Начать сначала

Несколько недель спустя

Ки Хун вышел из офиса психотерапевта и быстрым шагом направился к парковке, стараясь не показывать, как сильно торопится. Последние дни тревога будто вросла под кожу, стала чем-то постоянным. Он чувствовал её утром, когда выходил из дома. Чувствовал, когда ехал на встречу с инвесторами вместе с Ин Хо. Чувствовал даже ночью, когда пытался заснуть. На прошлой неделе, выходя после сеанса, Ки Хун впервые уловил чьё-то присутствие. Будто кожей почувствовал взгляд в спину. Тогда он заставил себя не ускоряться и не показывать страха. Но едва сел в машину, завёл двигатель и поехал: куда угодно, лишь бы проверить, насколько его ощущения верны. Пришлось колесить по району почти полчаса. И только когда чёрный джип, наконец, исчез с зеркал заднего вида, Ки Хун позволил себе выдохнуть. Дойдя до машины, разблокировал её дрожащими пальцами и устроился за рулём, закрывая двери так, будто они могли стать защитой от всего, что дышало у него за спиной. Он не рассказал об этом Ин Хо. Во-первых, Хван сам что-то скрывал. И когда Ки Хун пытался узнать, в чём дело, Ин Хо плавно переводил тему. Во-вторых, чем ближе становились их отношения, тем сильнее в Соне росло чувство вины. Оно накрывало его внезапно: в касаниях, в словах, даже в редких улыбках Ин Хо. В тот момент, когда пальцы Хвана скользили по его руке, или когда тот смотрел на него слишком открыто, Ки Хун ловил себя на мысли, что позволяет мужчине, который когда-то был его врагом, быть слишком близко. Позволяет целовать. Позволяет чувствовать себя в безопасности. Прошлое в эти моменты кричало, что он не имеет права. Сказать об этом терапевту он не мог. И на это было несколько причин. Первая: Ки Хун просто не мог открыто сказать, что испытывает чувства к мужчине. Вторая: не мог раскрыть роль Ин Хо в своём прошлом. И теперь он слишком остро ощущал, что разрывается между тем, что было, и тем, что стало. Домой Сон добрался, когда уже стемнело. Ни с кем не пересекаясь, сразу закрылся в своей комнате. Планировал не выходить до самого утра, но у Ка Ён были свои планы. Она попросила отца подойти на кухню. Ин Хо стоял у стола, грея что-то для Ха Ын. Когда Ки Хун вошёл, он поднял взгляд и коротко кивнул. Ка Ён, сияя, достала из духовки ещё тёплый пирог и поставила на стол, потянув отца за руку ближе. Мужчина попытался выдать привычную спокойную улыбку, но взгляд у него всё ещё был рассеянным. — Папа, попробуй! Ки Хун отломил маленький кусочек, вдохнул аромат вишни, и губы сами по себе дрогнули в лёгкой искренней улыбке. — Очень вкусно, — сказал он. — Правда. Ты молодец. Девушка расправила плечи от гордости и тут же метнулась за тарелками. Но застыла, когда увидела, что Ин Хо собирается уйти. — Господин Хван? — Я сейчас, — бросил он, не оборачиваясь. Но это «сейчас» растянулось на пятнадцать минут. Когда Ка Ён ушла в гостиную, чтобы ответить на звонок, Ки Хун остался на кухне один. Чай успел остыть, но Сон словно и не замечал этого, глубоко уйдя в свои мысли. Склонив голову, закрыл глаза и медленно выдохнул. Казалось бы всё стало немного стабильным, как судьба решила подкинуть ещё проблем. И как с ними разбираться Сон понятия не имел. Вернувшись, Ин Хо остановился в дверях, молча прислонившись плечом к косяку. Ки Хун выпрямился и оглянулся. — Извини. Ты хотел побыть один? — Нет. Останься. Ин Хо ничего не ответил. Молча прошёл к своему месту и сел напротив. Пирог в его тарелке уже окончательно остыл. — Ты помнишь, что у нас завтра встреча с инвестором в Ульсане? — спросил Ин Хо, внимательно посмотрев на мужчину. Сон кивнул, не поднимая головы. — Помню. Его голос звучал тихо, и он задумчиво водил пальцем по краю чашки. Ин Хо нахмурился. Отодвинув тарелку в сторону, опёрся локтями о край стола и чуть наклонился вперёд. — Всё в порядке? — мягко спросил он, изучая выражение лица Ки Хуна. Палец на секунду замер, но почти сразу продолжил движение. Ки Хун кивнул, не сразу находя слова. — Сеанс… был трудным, — произнёс он, наконец, и поднял взгляд, встречаясь с глазами Ин Хо, но быстро опустил его снова. — А так… всё нормально. Ин Хо видел: совсем не нормально. И, скорее всего, дело не только в сеансе, но давить сейчас — сделать только хуже. — Я забронировал нам номера в отеле, — сказал он тихо. — Хорошо. Ин Хо поднялся из-за стола и убрал пирог в духовку. Потом медленно подошёл к Ки Хуну. Остановившись рядом, коснулся его руки. — Если захочешь поговорить, — тихо сказал он, скользнув взглядом по лицу Ки Хуна. — Я буду у себя в кабинете. Сон поднял глаза. В этом взгляде было столько всего: усталость, напряжение, тревога последних дней и чувство вины, которое он так отчаянно пытался спрятать. Импульсивные мысли вспыхнули, ударили в сознание, перебивая осторожность. Здравый смысл пытался удержать, напоминая о том, что сейчас не лучший момент, что он не в ресурсе, что только кажется, что так проще. Но Ки Хун был слишком измучен собственными переживаниями, чтобы слушать логику. Медленно поднявшись со стула, Ки Хун посмотрел Ин Хо прямо в глаза и толкнул его назад к столу. Не сильно, но так, что Хван был вынужден сделать шаг и опереться ладонью о край. Мужчина замер, даже не успев удивиться. Он привык, что Ки Хун тянется к нему мягко, осторожно. А это было совсем другое. Сон шагнул вперёд, сократив расстояние до нуля, и резко схватил Ин Хо за ворот футболки. Потянул на себя. И поцеловал. Грубо. Резко. Почти болезненно. Этот поцелуй был попыткой утопить себя: заглушить собственную тревогу и вину чем-то сильным, резким, не оставляющим пространства для мыслей. Он будто пытался вырвать из себя всё накопленное смятение: передать его Ин Хо, растворить в этом столкновении губ. Ин Хо инстинктивно хотел ответить мягче, но понял по мгновению, что сейчас Ки Хуну нельзя мягко. Это не спасёт. Не поможет. Не дотянется до той раны, которую он пытался закрыть этим отчаянным жестом. И Хван позволил поцелую быть таким. Внутри у него что-то сжалось. Он чувствовал эту боль Ки Хуна, даже если тот не сказал ни слова. Ки Хун прижался сильнее, словно боясь, что если отпустит хоть на секунду, снова останется один на один со своим внутренним хаосом. Прикусил нижнюю губу Ин Хо сильнее, чем хотел. Металлический привкус мгновенно протрезвил. Мужчина резко отстранился, словно обжёгся, и упёрся лбом в лоб Хвана. Зажмурился слишком крепко, будто пытаясь выдавить из себя всё, чем накрыло в этот момент. — Прости, — выдохнул он почти беззвучно, словно слова застревали в горле. Ин Хо чуть облизал повреждённую губу, ощущая лёгкое жжение, но в его взгляде не было злости. Только беспокойство и попытка понять, что сейчас происходит внутри Ки Хуна. — Не знаю, что это было, — тихо сказал он, — но, надеюсь, тебе стало легче. Ки Хун покачал головой, даже не открывая глаз. Его дыхание было неровным, плечи — напряжёнными. Он выглядел как человек, который сам не понимает, что именно в нём только что сорвалось. Вины в нём было больше, чем злости. Больше, чем желания. Больше, чем любых попыток что-то подавить. Ин Хо осторожно положил ладонь Ки Хуну на затылок, не притягивая, не удерживая, а просто напоминая, что он рядом. — Ки Хун, — произнёс он едва слышно, — посмотри на меня. Сон не сразу смог. Ещё несколько секунд он стоял не двигаясь, будто ждал, что мир перестанет кружиться. Но всё же открыл глаза и хрипло выдохнул: — Мне не легче. — И ты не скажешь причину? — шёпотом спросил Ин Хо, обхватив лицо Ки Хуна обеими руками так бережно, будто боялся испугать. Тепло его ладоней контрастировало с тем, как дрожали дыхание и плечи Сона. Ки Хун вцепился в запястья Ин Хо, словно в единственную опору, которая удерживала его от того, чтобы сорваться куда-то в пустоту. Ин Хо наклонился чуть ближе, заставляя мужчину сосредоточиться на нём, на его присутствии, на том, что он здесь. — Не скажу, — выдохнул Сон. Его пальцы сильнее сжали руки Ин Хо, вцепились в них так, словно за этими ладонями держалась последняя ниточка, благодаря которой он не рассыпался на части. — Хорошо. Не хочешь говорить, не говори. Я не давлю. Ки Хун болезненно выдохнул. Он попытался отвести взгляд, но Ин Хо чуть наклонил его лицо обратно, чтобы их глаза встретились. — Но ты знаешь, — продолжил Хван, — что я здесь. И всегда готов тебя выслушать. Ки Хун вздрогнул и опустил голову, уткнувшись лбом в плечо Ин Хо. Хван закрыл глаза и одной рукой осторожно провёл по его затылку. — Я не знаю, что тебя мучает. Но уверен, что это связано с прошлым. Со мной. Эти слова прозвучали тихо, но для Ки Хуна почти оглушительно. Он будто всей кожей почувствовал вес того, что Ин Хо только что произнёс. Внутри всё сжалось, но мужчина не двинулся ни на миллиметр. Так и стоял, прижавшись лбом к плечу Хвана, словно боялся, что если отстранится, всё, что держится на этой хрупкой близости, рухнет. — Пообещай, что проработаешь эту проблему с психотерапевтом, — голос Ин Хо оставался мягким, но в нём слышалась настойчивость, которую Ки Хун не мог игнорировать. — Ты не должен страдать. Только не ты. Не после всего. Он обхватил лицо Ки Хуна ладонями, осторожно, но уверенно, заставив Сона поднять голову. Ки Хун сопротивлялся лишь секунду: рефлекторно, по инерции, но затем уступил, позволив Ин Хо взглянуть на себя так, что дыхание перехватило. Тёмные глаза Хвана смотрели с тревогой. — Пообещай, — повторил Хван мягче, но всё так же твёрдо. Его голос едва заметно дрогнул. — Слышишь? Ки Хун сглотнул. Горло пересохло, будто он стоял под палящим солнцем, а не в полутёмной кухне. — Ин Хо… — голос сорвался, превратившись в тяжёлый выдох. — Я обещаю, — прошептал он тихо. Он прижался лбом к лбу Ин Хо ещё раз, но уже иначе: не в попытке спрятаться, а чтобы позволить себе хотя бы несколько секунд тишины рядом с тем, кто стал опасно важен.

***

Путь до Ульсана с помощью перелёта занимал чуть больше часа. Ки Хун за это время успел задремать и позже проснуться от лёгкого касания к своему плечу. Голова была ватной, а тело ломило. Хотелось как можно скорее добраться до отеля. Сон никогда не был в этой части Кореи, и в любой другой день с удовольствием бы полюбовался на местные красоты, но не сейчас. Такси быстро доставило мужчин к отелю. Лобби было прохладным, с высоким потолком и мягким светом, но Ки Хун смотрел только на лифт: хотелось тишины и нескольких минут покоя. Встреча с инвестором была назначена на шесть часов, времени оставалось достаточно. — Я немного отдохну, — сказал он, когда они с Ин Хо остановились у дверей своих номеров. — Голова раскалывается. Ин Хо хотел предложить спуститься вместе в кафе, перекусить, обсудить детали встречи, просто занять Ки Хуна чем-нибудь, чтобы тот не оставался наедине с мыслями, но, увидев его состояние, не стал настаивать. — Хорошо. Я пересмотрю документы и буду у себя, если что. Кивнув, Ки Хун скрылся за дверью своего номера. Он принял прохладный душ, надеясь смыть остатки напряжения, но это помогло лишь частично. Лёжа в постели, долго ворочался, упираясь взглядом в потолок, переворачиваясь с боку на бок. Мысли, от которых он хотел скрыться, не собирались отпускать. Только спустя пару часов усталость взяла верх, и Ки Хун, наконец, провалился в тревожный неглубокий сон. Когда раздался стук в дверь, мужчине показалось, что он лишь на секунду успел сомкнуть глаза, как его уже выдернули обратно. На пороге стоял Ин Хо. Белая хлопковая рубашка на выпуск, рукава который были закатаны до локтя. Три верхние пуговицы расстёгнуты, открывая вид на ключицы. И чёрные брюки. Свет из коридора подчёркивал линии его фигуры, и в этом было что-то спокойное и уверенное. Ин Хо выглядел красиво. И эта мысль больше не пугала Ки Хуна так, как раньше. — Я подумал может, пойдём что-нибудь перекусим перед встречей? — предложил Ин Хо. — И кое-что обсудим. Ки Хун выдохнул, стирая остатки сна. — Хорошо. Только мне нужно собраться. — Я подожду. Ки Хун достал из сумки первые попавшиеся вещи: свободные белые брюки и тёмно-синюю футболку-поло. Он почти не думал, просто одевался, чтобы занять голову хоть чем-то. Приведя себя в порядок, вышел из номера и спустился в холл. Ин Хо ждал у панорамных окон, слегка оперевшись о поручень и просматривая что-то в телефоне. Услышав шаги, поднял взгляд и сразу убрал гаджет в карман. Мужчины направились на открытую веранду кафе, расположенную чуть в стороне от основного зала, и заняли самый дальний столик. Инвестор сам настоял на этой локации. До встречи оставалось ещё около тридцати минут. — Помни, Джин Му Ёль — человек противоречивый. Его манера вести разговор — сплошная провокация. Иногда очень прямая. Ки Хун поднял взгляд от чашки, на секунду задерживая дыхание, будто собираясь с мыслями. — Ин Хо… он не связан с играми? — спросил тихо. Ин Хо моргнул, удивлённо посмотрев на мужчину. — Почему ты так решил? — в голосе слышалось беспокойство. Ки Хун отвёл взгляд на стол, на неровные тени от перголы над верандой и медленно, будто взвешивая каждое слово, произнёс: — Ты знаешь о нём больше, чем я. Но… за всё время подготовки фонда мы с ним ни разу не пересекались. Он никогда не выходил с нами на связь. Ин Хо тихо выдохнул, откинувшись на спинку стула. — Про Джина мне рассказал наш юрист, — произнёс он спокойно. — И сразу предупредил: с ним нужно быть осторожнее. У него своя специфика, свои методы. Иногда слишком… прямые. Хван медленно наклонился ближе и прошептал так, чтобы его услышал только Ки Хун: — И я бы никогда в жизни не подпустил к твоей идее людей из системы. У Ки Хуна внутри неприятно кольнуло. Он опустил взгляд, пальцы невольно дрогнули. Подозрения, вопросы, то, что не давало покоя долгое время… — Прости, — тихо сказал он, накрывая ладонь Ин Хо своей. — Мне не нужно было спрашивать подобного. Ин Хо сразу перехватил его руку. Едва ощутимо провёл большим пальцем по костяшкам: успокаивающий жест, почти нежный. — Всё нормально, — так же тихо ответил. Ки Хун чуть подался вперёд. Настолько, насколько позволял стол. Облизал пересохшие губы и внимательно посмотрел на Хвана, тихо спросив: — Ин Хо, ты ничего не скрываешь от меня? Рука Ин Хо, сжимающая ладонь Ки Хуна, едва ощутимо дрогнула. Сон нахмурился, чувствуя, как внутри снова медленно начинает расползаться холодное, вязкое чувство, от которого он так устал. — У меня нет от тебя секретов, — произнёс Ин Хо ровно, внешне оставаясь спокойным. Сомнение, уже давно живущее где-то в душе, словно ожило, протянуло ледяные щупальца и сжало сердце. Ки Хун хотел верить. Он всеми силами хотел верить этому человеку. — Ин Хо... Боль и упрёк слышались в произнесённом имени. Хван шумно выдохнул, сжав его пальцы крепче, словно пытался удержать и сомнения, и самого Ки Хуна. — Возникла проблема, — тихо признался он. — Но я уже частично взял её под контроль. И… я не хочу, чтобы ты переживал по лишнему поводу. Я всё расскажу, но позже. Обещаю. — Эта связано с играми? — спросил Сон, почувствовав, как внутри что-то болезненно сжалось. Тишина тянулась слишком долго, давила. Ин Хо на секунду отвёл взгляд, и это всё сказало больше любых слов. Вновь посмотрев на Ки Хуна, он накрыл его руку второй ладонью. — Ки Хун, пожалуйста, — голос Ин Хо дрогнул. — Не спрашивай об этом сейчас. Я справлюсь. Я обещаю. Но если ты будешь знать больше, тебе будет только хуже. А я не могу этого допустить. Ки Хун долго молчал. Сидел неподвижно, как натянутая струна. — Ин Хо… — голос сорвался. — Я просто хочу знать, в какой момент всё снова начнёт рушиться. Он не вырывал руки, наоборот, сильнее сжал пальцы, будто держался за них, чтобы не сорваться самому. — Ничего не разрушится. Я не позволю. Со всем разберусь. И когда всё будет окончательно решено, я расскажу. Всё. До последней детали. Его большие пальцы мягко провели по костяшкам Ки Хуна — осторожно, успокаивающе, почти нежно, как прикосновение к человеку, которого боишься потерять одним неверным словом. — Пожалуйста. Дай мне время. Жжение в глазах подступило так стремительно, что Ки Хун даже не сразу понял этого. Он моргнул, пытаясь сдержаться. Отвернулся на секунду, будто стыдясь собственной слабости, но это ничуть не помогло: внутри всё сжималось так сильно, что казалось, грудь вот-вот треснет. Как же он устал. Ин Хо, забыв про людей вокруг, про открытое пространство веранды, про инвестора, который должен был появиться с минуты на минуту, поднёс руку Ки Хуна к своему лицу. Ласково, почти трепетно. Провёл большим пальцем по костяшкам, словно успокаивая, а потом поцеловал их. — С тобой и с Ха Ын всё будет в порядке, — прошептал Ин Хо. — Я не позволю никому добраться до вас. Никому. Эти слова, вместо того, чтобы успокоить, ударили куда больнее. Ки Хун резко подался вперёд, взгляд стал острым, злым от отчаяния, от паники, от того, что он снова слышит обещания, которые могут обернуться кровью. — А с тобой что будет? — выдохнул он дрогнувшим голосом. — Что будет с тобой, Ин Хо?! Его вопрос повис между ними, как приговор. Несколько секунд тишины казались мучительными. — Ки Хун... — тихо. Слишком тихо. Так говорят только тогда, когда уже нет хорошего ответа. — Я... Договорить он не успел. — Господа! Вот вы где. Джин Му Ёль остановился у их столика с широкой довольной улыбкой, совершенно не вписывающейся в атмосферу, витавшую в воздухе. Он сел рядом с Ин Хо, положив на место рядом с собой свой деловой портфель. Ин Хо представился сам и представил Ки Хуна. — Ли Джон Сок, мой партнёр. Му Ёль приподнял брови. Его улыбка стала шире. — Партнёр, — повторил он, качнув головой. — Понятие, знаете ли, бывает очень… гибким. — Его взгляд скользнул между ними. — Мы говорим о партнёре в деле или партнёре… в отношениях? Или всё вместе? Слова прозвучали не громко, но достаточно отчётливо, чтобы зацепить. Ки Хун почувствовал, как пальцы сами сжались в кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь. — Мы с Джоном близки, — ответил Ин Хо холодно. — Но сейчас мы здесь не для обсуждения личной жизни. Му Ёль медленно наклонил голову, словно признавая правоту. Но уголки его губ всё равно тронула тень улыбки: слишком понимающая, слишком довольная своей маленькой провокацией. — Ладно, ладно, не буду лезть, куда не надо. Просто люблю понимать людей, с которыми планирую сотрудничать. Для надёжности. Разговор совершенно не клеился. Каждая попытка вернуться к теме встречи разбивалась о неловкие паузы или скользкие шутки Му Ёля, которые он сам же неумело сглаживал. Постепенно его прежняя уверенность начала таять. Он уловил напряжение, витавшее между Ин Хо и Ки Хуном. Му Ёль пару раз попытался перевести всё в лёгкое русло, но, наткнувшись на холодную стену со стороны Ин Хо и отстранённый взгляд Ки Хуна сник. Минут через пятнадцать он устало провёл ладонью по лицу и, вздохнув, произнёс: — Честно говоря… я не могу сейчас принять решение. Он отвёл взгляд куда-то в сторону моря, будто искал там оправдание собственной нерешительности, и продолжил уже тише, менее надменным тоном: — Давайте перенесём. Я скоро улетаю в Штаты, и когда вернусь, назначим новую встречу. В Сеуле. Ин Хо слегка наклонил голову, принимая его слова. Ки Хун не сказал ни слова. Он был слишком измучен собственной тревогой, чтобы тратить силы на поддержание разговора. Джин пробормотал ещё пару вежливых фраз и поспешил удалиться, чувствуя облегчение оттого, что может уйти. Ин Хо собрал документы в папку, и они с Ки Хуном направились в отель. Весь путь до номеров прошёл в молчании. Хван остановился у двери своего номера и обернулся к Ки Хуну. — Ты зайдёшь? — тихо спросил он, кивнув на дверь. Ки Хун встретил его взгляд и медленно кивнул. — Да. Думаю, нам нужно закончить разговор. Ин Хо коротко выдохнул, так, будто не был уверен, хочет ли услышать продолжение, но всё равно распахнул перед ним дверь, отступая в сторону и приглашая войти. Ки Хун остановился посреди комнаты, а Ин Хо прошёл к столу. Кинул на него папку и развернулся к Сону, облокотившись о край стола. — В какой момент ты решил, что я не выдержу правды? — первым произнёс Ки Хун. — Ты и так слишком много пережил. Я решил, что если могу удержать тебя подальше от всего этого хотя бы на время, — Ин Хо говорил медленно, словно выбирая каждое слово, — то сделаю это. Даже если ты потом будешь на меня злиться. — Я не злюсь, — Ки Хун покачал головой. — Я… боюсь. За Ха Ын. За тебя. За себя. И когда ты молчишь, это не помогает. А делает подозрения только больше. Не нужно скрывать от меня правду. — Я расскажу, — тихо повторил он. — Обещаю. Но позже. Просто… дай мне ещё немного времени, хорошо? Ки Хун закрыл глаза, будто собираясь с силами. А потом потом подошёл к Ин Хо и остановился напротив, переплетя их пальцы. — Хорошо, — выдохнул он. — Но только если ты больше не будешь делать вид, что всё в порядке, когда это не так. Ин Хо кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Не исчезает, но отступает. — Договорились. Ки Хун устало выдохнул и уткнулся лбом в лоб Ин Хо, цепляясь за его руки так, будто только этот контакт мог удержать его на поверхности. Он был морально истощён. Устал бороться с прошлым, которое не отпускало. Устал от собственных подозрений, которые разъедали доверие. Устал от страха. И в этой усталости было кое-что ещё: паническое осознание, что он боится потерять ещё и Ин Хо. Ки Хун даже не заметил, когда он, его бывший враг, которого он ненавидел всем сердцем, стал так дорог. Это чувство накрыло внезапно, обожгло изнутри, заставило пальцы сжать руки Ин Хо сильнее. Он хотел забыться. Хоть на мгновение перестать чувствовать, что мир снова стремится рухнуть, что всё хорошее временно и хрупко, как стекло. Ки Хун не успел ни подумать, ни решить, ни взвесить. Просто нашёл губы Ин Хо и поцеловал. Резко, отчаянно. Ин Хо едва заметно вздрогнул от напора, но не оттолкнул. Он отвечал ему осторожно, гораздо мягче, чем был задан ритм. Словно пытался загладить каждую рану в душе Сона, которую видел, слышал или угадывал. Пальцы прошлись по линии скул. — Ки Хун… — прошептал он между поцелуями, едва касаясь его губ. — Тише. Но тихий шёпот не остановил Сона. Он углубил поцелуй ещё сильнее, будто через него пытался вырвать из груди часть этого невыносимого тяжёлого комка. Ки Хун не хотел сейчас слушать собственные мысли, но разум буквально кричал, что это ошибка. Просто попытка забыться, о которой он потом может пожалеть. Но сейчас ему было плевать. Оторвавшись от губ Ин Хо, Сон опустился ниже, покрывая влажными горячими поцелуями шею Хвана и одновременно расстёгивая дрожащими пальцами пуговицы на его рубашке. — Подожди, — попросил Ин Хо, положив руки на его плечи. Ки Хун поднял голову, натыкаясь на встревоженный взгляд мужчины. Ин Хо шумно выдохнул и обхватил ладонями его лицо, внимательно посмотрев в глаза, будто пытаясь найти в них ответ. — Ты уверен? Нет, Ки Хун больше ни в чём не был уверен. — Да. Ин Хо был для него триггером, вытаскивающим своими прикосновениями на поверхность тьму прошлого. Но он так же был и спасением. Он был для Ки Хуна шагом в пропасть и рукой, удерживающей от падения. Ин Хо замер, ощущая, как Ки Хун дрожит. Его пальцы крепко сжимали ткань рубашки, будто это была единственная точка опоры. Он на мгновение прикрыл глаза, прижимаясь лбом к лбу Ки Хуна. — Ки Хун… — его голос дрогнул. Хван большим пальцем медленно провёл по линии щеки Ки Хуна. В его движениях была нежность: осторожная, как если бы он боялся причинить боль. Он хотел знать. Хотел быть уверен. Потому что желание было. Страх был. Нежность, что прожигала до самого сердца тоже. Но он видел, как Ки Хун цепляется за него, как за спасение, и одновременно видел в этом риск: шаг, за который Ки Хун мог потом корить себя. Он придвинулся чуть ближе. Его прикосновения были такими, будто он касался не кожи, а раны, которая только начинала заживать. Ки Хун поднял взгляд: медленно, словно чего-то опасаясь. Его влажные глаза блеснули в тусклом свете. В них плескались искренность и боль. — Я хочу этого, — выдохнул он почти беззвучно. Голос дрогнул, будто слова приходилось вытаскивать из глубины той самой бури, что терзала его. — Хочу тебя, Ин Хо. Но… я знаю, что это попытка заглушить то, что происходит внутри… — он замолчал, сглотнув. — И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя использованным. Каждое слово давалось ему слишком честно, слишком обнажённо. Ин Хо медленно выдохнул. Использованным? Как будто это вообще имело хоть какое-то значение после всего, что он сделал. — Ки Хун... мои чувства — это последнее, что тебя должно беспокоить. Сон дёрнулся, будто слова Ин Хо вышибли у него опору из-под ног. Он медленно разжал пальцы на рубашке Ин Хо и обвил его шею, мягко, но настойчиво притягивая ближе. — Не смей так говорить, — прошептал Ки Хун. Голос всё ещё срывался, но теперь в нём звучала не только боль. — Не смей даже думать об этом. — Он провёл большим пальцем по скуле Ин Хо. — Ты не вещь. Я здесь, потому что хочу быть рядом с тобой. Даже если мне страшно. Даже если потом будет больно. Ты для меня слишком важен, чтобы я позволил тебе говорить о себе так. Не смей обесценивать себя. Чувство нежности к Ки Хуну нахлынуло так стремительно, что грудь Ин Хо на секунду болезненно сжалась. Он не привык к таким эмоциям. Они не принадлежали его миру: миру решений, крови, выживания и долгой мучительной вины. Но сейчас они были. И были слишком сильными. Ин Хо испугался того, каким беззащитным он становился рядом с Ки Хуном. Того, как сильно хотел удержать его, защитить, согреть и как при этом боялся разрушить одним неверным движением. Чтобы эти чувства не разорвали его изнутри, он поцеловал мужчину. Этот поцелуй был не о желании, а о тишине. О заботе. О том, что Ки Хун был для него чем-то хрупким, почти святыней, которую нельзя трогать иначе, кроме как с мягкостью. Он целовал его так, будто любое резкое движение могло причинить боль, заставить отшатнуться, снова закрыться в своей боли и страхах. Ки Хун выдохнул. Его пальцы, всё ещё лежащие на шее Ин Хо, чуть сжались, а тело потянулось вперёд, как будто само искало тепла. Ин Хо отстранился медленно, будто боялся нарушить что-то важное. Их дыхания смешивались. Ки Хун смотрел на него так, словно всё вокруг перестало существовать. — Как ты хочешь? — шёпотом спросил Ин Хо, проводя большим пальцем по скуле Сона, ловя его сбивчивое дыхание своими губами. Ки Хун моргнул, словно возвращаясь из глубины собственных чувств. — Веди, — выдохнул он тихо. — Я доверяю. Ин Хо едва заметно кивнул и снова накрыл губы Ки Хуна поцелуем. На этот раз он был глубоким, влажным, исследующим. В нём не было поспешности, только бесконечное можно. Руки Ин Хо скользнули по талии Ки Хуна, уверенно прижимая его к себе, чувствуя, как через тонкую ткань футболок передается лихорадочный жар тел. Губы Ин Хо спустились ниже, оставляя обжигающий след на изгибе шеи, а пальцы пробрались под одежду, касаясь горячей кожи спины. Ки Хун вздрогнул, выгибаясь навстречу этому касанию. Его пальцы судорожно вцепились в затылок Хвана, запутываясь в волосах, удерживая его так близко, чтобы между ними не осталось даже сантиметра воздуха. Ин Хо заставил Ки Хуна попятиться назад, в сторону кровати, не переставая целовать. Ки Хун медленно опустился на матрас, чувствуя, как начинает колотиться сердце в груди. Ин Хо навис над ним, раздвигая ноги и упираясь коленом в пах. Футболка была отброшена в сторону, и губы Хвана жадно припали к ключицам, спускаясь к шраму. Сначала Ин Хо едва коснулся его кончиками дрожащих пальцев, будто исцеляя, а затем приник губами, оставляя влажный, горячий поцелуй прямо на неровной коже. Ки Хун непроизвольно втянул живот, когда обжигающее дыхание коснулось кожи чуть ниже пупка. Каждое прикосновение языка отдавалось током в самом низу. Когда Ки Хун помог Ин Хо избавиться от рубашки и его рука наконец пробралась под резинку белья, сжимая член. Ин Хо выдохнул в поцелуй, прикусив нижнюю губу Ки Хуна. Не сильно, но ощутимо. И, не выдержав, уткнулся лбом в его плечо, непроизвольно толкаясь в его руку, когда тот замедлялся. Закрыл глаза, провёл носом по скуле Сона и хрипло выдохнул, мягко убирая его руку, чтобы окончательно не сорваться. Резким движением снял с Ки Хуна брюки и поднялся с постели, чтобы избавиться от остатков своей одежды и достать из прикроватной тумбочки предоставленные отелем презервативы и смазку. Ки Хун почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, когда Ин Хо вернулся обратно. Волнение поднялось где-то под рёбрами, будто он снова стал моложе и неопытнее. Он опустил взгляд, пытаясь спрятать нарастающее смущение, но Ин Хо и тут оказался внимательнее. Его пальцы коснулись подбородка, чтобы мягко поднять лицо. Ки Хун вдохнул слишком резко, будто его застали врасплох, хотя он сам позволил этому случиться. Чувствовал, как под кожей поднимается жар. Ладони стали чуть влажными от волнения. Ин Хо заметил это колебание. Ки Хун увидел, как на его лице мелькнула тень волнения, будто тот боялся спугнуть его одним неверным движением. И именно это смутило ещё сильнее: понимание, что он важен, что каждое его чувство — в поле чьего-то внимания. Ин Хо подложил подушку под его бёдра, приподнимая, делая его полностью открытым и уязвимым. Лицо Ки Хуна пылало. Когда прохладная капля смазки коснулась входа, он судорожно схватился за простыни. Это были странные ощущения. Ки Хун чувствовал, как его дыхание сбивается, становясь короче, будто он пытается удержать себя в привычных рамках. Слышал собственный пульс. Слышал, как Ин Хо дышит слишком близко. Каждый звук будто касался кожи, делая её чувствительной до невозможности. И всё же главным было не это. А то, как осторожно Ин Хо действовал. Его движения были выверены, неторопливы. В каждом чувствовалась просьба о доверии, а не требование. И именно эта осторожность, почти трепетная, заставляла сердце Ки Хуна биться сильнее. Ки Хун привык, что рядом с ним редко проявляли такую мягкость. Сону казалось, что ещё немного, и он сгорит со стыда. Он отвернулся от цепкого взгляда, утыкаясь лицом в подушку. И резко замер, когда Ин Хо ввёл второй палец и, слегка изменив угол, коснулся простаты. По телу прошлась лёгкая дрожь, но ощутимая настолько, что Ки Хун задержал дыхание, не зная, как правильно реагировать. Это было неожиданно и пугающе приятно одновременно. — Нашёл, — с ухмылкой прошептал Ин Хо и опустился к его шее, оставляя лёгкий, почти мимолётный поцелуй, от которого ещё больше перехватило дыхание. Ки Хун выдохнул и повернул голову, посмотрев на Ин Хо. Его глаза были темнее обычного. Сону захотелось спрятаться от собственной уязвимости. Он не понимал, что ему сложнее: привыкнуть к новому ощущению или к тому, что за каждой его реакцией следили очень внимательно. Хотелось кинуть что-нибудь колкое. Как защитную реакцию. Но Ин Хо опередил и здесь. Его уголки губ дрогнули, но он ничего не сказал. Вместо слов сделал несколько медленных движений. Ки Хун резко вдохнул, пальцы судорожно сжались на простыне. Он попытался выдавить из себя усмешку, но она так и не вышла: губы только дрогнули и тут же растерянно приоткрылись. Лицо снова вспыхнуло, а взгляд ускользнул в сторону. Волны удовольствия растекались по телу с каждым осторожным движением внутри, но в какой-то момент Ки Хун отчётливо понял, что этого ему мало. Он не сказал этого вслух. Посмотрел на Ин Хо и качнул бёдрами навстречу. Насаживаясь на пальцы настолько, насколько это было возможно. Тут же отвёл взгляд, когда Ин Хо понятливо ухмыльнулся и вытащил пальцы, отстраняясь. Надев защиту и вылив достаточно много смазки, Ин Хо распределил её по всей длине. Наклонившись, провёл носом по его скулам, поднял взгляд и едва слышно выдохнул: — Если будет некомфортно или больно. — Пальцы Ин Хо осторожно скользнули по бедру, но не дальше, просто касаясь, — ты скажи. Сразу. Он говорил серьёзно. Лицо Ки Хуна едва ли не пылало, но он заставил себя удержать взгляд. Они уже перешли ту грань, где можно было прятаться за язвительностью. Ин Хо медленно накрыл его губы поцелуем. Его ладонь, лежащая на бедре, поднялась чуть выше и уверенно сжала член, размазывая предэякулят на головке. Ки Хун простонал в поцелуй, откликаясь на каждое движение руки и, скользнув к затылку Ин Хо, притянул его ближе. Ин Хо отстранился, медленно сделал первый толчок и замер, положив руки на талию мужчины. Тот слегка втянул воздух. С пальцами это было несравнимо. — Всё в порядке, — выдохнул Ки Хун спустя несколько секунд. Только после этого Ин Хо медленно двинулся дальше. Вошёл до конца и медленно вышел. И ещё раз. И ещё. Чуть сдвинулся, ища нужный ракурс. Найдя, наклонился и поцеловал Ки Хуна. Тот чуть ли не задыхался от накрывшись ощущений. Постепенно ритм стал ровнее. Тягуче медленным. — Ин Хо… — выдох получился низким, почти сорвавшимся. Ки Хун попытался выровнять дыхание, но оно всё равно сбивалось. Хван замер на мгновение. Глубоко вдохнул, словно собирая остатки самоконтроля. Его пальцы переплелись с пальцами Ки Хуна: крепко, почти отчаянно. В этом жесте было сдерживаемое желание и страх причинить боль. Он двинулся увереннее. Не грубо, но уже без прежней осторожности. Его дыхание стало тяжёлым, неровным. Губы скользнули к линии челюсти Ки Хуна, задержались у шеи, ловя его выдохи. Каждый звук, каждое движение отзывались внутри так остро, что Ки Хун перестал различать, где заканчивается он сам и начинается Ин Хо. Хван сильнее сжал пальцы мужчины, будто удерживая его здесь и сейчас, и хрипло выдохнул его имя куда-то в изгиб шеи. Неожиданно замер. Так близко, что между ними не осталось воздуха. Его дыхание обжигало кожу, сердце билось глухо и тяжело. Ин Хо скользнул ладонью вверх по боку Ки Хуна, медленно, почти мучительно, словно запоминая каждую линию. Наклонился и коснулся губами его шеи. Поцелуи были неторопливыми, будто он растягивал секунды, отказываясь отпускать этот момент. Медленно двинулся, осторожно, будто проверяя каждый отклик. Вновь остановился, снова поцеловал: теперь в губы, мягко, глубоко, давая Ки Хуну почувствовать себя полностью желанным. Ладони скользили по телу, задерживались на талии, притягивая ближе, удерживая. Он чередовал движение и паузы, поцелуи и взгляды, заставляя время тянуться вязко и сладко. Ки Хун почти задыхался от этого: от медленного нарастания, от того, как Ин Хо намеренно не давал разрядке прийти сразу, растягивая удовольствие для них обоих. И только когда напряжение стало невозможно удерживать, Ин Хо резко изменился: разорвал поцелуй, обхватил талию Сона обеими руками, прижимая к себе так крепко, что позже там, наверняка, останутся следы. Его движения стали более быстрыми, несдержанными. Одной рукой он продолжал удерживать Ки Хуна, а второй нашёл его руку и настойчиво направил её вниз. Это было сделано без слов, но смысл был ясен. Ки Хун судорожно выдохнул, сжимая руку на собственном члене. Заставил себя смотреть на Ин Хо, не разрывать зрительный контакт, но он не мог больше сдерживать себя. Каждый толчок выбивал из него остатки здравомыслия. Ин Хо накрыл его руку своей, направляя, помогая, задавая ритм. Он закусил губу, сдерживая выдох, и всё же не смог и сорвался на хриплый стон. И тут же выдохнул, наклонился ближе, целуя. Ин Хо замедлился ровно на удар сердца, будто намеренно удерживая их обоих на грани, а затем позволил ей обрушиться. Его плечи напряглись, пальцы судорожно сжались, и он сорвано выдохнул имя Ки Хуна прямо ему в губы. Сон почувствовал как внутри, будто что-то сорвалось с удерживаемой высоты. Оргазм накрыл его так стремительно, что на мгновение в ушах зазвенело, а реальность рассыпалась на отдельные, несвязные фрагменты. По телу пробежала крупная дрожь, бросающая одновременно и в жар и в холод. Ин Хо кончил следом. Вздрогнул всем телом и уткнулся лбом в плечо Ки Хуна, хватая ртом воздух. Когда мир снова собрался, а перед глазами перестали плясать искры, Ин Хо потянулся к салфеткам. Вытерев Ки Хуна и себя, сполз ниже, снова утыкаясь лбом в плечо тяжело дышащего мужчины. Спустя несколько минут, когда дыхание, наконец, окончательно выровнялось, поднял голову, посмотрев на Ки Хуна. Тот лежал с закрытыми глазами, будто ещё не вернулся полностью в реальность. Одна из его рук неосознанно перебирала волосы на затылке Ин Хо, вторая лежала на его спине. Хван сглотнул, облизал пересохшие губы и тихо спросил: — Ки Хун… как ты? Тот медленно открыл глаза. Секунду смотрел в потолок, словно пытаясь понять, как снова собрать мысли в кучу. В голове было пусто. Непривычно пусто. Без тяжести недавней вины, без привычных тревожных обрывков. Всё растворилось, смылось, оставив после себя чувство расслабленности. А может, просто спряталось глубже. Туда, куда пока не дотягивались мысли. — Всё хорошо, — выдохнул он чуть охрипшим голосом. — Правда. А ты? Он посмотрел на Ин Хо и тепло улыбнулся. Вместо ответа, Хван подтянулся выше и коснулся губами линии его челюсти. Поцелуй в уголок губ. Ещё один, ближе к улыбке, которая упрямо не сходила с губ. И только потом в губы. Нежно, медленно. Отстранился и, не удержавшись, потёрся щекой о его щёку, словно довольный кот. Такое поведение Ин Хо даже спустя время немного выбивало Ки Хуна из равновесия. Он никак не мог привыкнуть к тому, как один и тот же человек мог сочетать в себе ледяную хладнокровность и нежность. Разве может тот, кто без колебаний принимал жестокие решения, быть тем, кому отчаянно нужны касания. Тем, кто любит через прикосновения? Может. И наверное, всегда мог. Но скрывал себя настоящего за маской. Все эти мысли накрыли Ки Хуна разом. Словно внутри что-то треснуло. Он осторожно выпутался из объятий Ин Хо и повернулся к нему лицом, устраиваясь под боком и крепко обнимая за талию, будто пытаясь сказать этим объятием всё то, что сам тоже не умеет произносить вслух. Уткнулся лицом в изгиб шеи Ин Хо. Тот на секунду замер, а потом уверенно обнял в ответ. Ки Хун чувствовал себя так хорошо, что это пугало. Так хорошо, что он не понимал, где в этом всём нашлось место для него. Он не ощущал ничего подобного много лет. Ни телом, ни душой. Чувствовал, как внутри всё сжимается и разжимается от тепла, будто сердце вспомнило, что вообще-то умеет биться не только от боли и тревоги. Ин Хо закрыл глаза, медленно выдыхая, и прижался щекой к затылку Ки Хуна. От этих объятий у Ин Хо внутри всё потеплело. Он позволил себе провести ладонью по его плечу, большим пальцем, едва касаясь кожи, словно проверяя, не сон ли это? Потому что внутри поднимались другие мысли. Темнее. Их Ин Хо много раз пытался в себе утопить. Запретить думать. Он ведь мог окончательно сломать его. Мысль о том, что он мог превратить Ки Хуна в собственную тень: в безжалостную послушную копию, в очередной раз резко ударила в грудь. Хван почувствовал, как холодная пустота, оставшаяся в нём от тех времён, сталкивается с теплом человека, которого он держит сейчас. Если бы не ребёнок. Если бы он тогда не остановился. То сделал бы ещё один шаг в ту сторону, где власть важнее людей, где решения принимаются холодом, а не сердцем. Ки Хун мог бы исчезнуть. Не физически — хуже. Он мог бы потерять всё, что делало его самим собой. Ки Хун чуть шевельнулся, и Ин Хо рефлекторно крепче прижал его к себе, словно боялся, что стоит отпустит, всё исчезнет. Его щека прижалась к тёмной макушке. В мыслях проскольнуло то, что он пока не решался открыто, без намёков сказать вслух: Я его люблю.