Начать сначала

Ки Хун остановил машину у небольшого кафе на тихой улочке, где когда-то любил бывать с дочерью по выходным. Он выключил двигатель, на мгновение задержав руки на руле. Сквозь стекло виднелось уютное помещение: светлые стены, деревянные столики, пар из кофемашины, запах свежеиспечённых булочек. Всё выглядело почти по-домашнему, и это только усиливало тяжесть внутри. Ки Хун не был в этом районе с тех пор, как продал дом матери и съехал в розовый мотель. Сон взглянул на экран телефона и понял, что опоздал на десять минут. Он не знал, зачем она позвала. Ын Джи сказала, что не хочет обсуждать это по телефону. А потом добавила, что у неё рейс через несколько часов обратно в Лос-Анджелес и если он действительно хочет узнать о дочери, то придёт. Ки Хун опустил голову и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Снаружи кто-то прошёл мимо, зазвенел колокольчик на двери кафе. Он снова посмотрел в зеркало: снаружи всё было спокойно: просто Сеул. Просто утро. Просто встреча, от которой почему-то холодело внутри. Он открыл дверь, вышел из машины и направился ко входу. Ын Джи сидела за дальним столиком, нервно поглядывая на часы. Увидев Ки Хуна, она на секунду замерла, потом взгляд её немного смягчился. Женщина быстро выпрямилась, будто хотела скрыть, что ждала его дольше, чем собиралась. Ки Хун остановился у двери, невольно задержав дыхание. Она почти не изменилась. Женщина в свою очередь рассматривала бывшего мужа внимательно, будто впервые видела. Ки Хун теперь выглядел иначе: коротко стриженные волосы, изменившийся взгляд. Мужчина держался прямо, одежда сидела аккуратно, без той небрежности, которая была раньше. — Ты изменился, — немного удивлённо сказала Ын Джи. — Сильно. Ки Хун позволил себе лёгкую улыбку, хотя внутри всё свело. — Прошло много времени, — ответил он тихо. — Было бы странно, если бы я остался прежним. Она жестом предложила ему сесть напротив. Ки Хун сел, скрестив руки на столе. Между ними повисла напряжённая пауза. В ней чувствовалось всё: недосказанность, прошлые упрёки и любопытство. — Прости, что позвала вот так, — тихо сказала она, неловко поправляя ремешок на сумке. — Просто времени немного. И то, что я хочу обсудить не телефонный разговор. Ки Хун сдержанно кивнул. — Понимаю, — он посмотрел на неё пристальнее. — Это по поводу Ка Ён? — Про неё, — ответила женщина. Ки Хун отвёл взгляд и сцепил пальцы в замок, опустив руки на колени и тихо спросил: — С ней всё в порядке? Ын Джи не ответила сразу. Она смотрела на него долго, с прищуром, будто пытаясь понять, не притворяется ли он. Затем слегка вздохнула, но выражение лица оставалось жёстким. — С ней… — она сделала паузу, отставила чашку и чуть подалась вперёд. — С ней всё нормально. Но ты, наверное, не представляешь, как она себя чувствовала, когда ты просто исчез. Ки Хун нахмурился, сжав пальцы крепче. — Я не исчез, — глухо сказал он. — Просто… тогда всё пошло не так. — Не так? — переспросила Ын Джи с лёгким оттенком раздражения. — Ты передумал лететь, Ки Хун. Просто взял и не сел на самолёт. Ни слова. Ни звонка. Ни объяснения. Ты оборвал всё! — Она чуть повысила голос, но тут же отдёрнула себя, взглянув на соседний столик. — А потом тишина. Он поднял на неё взгляд, тяжёлый и усталый. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь, — отрезала она. — Ка Ён ждала. Считала дни, потом недели. Потом перестала спрашивать. А этой зимой… — Ын Джи тихо усмехнулась, но без радости. — Ты написал ей. Спустя столько лет. Ки Хун опустил глаза. — Да. — Она не сразу мне сказала, — продолжила Ын Джи, — но я видела, как она изменилась. Ходила, как в воду опущенная. — Женщина чуть нахмурилась, сдерживая эмоции. Молчание между ними стало как натянутая струна. Ки Хун не поднимал головы, взгляд его был прикован к собственным рукам. — Так получилось. Тогда у меня было тяжёлое время, — сказал Ки Хун, всё ещё не глядя на неё. — В аэропорту я встретил одного человека. И всё пошло не так. — Он коротко выдохнул, потерев ладонью лицо. — А потом я просто струсил. Хотел позвонить, объяснить, но чем больше времени проходило, тем больше росло чувство вины. — Объясни, наконец, что значит «всё пошло не так»? — её голос стал требовательнее. — Кто этот человек? Что вообще произошло, Ки Хун? Он напрягся, будто не ожидал, что она так сразу пойдёт в наступление. Провёл пальцами по краю стола, будто ища слова, но долго молчал. В горле стоял ком. — Ты хочешь, чтобы я рассказал… всё? — тихо переспросил он, чуть подняв взгляд. — Всё, — отрезала женщина. Ки Хун откинулся на спинку стула, закрыл глаза и какое-то время просто молчал. Ему хотелось уйти от темы, но он понимал: иначе она не отстанет. А главное — она имеет право знать. Он глубоко вдохнул. — Думаю, это не лучшее место для того, что я собираюсь рассказать. Он кивнул в сторону выхода, и после короткой паузы Ын Джи всё же согласилась. Они вышли из кафе. Ки Хун молча направился к парковке, а Ын Джи, следуя за ним, только нахмурилась, когда он остановился у тёмного Lexus. Раньше Ки Хун такого себе позволить не мог. Женщина удивлённо оглядела автомобиль, потом перевела взгляд на бывшего мужа: — Не думала, что ты теперь ездишь на таком. Сон ничего не ответил и открыл пассажирскую дверь, дожидаясь, пока она сядет, и сам устроился за рулём. Несколько секунд они сидели в тишине, слышно было только тиканье часов на приборной панели и далёкий шум дороги. Ки Хун уставился в руль, будто собираясь с силами, а потом повернулся к ней. — Ты хочешь знать всё. Хорошо, — он сделал глубокий вдох, будто собирался прыгнуть в ледяную воду. — Ты же знаешь, что я всё сливал на ставки. Денег не было, мать болела, долги росли. Тогда мне попался человек, который дал визитку. Сказал, можно выиграть большие деньги. Он рассказал про остров всё. О том, как вернулся из-за матери. Его голос дрожал, иногда срывался. Он не смотрел на Ын Джи, просто говорил, будто кому-то невидимому, кому давно должен был всё объяснить. Ки Хун рассказывал долго о тех, кто погиб, о Сан Ву, Сэ Бёк, о том, как выбрался, о том, как не смог жить прежней жизнью после возвращения. О том, как умерла мать, а он стоял над её телом с выигрышем, который ничего, кроме отвращения, не вызывал. Ын Джи всё это время молчала. Лишь иногда переводила взгляд с него на лобовое стекло. Её руки дрожали, и женщина сильнее сжала ремень сумки. И тогда Ки Хун заговорил о том, как попал на остров во второй раз. Когда он закончил, в машине воцарилась тишина. Ын Джи шумно выдохнула и молча сжала его руку. — Ки Хун, — тихо сказала она. — Мне… очень жаль. Он поднял взгляд. Ын Джи смотрела прямо на него, явно сдерживая эмоции. Бывшая жена наклонилась ближе и, не выдержав, обняла. Ки Хун на секунду застыл, не зная, как реагировать, а потом осторожно поднял руки и неловко обнял в ответ, будто боялся сделать что-то неправильно. Несколько секунд сидел так, чувствуя, как тяжело она дышит у него на плече. — Прости. — Не нужно, — тихо ответил Ки Хун. — Это не твоя вина. Он погладил её по спине, пытаясь успокоить. Этот момент прервал звонок телефона. Отстранившись, Ын Джи поспешила принять вызов. Ки Хун не вникал в разговор, но понял, что звонил ей нынешний муж. Закончив, женщина сообщила, что ей пора в аэропорт и, попрощавшись, собиралась уже выйти из машины, но Сон предложил подвести. Ын Джи не стала отказываться. В голове у неё крутилось множество вопросов, ответы на которые она надеялась получить по пути. — Что ты делала в Сеуле? — Ки Хун, вероятно, догадавшийся о мыслях бывшей жены, решил оттянуть этот момент и задал вопрос первым. — Навещала родителей. У них небольшие проблемы. — Нужна помощь? — Сон кинул в её сторону быстрый взгляд. — Нет, спасибо. На какое-то время диалог прекратился. Ын Джи всё ещё переваривала новую информацию и думала, как бы покорректнее задать вопрос. Какие бы у них с Ки Хуном не были отношения сейчас, в прошлом ведь тоже были положительные моменты, и женщина боялась, что бывший муж страдает стокгольмским синдромом. Что он зависим от человека, который его «спас». Она видела и слышала по рассказу, что Ки Хун сломан. Наконец, не выдержав, она повернулась к нему и осторожно задала вопрос: — Ты доверяешь человеку, у которого теперь живёшь? Ты не думаешь, что сближаться с ним опасно? Несколько секунд Ки Хун молчал, собираясь с мыслями. У них с Ин Хо были странные, запутанные отношения. Раньше Сон без сомнений ответил бы, что не доверяет и больше никогда не сможет. — Я устал всё время подозревать, — ответил он, наконец, тихо. — Я никогда не смогу забыть то, что там произошло. И я не могу просто взять и стереть из памяти его роль в этих событиях. Если я буду всё время искать подвох в каждом его жесте, то никогда не смогу спокойно жить дальше. Я вижу, как он меняется. Старается стать лучше. — Береги себя. И не затягивай со встречей. Ка Ён не говорит о тебе больше, но я знаю, что она продолжает ждать.

***

Ки Хун вернулся поздно. Проводив Ын Джи, он сразу поехал домой, но из-за пробок путь затянулся. Закрыв входную дверь, он первым делом направился в детскую. Ин Хо сидел в кресле, полуразвернувшись к спящей девочке, и, кажется, не собирался отходить от неё даже теперь, когда врачи заверили, что опасности больше нет. — Как она? — тихо спросил Ки Хун, подходя ближе. — Всё хорошо. Ин Хо некоторое время молчал, глядя на него, прежде чем спросить: — Как прошла встреча? — Я рассказал ей правду, — ответил он тихо. Ки Хун ожидал, что Ин Хо будет недоволен этим, но вместо этого Хван спокойно сказал: — Ну, это лучше, чем ложь. Ки Хун удивлённо посмотрел на него, но говорить ничего не стал. Вместо этого отправил Ин Хо отдыхать, уверив, что сам последит за ребёнком. Хван хотел возразить, но, взглянув на него, промолчал и ушёл. Ки Хун устало выдохнул и опустился на диван. Он не собирался спать, но вскоре усталость взяла вверх, и мужчина не заметил, как провалился в темноту. Проснулся он от тихого хныканья. Машинально кинул взгляд на часы. Половина четвёртого. Ки Хун, чуть морщась, поднялся и подошёл к кроватке. Когда девочка замолкла, Сон направился на кухню, чтобы приготовить смесь, и неожиданно столкнулся там с Ин Хо. Хван сидел за столом с той стороны, где всегда. Перед ним стоял раскрытый ноутбук и чашка кофе. Волосы растрёпаны, как будто он не раз проводил рукой по голове, пытаясь собраться с мыслями. Очки чуть спущены на переносицу. Услышав шаги, поднял взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Не спится? — спросил Ки Хун, нарушая тишину. Вздохнув, мужчина снял очки и устало потёр переносицу. — Сначала разбирался с документами фонда. Потом позвонили из общежития. Там какие-то мелкие проблемы с ремонтом. Главный прораб просил кое-что подкорректировать в смете и поставках. Ки Хун вздохнул, поставил воду на плиту и сказал: — Ты не должен перекладывать на себя все обязанности. И уж тем более до четырёх утра. Я тоже должен этим заниматься. Ин Хо беззлобно усмехнулся. — Мне не трудно, — ответил он. Медленно поднявшись из-за стола, Ин Хо, потянувшись, размял шею, словно только теперь почувствовал, как затекло тело после долгих часов за ноутбуком. Подойдя ближе, остановился сбоку от Сона. Ки Хун, почувствовав движение рядом, поднял взгляд и на мгновение застыл. Ин Хо был так близко, в его глазах мелькнула странная, почти нежная теплота, от которой у Ки Хуна пересохло во рту. — Позволь, — негромко сказал Ин Хо. Голос прозвучал чуть хрипловато. Ки Хун моргнул, не сразу поняв, что тот имеет в виду. — Что? Ин Хо кивнул на бутылочку. — Хочу размяться. Давай, я доготовлю. Он протянул руку, и Ки Хун, не найдя причины отказать, молча передал ему бутылочку. На короткий миг их пальцы соприкоснулись. Почти невесомое касание, но для Ки Хуна этого оказалось достаточно, чтобы воздух вокруг будто сгустился. Сердце пропустило удар, а потом будто сорвалось с места, застучав где-то в горле. Ки Хун задержал взгляд на профиле Ин Хо чуть дольше положенного. Он уловил его в движениях лёгкое напряжение, но вместе с этим Хван уверенно встряхивал бутылочку, словно это была не бессонная ночь, а привычная дневная рутина. Когда Ин Хо поднял взгляд, Ки Хун вздрогнул от неожиданности и только теперь осознал, что нарушил установленные для себя границы. Но даже оказавшись пойманным, не мог отвести взгляда. Между ними повисло молчание. Сон чувствовал, как внутри всё странно сжимается. Он не понимал, что с ним происходит. Уже несколько недель замечал за собой, что задерживает взгляды и ощущает странное тепло, когда Ин Хо рядом. Всё это он списывал на благодарность и усталость. Но сейчас, в этой тишине, глядя в эти уставшие глаза, Ки Хун впервые ощутил, что всё гораздо глубже. И страшнее. «Это ненормально, — мелькнуло в голове. — Ненормально. Разве можно чувствовать что-то к человеку, который был врагом? К тому, кто убил твоего друга у тебя на глазах, пусть и из необходимости, из роли, из извращённой игры, где никто не был свободен? Разве можно позволять себе смотреть на него так, будто всё это можно просто забыть»? — Готово, — тихо сказал Ин Хо. Ки Хун медленно опустил взгляд, осторожно забрал бутылочку, стараясь не коснуться его рук, но пальцы всё равно слегка дрогнули и задели кожу. Сердце снова пропустило удар. — Спасибо, — глухо произнёс он, не глядя в глаза и сжимая смесь чуть сильнее, чем нужно, поспешно вышел из кухни. В коридоре он остановился и, прислонившись плечом к стене, выдохнул. Воздух был прохладным, но его бросало в жар. Он чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как ладони дрожат. Из кухни донёсся тихий звук. Ки Хун закрыл глаза и заставил себя идти дальше, к детской. К ждущей Ха Ын. Туда, где можно было спрятаться от этих мыслей. Но где-то глубоко внутри он уже знал: спрятаться не получится.