РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Анна проснулась с ощущением мира в душе, не желая признать что оно слишком хрупкое, почти обманчивое. Будто бы ночь пригладила острые углы и ей остается лишь сМИРиться со своим положением. Ничего сложного: прогулки с Платоном Генриховичем, часы работы в его кабинете, визиты к соседям… Ну, в самом деле! Ведь пустяк и не больше! Обычный день барышни ее положения. Единственным не очень приятным моментом во всем этом было присутствие самого барона старшего. «Нет, он по сути не был плохим человеком.- пыталась рассуждать сама с собой девушка.- И не сказать, что скучный. Ну… просто не такой, о каком ей мечталось… А о каком мечталось?» Анна закрыла глаза и попыталась представить свою мечту. Перед внутренним взором возник знакомый мужской силуэт верхом на гнедом жеребце. Сердце дрогнуло. Она испуганно открыла глаза, поймав себя на недозволенных мыслях и соскочила с кровати: «Всё, хватит думать о ерунде! Её ждут дела!» Утром за завтраком сегодня их было трое. Анна немного взгрустнула о тётушке. Её компания ощущалась племянницей как поддержка. А теперь она осталась одна с двумя мужчинами. Один считался её мужем и она обязана была привыкнуть к нему за установленный период времени. Второй был её пасынком, но она никак не могла посмотреть на него с этой точки зрения. Вероятно, из-за большой разницы в возрасте. Причём мачеха была его младше! Это ситуация казалась курьезной и Анне хотелось улыбнуться. Но она старалась быть строгой. Как барон старший. А тот в это время намазывая масло на хлеб рассуждал о предстоящих делах. Платон не считал нужным скрывать что-то от своего сына и поэтому за столом озвучивал свои планы. -Итак, Анна Викторовна, у нас с Вами с утра будет час на прогулку. Потом у меня свои дела... После обеда мы с Вами можем завести обычай навещать соседей или просто гулять. Можем заодно обходить имение и контролировать все участки… Что такое, сударыня? У Вас есть какие-то возражения на этот счёт?- осекся барон, заметив неудовольствие на лице супруги. Анна слегка смутилась, что её эмоции столь заметны. Пожала плечами и несмело сообщила, что хотела бы оставить утреннее время для себя и своих верховых прогулок пока позволяет тёплая погода… Платон Генрихович недолго раздумывал и согласился. Он не тиран, и не собирается ограничивать супругу. Анна кивнула и бросила невольно взгляд на Штольмана младшего. Тот пил свой кофе с невозмутимым видом. Это ему давалось нелегко. Он совсем не хотел становиться свидетелем столь интимных моментов из супружеской жизни отца. Но тут же ловил себя на подспудном желании знать где и чем будет заниматься эта девушка. «Зачем ему это было нужно?»- он не знал или боялся это понять. Платон уточнил у сына, можно ли его супруге уже ездить одной. И Яков с чистым сердцем ответил, что… нет. Пока у него есть возможность и желание самой Анны Викторовны он будет её сопровождать. Они обменялись с девушкой не вольными взглядами. И каждый поймал себя на опасной, почти не позволительной мысли, что рад этому. Но, к сожалению, сухо (он старался!) поведал тут Яков, сегодня утренняя прогулка отменяется из-за срочного заказа у него в мастерской. Его отец тут же предложил свои услуги Анне. Тогда они могут проехать по имению как он изначально планировал... Рыжеусый грум Тошка подготовил для них двухместную коляску и барон сам взялся ею управлять. Они медленно двигались по аллеям своего имения. Штольман старший размеренно говорил о погоде, о хозяйственных планах, о новой рассаде в оранжерее, о новом заказе досок в мануфактуре... Анна ловила себя на мысли, что подобные разговоры уже не казались ей такими скучными как прежде. Пожалуй, лучше о деле, чем об их отношениях… И тон барона не слышался ей сухим, он действительно был полностью погружен в заботы имения… И ждал подобного от членов своего семейства. Ну, так она сможет стать такой же хозяйкой, как он сам и ее родители. Ведь как никак, а она дочь купца! Девушка убеждала себя в этом всю дорогу и почти убедила. Только в душе все равно пряталось тихое, но слишком упорное ощущение печали. Как будто в этой картине не хватало какой-то искры. Маленькой, но яркой и решающей … -Вам скучно, сударыня?- вдруг спросил у неё Платон. Анна невольно вздрогнула, ругая себя за рассеянность. -Нет, почему же? Я просто задумалась о том, какое у вас, всё-таки, большое хозяйство, господин барон,- попыталась она ему улыбнуться. Штольман бросил на неё внимательный взгляд и отвесил лёгкий поклон. -Все таки, я не всегда Вас понимаю, сударыня,- вздохнул он.- Иногда мне кажется, что Вы мыслями совсем далеко. Но потом оказывается, что это не так… -Порой всё не так, как нам кажется,- снова сделала попытку улыбнуться Анна. Платон Генрихович подумал, что всё-таки ему досталась в жены очень обаятельная женщина. Его это воодушевило… Они покинули пределы имения и Штольман старший предложил посмотреть одно интересное место. Буквально через пять минут езды они въехали на лужайку перед небольшим водоемом. Платон помог девушке спуститься и повёл её вглубь. Он тихим как будто доверительным голосом стал делиться с супругой, что этот пруд ему очень нравится. -Здесь тихо и уютно, неправда ли сударыня?- спросил барон. Анна согласилась, с удовольствием разглядывая высокие ивы, спускающие свои ветви почти до воды. Камыш у берега, утки в воде… -Такая умиротворяющая картина,- поделилась своими ощущениям девушка, будто сама удивляясь, что это место так легко тронуло её… -Я всё мечтал о беседке здесь, да руки никак не доходят,- усмехнулся барон. -А правда, вон там беседка была бы в самый раз!- согласно улыбнулась Анна, указывая на одну иву. -А что ещё вы здесь видите?- оживился Платон. Барышня задумчиво огляделась и неожиданно сама для себя увлеклась фантазиями. Она предложила тропинки, обложенные камнем. Несколько цветников и… пару лебедей… Платон Генрихович молча раздумывал над этим и выразил свое согласие. Если Анна Викторовна захочет, то он с удовольствием наймёт мастеров и под её чутким руководством они разобьют здесь небольшой скверик… Анна удивлённо смотрела на него и понимала что не против. Кажется, для неё нашлось ещё одно дело… Эти планы они обсуждали и за обедом, и за ужином. Сын барона со скрытым восхищением в глазах похвалил супругу отца за её фантазию и просыпающиеся замашки настоящей барыни. Все это он произнёс со свойственной ему едва скрытой иронией. Мягкой и вовсе не злой. Анна не удержалась от смеха. Мужчины, оба впервые видели её настоящей. Её живая, юношеская натура больше не могла прятаться за нарочитой искусственной сдержанностью. И ей это шло…И такая она им обоим нравилась… Анна улучила момент и поймала слугу барона младшего. Она протянула ему маленький горшочек, покрытый тряпочкой, и велела передать это своему хозяину. Мужчина неловко топтался, не зная как на это реагировать. «Почему барыня сама не передаст эту мазь барону?- недоумевал он. «Потому что Яков Платонович не очень доверяет подобным снадобьям,- мягко убеждала его девушка.- но это очень хорошее лекарство, снимает боль. И абсолютно безвредное. Вот смотри, я сама им пользуюсь,»- Анна намазала себе руку, доказывая что не стремиться нанести вред барону.- просто передай это барину и скажи от кого. Дальше он решит сам». Она насильно вложила горшочек в руки слуги и ушла… Конечно же Ульяшин не избежал строгого взгляда хозяина, когда поведал, от кого подарок. -Молодая барыня велели-с передать! Сказали очень пользительная,- старался быть спокойным слуга. - Больше ничего не велили- с барыня?- с показной насмешкой поинтересовался Яков Платонович. -Никак нет, Ваше Благородие!- вытянулся в струнку Ульяшин. -Ладно, ступай!- строго велел ему барин. А когда остался один, то долго смотрел на подаренный горшочек. «Нет, скорее всего это не жалость. Просто она добрая,- решил для себя барон младший.- Но наивная… А он то уже многое повидал и в чудеса не верил. А шарлатанам- не доверял. Поэтому пусть стоит здесь…» Яков переставил горшочек на полку с книгами. Рядом со стихами. На видное место. Чтобы смотреть на него и вспоминать глаза цвета ясного неба, когда их обладательница пыталась убедить его, что хочет просто помочь… Сегодня это уже показалось приятно… Он уснул под эту мысль… Утром за завтраком служанка Полина протянула молодой барыне на подносе записку от доктора Скрябина: -С оказией передали… Анна развернула ее и под вопросительные взгляды обоих баронов прочитала сообщение ветеринара. Он составил список, как просила Анна. Девушка спокойно сообщила Штольману старшему о своем обещании помочь тому с подручными средствами и инструментом. Она говорила просто, без хвастовства, но в её голосе слышалась та уверенность, которой ей самой не хватало в другие минуты. Барон пришел к выводу, что это правильный подход: -Хороших специалистов следует беречь и поддерживать… - рассудил он.- Только у меня нет времени этим заниматься, Анна Викторовна. Если желаете, можете взять хлопоты на себя… -Конечно, Платон Генрихович,- с готовностью согласилась девушка и после завтрака взялась за оформление заказа… До обеда зарядил дождь и мужчины занялись своими делами. Анна же устроилась с книгой у окна…. За обедом Платон Генрихович сообщил супруге, что они поедут сегодня с визитом в гости в имение графов К… Визит был чисто светский: обмен вежливостями, чашка чаю, несколько слов о погоде и предстоящих сборах урожая. Анна согласилась без возражений. Теперь она всё чаще ловила себя на мысли, что стремится избегать поводов для новых недоразумений с мужем. А поездка, пусть и скучная, давала возможность передохнуть от бесконечных счетов и сухих наставлений. В дороге Платон Генрихович был на удивление разговорчив. Он рассказывал о соседях, старые истории их родов, о том, как за двадцать лет службы привык к определенным людям и теперь особенно ценит спокойствие... Анна слушала молча, иногда вставляя короткие ответы. Но в какой-то момент ей пришла мысль:«Всё это - словно театр, где каждому отведена роль… А она всё ещё не понимала, какая ее». У графини их встретили приветливо. Анна произвела прекрасное впечатление- своей мягкостью, сдержанностью и тем особенным обаянием, что идёт от ума, а не от жеманных улыбок. Графиня сперва бросала на нее оценивающие взгляды, но потом долго беседовала о садах и воспитании девочек, о новых книгах и о столице. Когда они, наконец, уехали из гостей, Платон Генрихович даже выглядел довольным: -Видите, сударыня, у Вас уже прекрасно получается расположить к себе людей. Уверен, скоро от приглашений не будет отбоя…- попытался он сделать комплимент и тут же вздохнул .- Ох, боюсь, не дадут Вам покоя местные кумушки. Всем захочется поглазеть на Вас, да посплетничать… Анна недоуменно протянула: -Вас это чем то беспокоит? - Конечно,- не удержался от возмущенного вздоха Платон.- начнутся бесконечные визиты и гости… Вам будет не до домашних дел…. Девушка попыталась улыбнуться: -Не переживайте, я все постараюсь успеть…. Барон бросил на нее скептический взгляд, но промолчал… Конечно, его новая супруга была молода и, похоже, энергична… Но он не приветствовал светские развлечения в большом количестве. Так изредка, лишь в честь какого то события… Но сейчас, чтобы расположить к себе супругу он решился на эти визиты…. На обратной дороге солнце уже клонилось к горизонту. Колёса покачивались на просушенной дороге, Анна смотрела в сторону, на деревья, на игру закатных лучей в их листве. И думала о том, как странно переплетаются в её жизни свет и тень… Она упорно старалась привыкать к новой жизни и своему положению. Находить в нем что то приятное.. Но даже рядом с человеком, который называл её своей женой, Анна ощущала себя странно одинокой. «Покинет ли ее это чувство когда-нибудь?» думала она и не находила ответа… Ужин они начали вдвоем в тишине, нарушаемой лишь звоном посуды… Барон младший присоединился к ним позже, порадовав отца сообщением, что заказ они выполнили и уже отгрузили заказчику. Управляющий того пообещал оплату на днях…. Платон Генрихович удовлетворенно кивнул и поблагодарил сына за старания…. -А не открыть ли нам бутылку шампанского!- вдруг оживился он и велел подать…. Слуга разливал им пенящийся напиток по бокалам, Полина по другую руку меняла тарелки и выставляла фрукты… -Шампанское и без тоста?- усмехнулся барон младший, ласково касаясь ножки фужера. -Я предлагаю тост за мою супругу,- поднял свой бокал Штольман старший, переводя добродушный взгляд на девушку.- Мне почему то кажется, что с Вашим появлением в нашем доме, Анна Викторовна, дела семьи Штольманов стали еще больше процветать…. Анна от таких слов слегка смутилась, опуская обескураженный взгляд в стол. -Вам так не кажется, Яков Платонович?- поинтересовался с легкой улыбкой у сына Платон. Тот продолжал нарочито внимательно разглядывать пузырьки в бокале: -Вам виднее, отец…- это все, что Яков смог себе позволить сказать. Он не имел права не то, что говорить, но даже думать о…ней…. - А ведь смотрите как все удачно складывается, сударыня.- снова смотрел на супругу довольным взглядом Штольман старший.- Мы эту прибыль сразу сможем вложить в благоустройство скверика, о котором недавно говорили… Не изымая средств из оборота… Вы готовы к этому проекту, Анна Викторовна? Девушка согласно пожала плечами, понимая, что все прочнее врастает в хозяйственные дела…. Они выпили шампанское и перешли в гостиную. Полина разносила кофе мужчинам, Анна отказалась от такого напитка на ночь и проходилась по комнате от окна к окну: - Снова, кажется, дождь пошел,- сообщила она, заглядывая в темноту. -Ну, вот… А я хотел идти к себе…- вздохнул барон младший, возвращая пустуя чашку служанке. -Я сейчас же найду Вам плащ,- подхватилась Полина. -Вы уже уходите, сын?- поднял на того глаза Платон.- Понимаю… Вы сегодня поработали на славу. Пора отдохнуть… -Да, пожалуй, пойду… - поднялся с кресла Яков Платонович. Он обвел глазами присутствующих. Взгляд его мачехи на него показался… печальным… «Он не должен был вникать в ее мысли и проблемы! Он и так делал все, что мог, чтобы жизнь Анны здесь наладилась. Дальше было дело за ее супругом- его отцом! Так оставь их и иди!»- все это пронеслось у Якова в голове остужающии потоком, но сердце жалостливо екнуло… Анна отвернулась и прошла к клавесину… Барон младший подхватил трость и сделал пару шагов к двери, но подошел к окну. Там и правда лило как из ведра. «Опять доски намокнут… Из за такой погоды, видимо, придется делать дополнительный крытый навес… Дерево не терпит влаги…» Как будто зацепившись за эту мысль Яков обернулся к отцу и озвучил свои опасения… Анна открыла крышку и присела за инструмент. Пальцы сами стали извлекать первые нежные ноты… Мужчины незаметно углубились в тему защиты материала… Музыка стала приятным фоном для их беседы… Анна погрузилась в свое исполнение, представляя перед внутренним взором будущий скверик. Закат, тихое плескание воды о берег, беседка… и двое человек в ней… Мужчина и женщина… У нее были распущены волосы, удивительно похожие цветом на волосы Анны. Длинные, волнистые такого же светлого оттенка спелой пшеницы. Женская головка покоилась на плече спутника. А тот уткнулся носом в ее макушку… Такая нежность веяла от этой пары, что сердце защемило… Анна улыбнулась и подалась вперёд, пытаясь разглядеть черты мужского лица… Но образ, упрямо мерцающий в её фантазии, ускользнул… будто не смея открыться… -Что то Вы загрустили в унисон погоде,- прозвучало едва насмешливое у нее над ухом. Анна подняла глаза. Барон младший смотрел на девушку иронично добродушным взглядом. -А ну- ка, Анна Викторовна, сделайте одолжение, подвиньтесь!- он подставил стул рядом и присел. Анна удивленно перестала играть: -Вы… хотите сыграть в четыре руки? Но ее улыбка при этом вышла чуть ярче, чем хотелось. -Да, вот решил тряхнуть стариной… Вы просто заражаете меня своими увлечениями!- притворно забурчал Яков, опробуя клавиши… Анна тихо захихикала, наблюдая за его длинными пальцами и пытаясь уловить намечающуюся мелодию… Еще пара аккордов и они заиграли вместе. Несколько раз сбивались, дружно смеялись и снова продолжали… Платон Генрихович наблюдал своего сына и как будто не узнавал… Вернее вспоминал того Якова, каким тот был до ранения. Бравым гусаром, весельчаком, любителем музыки, танцев и женского общества…. Эта девочка как то неосознанно вытаскивала того прежнего Якова Штольмана из закрытого, хмурого, почти одичавшего в своей берлоге медведя. Его сын и правда напоминал ему медведя со своей бородой. Но сейчас в эти короткие, но чаще появляющиеся минуты Яков становился прежним…. «Да дай то Бог и так должно быть! А то похоронил себя заживо тут в глуши, а ведь молод совсем! И сорока нет!»- все эти мысли кружили в голове барона старшего и его симпатия к Анне Викторовне все больше укреплялась. Она как будто и правда привносила в их скромный мужской быт огонек тепла. Платон Генрихович не был склонен с сентиментальности, но даже его сухая натура ощущала эти изменения….