послание гриффиндорцев так и лежало на грядке, периодически вспыхивая, как напоминание, что даже в серьёзной учёбе есть место для дурачеств.

***

Маленький профессор, стоя на стопке книг, радостно объявил: — Сегодня, дети мои, практика дуэльных заклинаний! Помните — только оборонительные и обезоруживающие заклинания! Партнёры выбираются случайно! Волшебная шляпа выкрикнула пары. И вот судьба, будто насмехаясь, выдавила из себя: — Алана Смит и Пэнси Паркинсон! По залу пронёсся взволнованный шёпот. Девушки холодно обменялись взглядами и вышли на середину зала, став друг напротив друга. Пэнси язвительно улыбалась, её пальцы сжимали палочку так, что костяшки побелели. Алана стояла спокойно, но в её глазах бушевала буря. — Поклоны! — пискнул Флитвик. Пэнси сделала небрежный, насмешливый поклон. Алана — чёткий и холодный, как сталь. — Начинайте! — Экспеллиармус! — почти сразу выкрикнула Пэнси, и алый луч рванулся к Алане. Но Алана была готова. Она не стала блокировать. — Протего! — щит отбросил заклинание, и она тут же контратаковала: — Флиппендо! Пэнси отскочила в сторону, и заклинание пролетело мимо. — Локомотор! — взвизгнула она, пытаясь сбить Алану с ног. Алана прыгком перешагнула невидимую преграду, её мантия взметнулась. Она не произносила заклинаний громко, только шептала их, но каждое было смертоносным и точным. — Ступефай! — Пэнси едва успела увернуться от оглушающего заклинания. Ярость Пэнси росла. Она не могла попасть, а холодная собранность Аланы сводила её с ума. — Инсендио! — вырвалось у неё в отчаянии, и из её палочки вырвался поток огня. В классе ахнули. Это было уже опасно. Флитвик поднял палочку, но Алана была быстрее. — Глациус! — её голос прозвучал громко и властно. Струя ледяного воздуха столкнулась с огнём, подняв облако пара. В следующую секунду Алана, не дожидаясь, пока пар рассеется, сделала резкий выпад вперёд и прошипела: — Петрификус Тоталус! Сквозь клубящийся пар луч поразил Пэнси прямо в грудь. Та застыла в нелепой позе, с широко раскрытыми от ярости и удивления глазами, и с грохотом упала на пол, как статуя. В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Аланы. Она стояла над обездвиженной телкой, её палочка всё ещё была направлена на противницу. Профессор Флитвик, немного ошарашенный, подскочил к ним. — О-о-очень эффективно, мисс Смит! Пятьдесят баллов Слизерину! Но, э-э-э... в следующий раз, пожалуйста, без заморозки. Алана медленно опустила палочку. Она не смотрела на одобрительные взгляды однокурсников. Её взгляд был прикован к Драко, который стоял в стороне. Он не аплодировал, не улыбался. Он просто смотрел на неё с тем сложным, невыносимым выражением, в котором смешались ярость, уважение и что-то ещё, что она не могла назвать. Она повернулась и пошла на своё место, оставив Пэнси оттаивать на полу под возмущённый шёпот её подруг. Эта победа была не просто зачётным баллом. Это было послание. Всем. И в первую очередь — ему. Алана только отошла от учебной арены, всё ещё чувствуя, как в жилах стучит отголосками адреналин, как к ней резко подошла Дафна Гринграсс. Элегантная слизеринка, обычно хранившая невозмутимое спокойствие, сейчас смотрела на Алану с неприкрытым восхищением. — Это, — выдохнула Дафна, её голос звучал низко и искренне, — было абсолютно шикарно. Алана, ожидавшая чего угодно — от насмешек до осуждения, — замедлила шаг и с удивлением посмотрела на неё. — Я... — начала Алана, но Дафна перебила её, сияющая улыбка озарила её обычно холодные черты. — Нет, серьёзно. Ты её уничтожила. Буквально. — Она снизила голос до доверительного шёпота. — Все эти годы Паркинсон вела себя так, будто она королева Слизерина только потому, что висит на руке у Малфоя. А ты... ты просто взяла и показала всем, что настоящее право на уважение зарабатывается не связями, а силой. Это было великолепно. Она оглянулась на всё ещё лежащую Пэнси, которую уже окружали подруги, и её глаза снова блеснули от удовольствия. — Думаю, после этого её авторитет сильно пошатнётся. И, между нами, — Дафна сделала паузу, — многим это давно пора было сделать. Просто не у всех хватило смелости. Она кивнула Алане и отошла, оставив её с новым, неожиданным чувством. Это была не просто победа в дуэли. Это было признание. И исходило оно от одной из самых влиятельных девушек её факультета. Возможно, не все в Слизерине были против неё. Возможно, у неё появился неожиданный союзник.

***

Вечернее солнце окрашивало поле для квиддича в золотые тона, а группа студентов, развалившись на траве, наслаждалась редкими минутами покоя. Казалось, все распри и интриги остались за пределами этого уютного круга. В центре внимания был Фред. Он вскочил и, разбежавшись, с громким «Уииии!» изобразил головокружительный пике, заканчивающийся грациозным кувырком прямо у ног Джорджа. — Видал? — он подмигнул Алане. — Настоящий манёвр «Падающая звезда». Неподалёку, прислонившись спиной к спине, сидели Гарри и Джинни. Они не участвовали в общем разговоре, их пальцы были переплетены, а тихий смех говорил об их собственном, отдельном мире. Рядом Рон обнимал Гермиону за плечи, а она, отложив книгу, с улыбкой наблюдала за выходками близнецов. Забини, неожиданно проявивший серьёзность, вёл оживлённую дискуссию с Седриком и Невиллом. — Но если подумать, — говорил Забини, жестикулируя, — эти дуэли между факультетами — не просто глупая вражда. Это же готовые стратегии! Смотри, как гриффиндорцы атакуют в лоб, а когтевранцы всегда с подвохом. Это же лучше любой лекции по тактике! Седрик, кивая, подкидывал идеи, а Невилл, к своему удивлению, робко предлагать свои соображения. Джордж тем временем увлечённо показывал Алане и подошедшей к ним Дафне небольшой ящик, набитый странными устройствами. — Это, — он торжествующе поднял что-то, похожее на дымящуюся конфету, — «Дыхание дракона». Съешь — и из ушей дым идёт настоящий, с искрами! Идеально, чтобы сорвать скучную лекцию. Дафна, обычно такая сдержанная, с интересом рассматривала товар, задавая уточняющие вопросы о «побочных эффектах». Луна, сидевшая чуть поодаль и плетущая из травинок что-то замысловатое, вдруг подняла голову. — Вы все сейчас такие... яркие, — заметила она своим мечтательным голосом. — Особенно вы, — она указала на переплетённые руки Гарри и Джинни. — У вас вокруг головы целое созвездие из золотых нитей. Очень прочное. В этот момент, среди смеха, споров и тихих разговоров, Алана почувствовала странное умиротворение. Здесь, на этом поле, не было слизеринцев, гриффиндорцев, когтевранцев или пуффендуйцев. Были просто люди. Друзья. И, возможно, это было самым сильным заклинанием против любой вражды.