Это не девочка-это беда!

Неделю спустя после ночного совещания в офисе царило предпраздничное настроение. Кто-то из коллег отмечал день рождения, и в углу общего зала накрыли стол с угощениями и шампанским. Музыка играла тихо, но достаточно громко, чтобы нарушать привычный рабочий ритм. Макс стоял у своего стола, лениво перекидываясь шутками с Артемом и потягивая виски — он с самого утра принес свою собственную бутылку, заявив, что «праздник — это состояние души». Его взгляд, однако, постоянно скользил в сторону Елены. Та, как ни в чем не бывало, уткнулась в монитор, делая вид, что шум и веселье ее не касаются. — Ну что, Волков, делаешь вид, что работаешь, или просто бьешься головой о стену неразделенной любви? — пошутил Артем, хлопая друга по плечу. — У меня нет неразделенной любви, есть только временно не оцененная по достоинству, — парировал Макс, но без обычной бравады. С тех пор как они остались в темноте, он ловил себя на мысли, что его острые шутки в адрес Елены стали менее язвительными и более... заигрывающими. А она будто ничего не заметила. Или делала вид. Внезапно к ее столу подошел новый стажер из соседнего отдела, долговязый и застенчивый парень по имени Кирилл. Он что-то пробормотал, протягивая ей кусок торта. Макс невольно насторожился, как сторожевой пес. Елена вежливо улыбнулась и покачала головой. — Спасибо, я не ем сладкое. Но Кирилл, воодушевленный, видимо, парой бокалов шампанского, не унимался. Он начал что-то активно рассказывать, опершись о ее стол и явно переходя все границы личного пространства. Макс видел, как взгляд Елены стал стеклянно-вежливым, а пальцы слегка постукивали по клавиатуре — верный признак раздражения. Прежде чем он сам успел понять, что делает, его ноги уже несли его через весь зал. — Кирилл, дружище, — голос Макса прозвучал непринужденно, но в нем явственно читались стальные нотки. Он встал между стажером и столом Елены, слегка оттесняя парня. — Там Марья Ивановна из кадров просит тебя. Говорит, срочно. Что-то насчет твоих документов. Лицо Кирилла вытянулось. Он кивнул и поспешно ретировался. Макс повернулся к Елене. Она смотрела на него с нескрываемым удивлением, приподняв одну бровь. — Что, Волков, решил примерить на себя роль офисного рыцаря? — спросила она, но в ее голосе не было привычной колкости. Было... любопытство. — Рыцаря — это громко сказано. Просто не люблю, когда надоедают моим... коллегам, — он чуть не сорвался, но поймал себя на слове «партнерам». Он снова посмотрел на нее, на эту выбившуюся прядь, которую она всегда так нервно откидывала. Импульс был сильнее разума. Он протянул руку и мягко, одним движением, убрал ее за ее ухо. Елена замерла. Ее глаза расширились от шока. Она не отстранилась. Она просто смотрела на него, и в ее серых глазах бушевала настоящая буря — негодование, растерянность и что-то еще, что заставило сердце Макса бешено заколотиться. Весь шум офиса, смех, музыка — все это ушло на второй план, растворилось в гуле в его ушах. Он чувствовал лишь шелковистость ее волос под пальцами и ее взгляд, пригвождающий его к месту. — Теперь не мешает, — тихо сказал он, опуская руку. Она медленно, очень медленно встала. Ее щеки порозовели. — Волков... — начала она, и голос ее дрогнул. — Ты... В этот момент между ними втиснулся Артем, совершенно ничего не замечая. — Народ, там торт режут! Макс, иди, тебя зовут тост сказать! Макс неотрывно смотрел на Елену. Она первая отвела взгляд, резко повернулась к своему монитору. — Идите. Мне нужно доделать отчет. Она снова стала ледяной и недоступной. Но Макс видел — видел, как учащенно дышит и как сжимает в руке компьютерную мышь так, что костяшки пальцев побелели. Он позволил Артему увести себя, но его мысли были там, у ее стола. Он не просто прикоснулся к ней. Он пересек некую незримую черту, и отступать было некуда. И, что самое странное, он не хотел отступать. Вечером, когда народ стал расходиться, Макс задержался, придумывая себе дела. Он видел, как Елена собирает вещи. Она прошла мимо него, не глядя. — Соколова, — остановил он ее. Она замерла, не поворачиваясь. — Что, Волков? Хочешь заплести мне косички на завтра? — Завтра, — сказал он, подходя ближе. — У нас встреча с «Кристалл-Инвест» в десять. Не опаздывай. Она обернулась, и в ее взгляде снова была привычная сталь, но теперь он умел различать трещины в ней. — Я никогда не опаздываю. В отличие от некоторых. Она ушла, оставив его одного в опустевшем офисе. Макс подошел к окну и смотрел, как ее стройная фигура выходит из здания и растворяется в вечерней толпе. Он достал сигарету, но так и не закурил. Он понимал. Игра была окончена. Начиналось что-то настоящее. И это его пугало до дрожи. И сводило с ума от предвкушения.