РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Полина в каком то паническом состоянии следила за господами. «Если приворотное зелье у барыни, то пусть она взглянет на своего мужа после его испития! А если у Якова, то Полина должна оказаться перед ним первой!! Еще бы знать точно- где и у кого, то можно было бы что то предпринять! Но за двумя она точно не успеет среагировать!» Ее обуяла страшная апатия: «Все напрасно! И более того- опасно!» В последнем озарении служанка шагнула ближе к господам, чтобы встать между Яковым и Анной, помешав тем самым обменяться взглядами. Но молодая барыня не спешила пить. Она с лукавой улыбкой наблюдала за мужчинами. Те с видимыми удовольствием отпили половину из своих бокалов. Анна все еще не пила. Полина не могла склониться к столу, как будто для принятия пустой посуды. Это ее разозлило. Хотелось огреть подносом по идеальной прическе барыни. А та в это время улыбнулась: -Ну, как? Кислит? -Дорогая,- на удивление мягко возразил ее супруг.- К винам подобного сорта и качества не стоит подходить с этой точки зрения… Нужно вкусить его аромат… Его сын тоже взглянул на девушку, чем заставил служанку вцепиться в поднос так, что ногти, кажется, проткнули дерево. -Попробуйте, Анна Викторовна. Его оттенки Вам должны понравиться,- мягко улыбнулся мужчина. Анна качнула головой: -Мне жаль тратить такое вино на дилетанта, господа. Все равно я не оценю. Лучше выпейте сами… Она протянула свой бокал сидящему рядом пасынку. Тот в удивленном замешательстве не сразу среагировал. Зато Полина успела и подставила поднос. Фужер опустился на него. Господа снова заговорили, а служанка сбежала в людскую… Она замерла над подносом, где одиноко стоял не выпитый бокал с вином, решая, что ей теперь делать. Если зелье принял Яков, то ее жизни конец. Если же оно осталось в этом бокале, то, возможно, у нее еще есть шанс... Наверно, следовало вино перелить и сохранить. Полина отставила фужер подальше и побежала искать пустую бутылку… Там ее перехватил дворецкий и велел убрать посуду за господами… Полине следовало торопиться, но все же она невольно задерживалась, наблюдая поведение младшего барона. Какими глазами он смотрит на барыню. Но сейчас в ее состоянии каждый взгляд Якова на мачеху воспринимался как особенно выразительный, жаркий, многозначительный… Она злилась на него, нее, себя… Когда Полина, наконец, вернулась с пустой бутылкой в людскую, то застала там двух молодых слуг. Они явно искали чем вкусненьким поживиться. Полина нахмурилась у них за спиной, готовая отчитать за то, что мешаются… Но неожиданно один из них, молодой рыжеусый конюх, вдруг обернулся к девушке. В его руках Полина заметила бокал с вином. Она лишь наклонилась, чтобы проверить не её ли вино прихватил наглый конюх, как тот одним махом опрокинул его в себя. Поморщился, вытирая усы: -Уф, ну и кислятина,- протянул он. Полина успела лишь открыть рот, чтобы закричать, как поймала взгляд светло зелёных глаз Тошки. Этот миг для Полины как будто растянулся. В глазах напротив она заметила вспыхивающий огонёк. Взгляд конюха прояснился, как будто он впервые увидел эту служанку: -Вот бы такой ягодкой закусить,- усмехнулся Тоха, обдавая Полину с ног до головы жгучим взглядом. Девушка в испуге прижала ладонь к сердцу, как будто боясь его потерять, и попятилась назад. -Давно хотел тебе сказать, что ты красивая девка, Полина,- усмехнулся рыжий парень, делая шаг за ней. -Окстись, Тошка,- отмахнулась та в испуге и бросилась из людской. Сзади ей в спину понеслись грубые шутки… Эту ночь служанка спала плохо. Все ей мерещились глаза конюха. Она долго плакала, жалея себя, что все так перепуталось и неудачно сложилось. «За что и почему?» Полина даже порадовалась теперь, что зелье попало не к Якову, иначе бы он совсем потерял голову от любви к мачехе… А знахарка говорила, что приворот надолго привязывает жертву к источнику любви… Вот что теперь делать с обалдевшим от зелья конюхом? Полина не знала, но утром она решила, что это ее не касается. Ну влюбился, так бог с ним. Может барин увидит, как за ней ухлестывает молодой парень и слегка приревнует. Ей опять таки на пользу. Вообщем, приворот Тошки останется его проблемой и Полине до этого нет дела! Девушка поднялась с кровати уже более взбодрившейся, решая как ей следует дальше действовать в отношении барина. Отдавать его Полина все еще не собиралась. У нее в запасе есть средства! Она уже придумала! С такими мыслями служанка приступила к своим ежедневным обязанностям… С каждым днём Анна Викторовна Штольман всё увереннее осваивалась в имении. Для старого барона она все прочнее занимала место примерной хозяйки: обсуждала счета, проверяла книги расходов, контролировала урожай в оранжерее, давая указания, какие соленья делать на зиму, наблюдала за постройкой яслей недалеко от поля и устройством сквера у пруда… Одно «но»- супругу все реже можно было застать дома в гостиной. Зато по вечерам она с блеском в глазах и по деловому докладывала мужу о ходе работ, о некоторых проблемах и советовалась по поводу их решения.. Платон Генрихович от такого поведения все больше наполнялся уверенностью, что их сближение с супругой постепенно, но неуклонно растет. Но он не подозревал, что за таким деловым подходом и стремлением контролировать ситуацию Анна скрывала законный повод уходить одной… по своим делам… и к Скрябину… Старый барон выслушивая доклады жены, давая советы и хваля, все больше уверовал в сплочение их семьи и надеялся на ближайшие изменения в их личной сфере. Месяц плавно перетекал во вторую половину, срок уговора приближался… Анна же отложила эту проблему на потом и углубилась в дела насущные. Их было много. И семейных, и личных… Находя удобные моменты, когда барон старший был занят с радостью и оптимизмом покидала имение «по делам»… и спешила в слободку к ветеринару. Нет, свои прямые обязанности баронесса выполняла исправно и скрупулезно. Так была приучена, но делала все быстро, четко, так, чтобы выкроить время и для себя…. Иван Евгеньевич все легче относился к её присутствию в его кабинете и всё больше делился своим опытом, порой доверяя многие процедуры своей помощнице. Их отношения постепенно перетекали в дружеские… Доктору нравилась дотошность и ответственность девушки. Анна впитывала новую для неё и достаточно сложную информацию как губка. Правда, пробелы в знаниях чувствовались. Это отмечал Скрябин, да и сама девушка понимала, что ей следует как можно больше читать в свободное время. А этого времени у неё оставалось совсем мало... Ее супруг настаивал на совместных прогулках по делам, его сын старался по возможности сопровождать мачеху в поездках... Дома читать «неподобающую» барышне литературу было сложно. Только поздними вечерами в кровати. Но там Анна проводившая большую часть времени на улице проваливалась в сон почти мгновенно, лишь стоило коснуться подушки… Они все встречались в основном за трапезами. Интересно проводили их, обсуждая какие то дела. Оживленное поведение девушки импонировало обоим баронам. Каждому по своему. Старший на правах супруга радовался, что его жена все меньше чурается его. Младший же просто наслаждался светом в голубых глазах, мягкими изгибами нежных губ, когда их хозяйка лукаво улыбалась, приятным тембром голоса, который читал какой нибудь стих… Музыкой будоражащей фантазии, что извлекали тонкие пальцы из их старого инструмента…. Как то Анна занемогла и не выходила к столу пару дней. Они показались Якову Штольману унылыми и пустыми. Как будто лишился лучика света. Барон младший бросал взгляды на отца, пытаясь понять скучает ли тот по обществу супруги. Но Платон Генрихович практически всегда выглядел одинаково ровно… Эта черта и восхищала его сына, и… немного огорчала. Ему казалось, что такой девушке, как Анна Викторовна очень нужны эмоции мужа… Но он тут же пресекал эти опальные мысли в своей голове! «Это не его дело… потому что- не его жена!» Анна как то улучила время и тихо стуча каблучками прошла в библиотеку. На днях она заметила на верхней полке в самом углу интересную книгу. На обложке латинскими буквами было выбито «Анатомия человека». Такой экземпляр она еще не читала. Вдруг там что то новое и полезное написано? Девушка приставила лестницу к стеллажу и осторожно забралась наверх. Поставив одну ногу на подножку тумбы, второй оперлась на полку и потянулась к вожделенной книге. Почему лестница вдруг сползла вниз Анна не поняла, лишь ухватилась за книгу одной рукой, второй - за другую полку и замерла в подвешенном состоянии как летучая мышь в своем сереньком домашнем платье... В дверь неожиданно просунулась голова, затем весь корпус барона младшего. Его глаза заметили висящую где то наверху женскую фигурку и расширились в изумлении. -Что Вы там делаете?- опешил Яков Платонович. -Лестница упала,- пискнула испуганно девушка, едва удерживаясь на носочках и цепляясь пальцами свободной руки. Барон тут же подхватил лестницу и попытался установить ее рядом. Но Анна зависла в самом углу и до ступенек был большой шаг. Он протянул руку и приободрил: -Держитесь за меня и шагайте…. Анна оперлась на предложенную руку и протянула ногу. Все это происходило на мужских глазах буквально перед его носом. Более неловкой ситуации Анна не знала. У нее была свободной лишь одна рука, во второй- книга, которую бросать не хотелось. Девушка неловко переступила ногами и не удержалась. Ее падение было неизбежно, но сильные руки подхватили ее за талию и смягчили приземление…. В голубых глазах, что оказались перед Яковым в неприличной близости замер испуг. Губы приоткрылись, щеки начали заливаться румянцем смущения. Эта картина была столь милой, что барон младший сам завис в растерянности, забыв про боль в ноге от резкой нагрузки. -Что тут происходит?- послышалось сухое от двери. Молодые люди вздрогнули и резко отстранились друг от друга. Анна не могла ни в чем себя упрекнуть, она даже дурного не успела подумать, но та поза в которой ее застал Платон Генрихович (по умолчанию- муж) была крайне пикантна даже для ее неискушенного сознания… Ее щеки еще жарче заалели…. - Книга… Я хотела ее достать..- забормотала девушка, пряча свой талмуд за спину. Ведь его название вызвало бы дополнительные ненужные вопросы. -Я застал Анну Викторовну под потолком в очень опасном положении,- заговорил тут Штольман старший, переводя спокойный взгляд с отца на девушку. Его руки невольно спрятались в карманах брюк, чтобы не видны были сжатые кулаки.- Нужно, наверно, заказать лестницу более надежной конструкции. Эта подвела Вашу супругу в самый ответственный момент… -Лестница?- переспросил барон старший, переводя подозрительный взгляд с одного на другую. Этот взгляд не понравился его сыну. «Еще не хватало, чтобы их заподозрили в том, чего не было и в помине,»- эта мысль напрягла Якова. -Она упала… - коротко и уже сухо пояснил Штольман младший.- К счастью, я услышал грохот и заглянул. Иначе, Анна Викторовна тоже могли упасть… Девушка невольно бросила на него благодарный взгляд и тихо выдохнула: -Спасибо! Вы действительно во время, Яков Платонович…. В ее глазах была искренность. Это оба барона отметили. Яков умилился столь говорящим очам, его отец слегка оттаял. Впервые, его посетило неприятное чувство ревности к сыну. Этого еще не хватало! Но Яков выглядел абсолютно естественно и говорил правдоподобно. Анна же была еще слишком невинна для столь изощренного обмана… или прекрасно играла… Платон Генрихович никогда прежде не ревновал… До знакомства с Ниной Нежинской. После ее поступка, принятого бароном за предательство, он стал подспудно более осторожным. Но подозревать сына казалось кощунственным! Он взял себя в руки и прикрыл смятение сухим строгим вопросом, что первым пришел на ум: -Зачем Вы туда полезли, Анна Викторовна? Девушка за спиной нащупала какую то книгу, что лежала на столе, схватила ее и протянула барону: -Вот, за ней! Глаза мужчин удивленно распахнулись: -«Жизнь святых»? Анна потупилась: -Да, захотелось почитать… -Можно было попросить слуг,- снова забурчал барон старший, отходя от двери и пропуская супругу.- Что у Вас за стремление к самостоятельности, Анна Викторовна? Вы не одна живете… Заведите привычку просить кого то… Меня, Якова Платоновича, слугу! -Конечно, Платон Генрихович,- быстро согласилась Анна, семеня рядом с супругом и мысленно благодаря всевышнего, что так легко все обошлось… Яков Платонович тоже невольно перевел дух, почувствовав себя избежавшим какой то очень неприятной ситуации. Последствия были бы совсем не радужными. Только сцены ревности им не хватало... Но когда после окончания вполне теплого вечера в семейном кругу Анна Викторовна пожелала всем спокойной ночи и удалилась, а ее супруг задержался в кресле и попросил сына тоже остаться, Яков Платонович почувствовал ком в горле. Его предчувствие не обмануло и он успел создать видимость спокойствия и невозмутимости, когда отец прямо в лоб задал короткий, но емкий вопрос: -Как Вы относитесь к Анне Викторовне, сын мой? Штольман младший выдержал взгляд отца и не сморгнул… и не вздрогнул. Хотя предательский ком в горле снова возник. Он слегка откинулся на спинку кресла и придав голосу легкую (не переборщить бы- не переиграть!) сухость также коротко и понятно ответил: -Как к умной девушке и Вашей супруге, отец… Это была правда! И произнести эти слова было не сложно. Но почему то под ложечкой засосало, ладони вспотели и кровь в ушах запульсировала громче… Как будто он утаил нечто очень важное… Но он не имел права что то говорить, потому что не имел права даже думать что то большее об этой девушке…. Мужчины обменялись долгим взглядом. Две пары одинаковых глаз… Две различных души…. Яков выдерживал вид, держал позу и взгляд. -Рад это слышать,- как будто, наконец, расслабился Платон Генрихович и слегка смягчил черты лица.- Ступайте отдыхать, сын мой… Время позднее… Барон младший поднялся, кивнул в знак прощания и сделал пару шагов на выход… -Позволю лишь напомнить Вам, Яков Платонович,- вдруг послышался за спиной ровный голос отца,- что свой выбор Вы сделали там, пред вратами маленькой церкви… Это был ВАШ выбор… Штольман младший на секунду замер и медленно обернулся: -Благодарю за напоминание, отец. Только не вижу повода для него… Спокойной ночи… -Спокойной ночи, сын мой… Они разошлись, но сон у каждого в этой семье сегодня не был спокойным… Анна с привычным чепцом на голове устроилась под легким покрывалом и закрыла глаза. Ее горничная задула свечу и легла на подстилку у двери… Несколько минут висела тишина, нарушаемая лишь шагами барона старшего, доносившимися из за стены… Служанка только успела подумать, что это не спится барину, как тишину нарушил шепот хозяйки: -Домнушка, не спишь? -Нет, барышня… -Скажи, милая,- робко начала девушка,- ты уже целовалась с парнем? Служанка опешила от такого вопроса, но зашептала в ответ: -Ох, барышня, с чего это Вы вдруг таким интересуетесь? -Мне нужно, Домнушка,- грустно вздохнул голос хозяйки. -Коли правду отвечу, не осерчаете?- осторожно уточнила горничная. -Да бог с тобой, милая. Чего мне серчать то?- снова вздохнула Анна. В темноте на полу обозначился силуэт, это служанка села и зашептала с легкой улыбкой: -Целовалась, барышня. Был грех… -И как оно, Домнушка?- тоже присела в постеле барыня. Ее горничная оживилась и тихо захихикала: -Это смотря с кем, барышня… Коли с милым, то хорошо. Коли с противным, то никак… -А зачем с противным то, Домнушка?- удивленно протянула Анна. -Это не я с ним, барышня.- отмахнулась с усмешкой служанка.- Это он ко мне полез, да получил от меня… по носу… -Как же у вас все просто, Домнушка.- грустно вздохнула Анна и махнула рукой.- Ладно, спи, милая… И сама откинулась на подушки… В ушах прозвенел голос служанки: «Коли мил…» Перед мысленно взором снова возникла та сцена в библиотеке, когда лицо барона младшего склонилось к ней. В ту минуту Яков Платонович явно не собирался её целовать. Анна была уверена в этом… Но эта их поза почему-то ассоциировалась в голове барышни с преддверием поцелуя. Она прикрыла глаза и попыталась это представить. Получилось… Анна тут же испугалась своей фантазии, уткнулась лицом в подушку и отругала себя. «О чем она только думает? Какой стыд и позор такое воображать? Яков Платонович просто очень галантный джентльмен и дурных помыслов относительно нее не имеет. А она? Что только лезет в её горячую голову?» Девушка попыталась перефантазировать сцену и представить лицо барона старшего, склонившегося к ней. Получилось, но уже с трудом… И эмоции от этого оставались холодными… Повторять фантазию не хотелось… Воплощать в жизнь- тем более…. Анна попыталась проникнуть внутрь себя и изучить свои мысли и ощущения. «Он твой муж! И через пару недель ты должна будешь пустить его на порог своей спальни! Смирись и прими! Его и… свое замужнее положение!» Анна снова попыталась представить картину, как Платон Генрихович целует ее… «А с чего ты взяла, что он станет это делать?- вдруг захихикала мысленно девушка.- Он за все это время и пары раз не делал попытки целовать ее руку, не говоря о большем!.. Ну и слава богу!» Анна даже как то подуспокоилась от этой мысли и закрыла глаза. «Может это ему и не нужно! А ты уже боишься раньше времени!» Барышня не знала, что нужно ее супругу и облегченно вздохнув провалилась в сон. Там к ней снова склонился барон, но младший… Анна прикрыла глаза и замерла в ожидании… Барон младший в этот поздний вечер позволил себе перебрать с коньяком. Не сильно, но ощутимо... В душе сидело отвратительное чувство какой то потери. Но потеря была странной от того, что он ведь не имел то, что умудрился потерять… Но свет, что в последнее время горел в его душе потух… А если теплился, то так далеко, что не дотянуться ему, не добежать… Да! Яков когда то сам сделал выбор и теперь не на кого было пенять. «Так успокойся же! Смирись! Утопи свою печаль в коньяке или в объятиях старой любовницы! Мало ли женщин, мимо которых ты по молодости был вынужден пройти? Облизнувшись, слегка взгрустнув, но шел дальше! К новой, следующей или в гордом одиночестве, но без страданий и этой непонятной тоски по иллюзорному счастью. Она не твоя! Запомни! Она супруга твоего отца! Очнись! Не прелюбодействуй не только в действиях, но и в помыслах своих!» Яков в каком то отчаянном стремлении обратился к заповедям господним как к крайней защите своего сердца от погибели… Платон Генрихович наедине с собой был более откровенен, поэтому долго мерял спальню шагами. Как будто хотел уйти от своих мыслей, вызванных эмоциями. Он заподозрил сына в симпатиях к своей жене! Ну, симпатизировать Анне Викторовне как человеку было естественно. Он уже это начал осознавать, замечая реакцию окружающих на поведение этой барышни. И слуги ей улыбались больше, и соседи, к которым возил барон супругу, долго не хотели их отпускать… и тот же приглашенный дизайнер внимал ее словам с особым интересом. Да даже кони и те встречали юную баронессу радостным ржанием… Что уж говорить о его сыне, живущим здесь отшельником. Бок о бок с этой барышней даже сам Платон Генрихович, замкнутый по натуре и сухой человек, начал чувствовать какое то тепло в своей душе. Которая открылась навстречу распутнице Нежинской, а потом ей же была растоптана. Пережить подобное предательство от своей молодой супруги да еще и сына казалось уже смерти подобно. Поэтому барон старший заставил себя успокоиться и изучить ситуацию непредвзятым глазом. То что он увидел в библиотеке показалось подозрительным, но вполне объяснялось словами Якова. Лестница и правда была шаткой. Он сам пару раз на ней качался. Но как то руки не доходили приказать ее заменить. Вот завтра прикажет. А Яков… Яков порядочный человек и не позволит себе никаких вольностей относительно невинной барышни, к тому же приходящейся ему мачехой. У него есть для этого дворовая девка. Это было очередной проблемой в глазах барона но он и с ней разберется… Когда уладит вопрос с женой… Потом сыну нужно будет срочно искать невесту. Нечего сидеть холостяком… В этих насущных заботах Платон Генрихович задремал, успокоенный…