Начать сначала

Ин Хо выпрямился, облокотился локтями о стол и устало выдохнул, потерпев переносицу. Голова гудела от напряжения. Он сам виноват. Дал повод для подозрений, и теперь Ки Хун просто озвучил то, что давно крутилось у него в голове. Хван надеялся, что Сон просто не заметит, что не станет задавать лишних вопросов, что всё как-нибудь само наладится. Проведя ладонью по лицу, опустил взгляд на чашку с уже холодным кофе и тихо усмехнулся. Всё повторяется — снова недосказанность, снова уход в себя, снова боль от того, что он не может быть честным даже с тем, кому доверяет больше всех. Он понимал, что Ки Хун имел право злиться. Фонд стал просто последней каплей. Хван хотел бы всё объяснить. Но как? Сказать правду — значит потерять Ки Хуна. Промолчать — тоже самое. Спустя несколько часов Ин Хо всё обдумал и вышел из кабинета. Голова раскалывалась от мыслей, кофе закончился, а сна, как обычно, не было и в помине. Он медленно прошёл по коридору и остановился у кухни, не спеша заходить. В проём падала тень от спот света, и Хван надеялся, что увидит там Ки Хуна. Им нужно было поговорить, и Ин Хо не хотел это затягивать. Однако за столом сидела Ын Гён. В домашней одежде, с телефоном в руках и слишком расслабленным видом. Услышав шаги, она поспешно выпрямилась, отложила телефон и приветливо улыбнулась, будто случайно встретила хозяина дома. — Господин Хван, вы ещё не спите? — спросила она мягким голосом. Ин Хо коротко кивнул, не отвечая. Прошёл к кофемашине и занялся делом, стараясь не смотреть в её сторону. Он чувствовал на себе её взгляд — слишком пристальный, слишком изучающий. С каждым днём она становилась смелее: невинные улыбки сменились намёками, а вежливость — почти кокетством. Он с раздражением подумал, что её совершенно не смущает ни их разница в возрасте, ни то, что она работает в его доме, ухаживая за ребёнком. Девушка явно воспринимала его игнорирование флирта как вызов. И это начинало действовать на нервы. — А я уложила Ха Ын и решила выпить кофе. Вы же не против? — Нет, — Ин Хо обернулся. Ын Гён, чуть склонив голову, открыто рассматривала его. Не как начальника, а как мужчину. Ин Хо сделал глоток, стараясь не показать недовольства. — Поздно уже, — произнёс он, наконец, сдержанно. — Отдыхайте, госпожа Чо. В её глазах мелькнуло лёгкое разочарование, но она послушно улыбнулась и вышла. Когда дверь за ней закрылась, Ин Хо тихо выдохнул и провёл рукой по лицу. Вылив остатки кофе в раковину, он выключил свет и направился к себе, однако замер на пороге кухни, когда послышался тихий хлопок двери на веранду. В этот час никто, кроме Ки Хуна, не мог выходить. Мужчина на секунду задержал дыхание, чувствуя, как лёгкое напряжение скользнуло по телу. «Что ж, похоже, мне повезло. Не придётся ждать утра, чтобы поговорить», — подумал он. Тихо, почти бесшумно прошёл через гостиную. Сквозь стеклянную стену было видно, как Ки Хун стоит у перил в темноте. Красный огонёк сигареты вспыхивал и гас, ритмично, будто отсчитывал время между словами, которые Ин Хо ещё не сказал. Он остановился на мгновение у выхода, потом открыл дверь и шагнул в прохладную ночь. Ки Хун не обернулся, итак зная, кого увидит. Он лишь сделал затяжку и чуть отстранился от перил, глядя в темноту. Хван остановился в паре метров по другую сторону, сохраняя привычную дистанцию. Некоторое время они просто стояли молча. — Я… не могу рассказать вам причину, — наконец тихо сказал Ин Хо, нарушая тишину. — Это личное. — Он сделал паузу, будто выбирал слова, и добавил чуть твёрже. — И к играм не имеет никакого отношения. Ки Хун на мгновение застыл. Сигарета в его пальцах догорела почти до фильтра. Он бросил окурок в пепельницу и только тогда повернул голову. — Личное, — тихо повторил Ки Хун, будто пробуя слово на вкус. — Это всё, что ты хочешь сказать? Ин Хо устало вздохнул и отвёл взгляд от тёмного сада. — Про фонд. Возможно, вы правы. Никому действительно не будет дела до очередной благотворительной организации. Сейчас таких сотни, — он облокотился на перила, сцепив руки. — Но хотя бы первое время нужно быть осторожнее. Без лишней огласки, без прессы. Понемногу, шаг за шагом. Не надо громких заявлений и интервью. — Я тоже… погорячился, — спустя долгое молчание тихо сказал Ки Хун, не поворачиваясь. — Извини. Ин Хо ничего не ответил. Только чуть приподнял брови, внимательно посмотрев на него, и кивнул, когда Ки Хун, сунув руки в карманы, направился к двери.

***

Первую неделю марта провели с юристом. Бумаги на Logistics Co LH подготовили быстро, с помощью юриста, у которого были знакомые в налоговой. Регистрация компании была оформлена в обычные сроки. Многонедельных очередей помогло избежать денежное вознаграждение. В марте юрист подготовил комплект документов и был подписан контракт с вьетнамским партнёром, чтобы у банка не возникло лишних вопросов, Ин Хо иногда замечал, как Ки Хун переводил усталый взгляд с бумаг на окно. В мыслях иногда проскальзывало: когда-нибудь Сон скажет, что зря они в это ввязались, и предложит всё бросить на начальном этапе. Ночью, когда Ки Хун, утомлённый бумажной волокитой, засыпал в кресле, Ин Хо аккуратно накрывал его пледом, не решаясь будить. Утром незаметно оставлял кофе. Поиск офиса шёл медленнее. Ин Хо не брал самые первые предложения. Они были либо слишком дорогими, либо бросались в глаза, привлекая лишнее внимание. Фонд должен был выглядеть серьёзно, но не кричать о себе. В середине апреля внесли предоплату по небольшому светлому помещению в Мапхо, ремонт которого был запланирован на вторую середину мая, чтобы взять время для нормальной подготовки помещений, чтобы быстрая отделка не выглядела подозрительной для проверяющих. Остаток апреля ушёл на согласования с местной администрацией: документы по программе трудоустройства, заявки на разрешение социального приюта, подготовка устава будущего фонда. Здесь нельзя было торопиться: проверки проводили неспешно, и любое давление выглядело бы подозрительно. Ин Хо платил за ускоренные услуги только там, где это не привлекало внимания. Всё остальное — работа по старинке: встречи, звонки, письма. Из-за этих дел почти всё время Ха Ын проводила либо с Ын Гён, либо с Маль Сун. Иногда у Ин Хо и Ки Хуна получалось выкрасть у себя немного свободного времени, и тогда они проводили эти моменты с ребёнком. Редко к ним присоединялся Джун Хо. Это были простые вечера: совместный ужин, дорамы. Ха Ын стала больше тянутся к Хвану младшему, и тот не мог избежать внимания девочки. В редких случаях и не хотел. Эти вечера давали Ки Хуну редкую возможность отпустить настороженность: он смотрел на Ин Хо, сидевшего с Ха Ын у окна, и задерживал взгляд на мгновение дольше, чем обычно. Иногда до тех пор, пока Ин Хо не ловил его взгляд. В мае в офисе уже появлялась мебель: часть купили новой, часть отремонтировали, чтобы не выглядело слишком кричаще. На стене временно повесили макет логотипа фонда. Пара сотрудников на испытательном сроке занималась созданием базы работодателей и подготовкой первых курсов переквалификации. Программа была далека до завершения, но первые договорённости о стажировках уже были. Ин Хо лично вёл одну из встреч с предпринимателями: строгий и спокойный, он умел убеждать, не повышая голоса. Ки Хун сидел рядом и слушал. К концу мая мужчины наконец смогли позволить себе выдохнуть. Впервые за долгое время почувствовав, что можно просто остановиться хотя бы на пару дней, не думая о печатях, бланках и бесконечных визитах в учреждения до осени. Впереди теперь только предстояли встречи с потенциальными инвесторами, партнёрами и несколько выездов в недавно арендованный офис. Помещение было небольшим, но с высокими окнами и видом на реку. Ки Хун выбрал его сам. Ин Хо не скрывал, что относился к этой идее скептически, но теперь, когда видел, как Ки Хун выстраивает всё шаг за шагом, уже не возражал. Иногда даже давал советы. В доме тоже стало спокойнее. Ки Хун стал чаще появляться за завтраком, немного высыпаться, даже разговаривать с Джун Хо о бытовых вещах, а не о фонде. Ха Ын подрастала, а её смех наполнял дом теплом, которого раньше не хватало. Ин Хо позволял себе редкие мгновения покоя: читал в кабинете, пил кофе у окна, иногда прислушивался, как Ки Хун разговаривает с кем-то по телефону. Его голос звучал увереннее, чем прежде. Пожалуй, впервые с тех пор, как они вернулись с острова, у каждого из них появилось ощущение, что жизнь наконец-то начала налаживаться. С самого утра в доме стояла тишина. Ин Хо засел в своём кабинете. Последние отчёты по фонду и черновики предстоящих встреч. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, падая на стол, уставленный папками. Хван редко отвлекался: лишь изредка делал глоток уже остывшего кофе и машинально проводил пальцами по виску, когда взгляд начинал расфокусироваться. Ки Хун тем временем вышел на веранду с чашкой свежесваренного кофе. На кухне в это время была Ын Гён. Девушка молча наблюдала, как Ки Хун проходит мимо. Его спокойствие раздражало. В последнее время она всё чаще ловила себя на мысли, что внимание Хвана достаётся вовсе не ей, как хотелось бы. И то, как он вёл себя с Соном, лишь усиливало раздражение Чо. Она перевела взгляд на Ха Ын, сидевшую в детском стульчике, и заставила себя улыбнуться. — А вот мы с тобой, принцесса, сегодня попробуем ещё кое-что новенькое, — пропела она, доставая баночку фруктового пюре. Вчера вечером Ин Хо и Ки Хун решили ввести в прикорм фруктовое пюре из натуральных продуктов. Всё обсудили, исключили из этого клубнику, на которую у ребёнка была аллергия. Это выяснили ещё несколько месяцев назад, проходя полное обследование. Ын Гён тщательно размешала пюре и поднесла её к губам ребёнка. — Ну же, Ха Ын, открой ротик, — мягко сказала она. Докормив, девушка налила себе кофе и изредка кидала взгляд на ребёнка. Когда Ха Ын начала капризничать, Ын Гён раздражённо выдохнула: — Что опять не так? — её голос стал чуть резче. Ха Ын заплакала, а затем притихла. Ын Гён нахмурилась. На коже девочки, особенно на шее и вокруг рта, появлялись розовые пятна. Через несколько секунд ребёнок начал дышать с усилием. — Что за... — выдохнула она, чувствуя, как в груди поднимается паника. Девочка заплакала. Громко, срывающимся голосом, будто ей не хватало воздуха. Ын Гён растерянно посмотрела на баночку с пюре, потом обратно на Ха Ын. Сердце бешено колотилось. Она подскочила, взяла девочку на руки и почти бегом направилась к кабинету Ин Хо. — Господин Хван! — почти крикнула она. — Что-то не так! Ин Хо мгновенно вскочил, шагнул к ней и перехватил ребёнка. — Что вы ей дали? — резкий, холодный голос. — Пюре. То же самое, что вчера, но с другим вкусом, — пролепетала Ын Гён, уже почти плача. — Я проверила, там не было клубники. Ин Хо осмотрел Ха Ын, и сердце ухнуло вниз. На коже шли пятна, глаза слезились, дыхание прерывистое. — Аллергия, — сказал он вслух, скорее себе. — Отёк. Не теряя ни секунды, Ин Хо прижал ребёнка к груди и бросился к выходу. — Ки... Джон! Тревога в голосе Хвана заставила напрячься. Сон подскочил со ступеней и ринулся в гостиную. — Что случилось? — Аллергия, — коротко бросил Ин Хо. — Сядь за руль. Больница находилась в пятнадцати минутах езды. Ки Хун не стал спорить. Выскочил следом, открыл ворота. Ин Хо, сжимая ребёнка на заднем сиденье, проверял дыхание, шептал что-то бессвязное. Дорога до больницы заняла считанные минуты, но показалась вечностью. Ки Хун не замечал, как дрожат руки на руле. Когда они ворвались в приёмное отделение и коротко описали ситуацию, врачи моментально вырвали ребёнка из рук Ин Хо. Хван прислонился к холодной стене, чувствуя, как дыхание сбивается. Воздуха будто не хватало, грудная клетка сжималась, сердце колотилось в висках. Перед глазами стояли вспышки: заплаканное лицо Ха Ын, её маленькие пальцы, судорожно сжимающие его рубашку. Он провёл дрожащей ладонью по лицу. Ему невыносимо было думать о том, как близко они оказались к потере. Одно мгновение и всё могло закончиться. Сквозь шум больничного коридора, гул шагов и голосов он поднял взгляд и сразу нашёл Ки Хуна. Тот стоял напротив, у стены, опустив плечи. Бледный, с глазами, в которых застыли ужас. Ки Хун не двигался, только смотрел на Ин Хо так, будто искал в нём опору, будто держался за этот взгляд, чтобы не рухнуть. Ин Хо почувствовал, как в груди болезненно сжалось. Всё напряжение последних минут, все сдержанные эмоции сплелись в одно. Он сделал шаг, потом второй, но остановился. Не позволил себе большего. Хотелось просто подойти, обнять Ки Хуна и почувствовать, что они оба живы, что с ребёнком всё будет хорошо. Хотелось успокоить Ки Хуна, сказать, что всё уже позади. И всё таки в голове сейчас была только одна мысль: зачем он вообще сдерживается? Сколько уже месяцев он прячет всё это глубоко внутри, убеждая себя, что не имеет права на подобные чувства, что Ки Хун заслуживает покоя, а не его внутренней сумятицы. Сейчас, когда страх за Ха Ын накрыл с головой, все эти аргументы потеряли смысл. Ин Хо сделал несколько шагов вперёд, окончательно сокращая между ними расстояние, и осторожно обнял Ки Хуна. Сон замер, будто не сразу понял, что происходит. Его плечи были напряжены, дыхание сбивчивое, и Ин Хо чувствовал, как он дрожит. Потом Ки Хун выдохнул и неуверенно обнял в ответ. Его пальцы сжались на спине Ин Хо, и в этом движении было что-то такое беззащитное, что у Хвана внутри всё оборвалось. Ин Хо прикрыл глаза, позволив себе короткий миг слабости. Все напряжение последних часов будто немного отпустило, но на смену ему пришло другое чувство: тёплое, щемящее, почти невыносимое. — С Ха Ын всё будет в порядке, — тихо прошептал он. Голос прозвучал хрипло, глуше, чем обычно, и в нём слышалось больше, чем просто уверенность. Это была мольба, чтобы Ки Хун поверил, чтобы не ломался, чтобы этот миг, когда они оба впервые позволили себе быть рядом, не растворился, как всё остальное. Ки Хун чуть кивнул, не разжимая рук. Его лоб опустился на плечо Ин Хо, и тот почувствовал, как по ткани рубашки проходит едва уловимое тепло дыхания.

***

Спустя время к ним подошёл врач и попросила привезти остатки пюре. Потом вернулась уже с результатами экспресс-анализов. Ин Хо сразу поднялся, чувствуя, как внутри всё напряглось. Ки Хун тоже поднялся, не отрывая взгляда от врача. — Мы провели первичное обследование, — спокойно начала она. — Девочка стабилизирована. Отёк удалось быстро снять, дыхание восстановилось. Сейчас она спит. — Что спровоцировало? Мы ведь знали про клубнику. В составе её не было. — Продукт содержал следы. По лабораторному заключению — минимальное количество, но для ребёнка с выраженной сенсибилизацией этого достаточно. Контакт даже с микрочастицами может вызвать такую реакцию. Я бы рекомендовала оставить её у нас на сутки для наблюдения. Это стандартная практика после подобных реакций. Ин Хо кивнул: — Конечно. Он оплатил личную палату и ребёнка перевели туда почти сразу. — Кто-то один может остаться в палате с ребёнком. Или оба, если хотите. Ки Хун посмотрел на Ин Хо. — Я останусь. — И я тоже, — спокойно ответил Хван. Врач понимающе кивнула. — Хорошо. Если что-то понадобится, зовите дежурную медсестру. Когда они вошли в палату, воздух там был пропитан лёгким запахом антисептика. Маленькая кроватка стояла у стены, рядом кресло-трансформер и небольшой диван для сопровождающих. Ин Хо подошёл к кроватке первым, осторожно коснулся крошечной руки. — Всё хорошо, — тихо сказал он, будто убеждая не только дочь, но и самого себя. За окном уже была ночь. Ки Хун устало опустился на диван. Посмотрел на Ин Хо, на то, как тот бережно гладит Ха Ын по ладони, и почувствовал щемящую нежность в груди. Ин Хо, наконец убедившись, что с Ха Ын всё в порядке, позволил себе выдохнуть и сел рядом с Ки Хуном. Некоторое время просто сидел, не шевелясь, глядя в телефон. На экране мигали тревожные сообщения от Джун Хо: Как она? Вы останетесь в больнице? Позвони, как сможешь. Ин Хо уже хотел набрать ответ, но в этот момент почувствовал лёгкое движение рядом. Сон медленно склонил голову ему на плечо. От неожиданности Ин Хо едва слышно выдохнул и несколько секунд просто смотрел на спящего Ки Хуна. Осунувшееся лицо, усталые тени под глазами, тёплое дыхание. Всё в этом моменте казалось до невозможности близким и правильным. Убрав телефон, Ин Хо медленно закрыл глаза и позволил себе сделать то, чего раньше избегал. Осторожно опустил голову, щекой коснулся макушки Ки Хуна. Почувствовал мягкие пряди его волос. В груди потеплело, оттаивая после долгого дня. Он больше не думал о страхе, о бумагах, о завтрашнем дне. Только о том, что рядом живы оба, и Ха Ын, и тот, кого он давно уже перестал считать просто спасённым. Ки Хун вздрогнул от звонка телефона, который будто прорезал сонную тишину палаты. Он рефлекторно дёрнулся, распахнул глаза и на мгновение не понял, где находится. Голова гудела от усталости, тело ныло от неудобной позы. Приподнялся, чувствуя, как мышцы ноют, и только потом осознал, что всё это время спал на плече Ин Хо. Мужчина всё ещё дремал, чуть нахмурив лоб, дыхание у него было ровным. На секунду Ки Хун задержал взгляд. Слишком близко, слишком тихо, слишком... спокойно. Неожиданно для себя он ощутил странную растерянность. Когда Ин Хо пошевелился, не открывая глаз, Ки Хун поспешно отстранился и достал телефон из кармана. На экране мигал незнакомый номер. Он нахмурился, провёл пальцем по дисплею и принял вызов. — Алло? Ин Хо приподнял голову и заинтересовано посмотрел на Ки Хуна. В трубке несколько секунд висела тишина, а потом послышался тихий женский голос из другой жизни: — Здравствуй, Ки Хун. Он замер. Сердце, сжавшись, пропустило удар. — Ын Джи?