Это не девочка-это беда!

Ровно в семь Макс сидел за столиком в углу бара «Гара́ж». Место было его любимым — приглушенный свет, стилизация под авторемонтную мастерскую, отличный виски-карт и никаких навязчивых взглядов коллег. Он заказал себе «Гленфиддич» и теперь вертел бокал в руках, заставляя золотистую жидкость медленно вращаться. Нервы были натянуты струной. Он чувствовал себя мальчишкой на первом свидании, и это бесило его и одновременно заставляло чувствовать себя живым. Он смотрел на вход, и каждый раз, когда дверь открывалась, его сердце делало прыжок. Семь пятнадцать. Ее не было. «Ну конечно, — с горькой усмешкой подумал он. — Сказала же — ужасная идея». Он уже собирался допить виски и уйти, когда дверь открылась снова. И она вошла. Не в рабочем костюме, а в темных узких джинсах, высоких сапогах и просторном свитере, из-под ворота которого выбивалась серебряная цепочка. Волосы были распущены и мягкой волной лежали на плечах. Она выглядела моложе и, черт возьми, неотразимее, чем когда-либо. Ее взгляд метнулся по залу и нашел его. Макс встал, не в силах сдержать улыбку. Она медленно подошла к столику. — Я подумала, — сказала она, садясь напротив. — И решила, что обязана тебе как минимум выпить. За спасение от стажера и за «Кристалл-Инвест». — Как минимум, — согласился он, сигнализируя официанту. — Что будешь пить? — Виски. Тот же, что и ты. Макс кивнул, делая заказ. Между ними повисла пауза, но на этот раз она не была неловкой. Она была наполнена ожиданием. — Итак, — начала Елена, отодвигая сумочку. — Ты больше не хочешь играть. Что это значит, Волков? — Это значит, что я устал притворяться, будто ты меня бесишь. Будто я могу спокойно смотреть, как ты уходишь в шесть вечера, и не думать о тебе до утра. Она опустила взгляд, пряча улыбку в уголках губ. — Прямолинейно. — А с тобой по-другому нельзя. Ты же сама все факты любишь. Так вот факт: ты мне нравишься. Очень. И дело не в том, что ты красивая. А в том, какая ты умная, собранная, безумно талантливая и... — он запнулся, подбирая слова, — и как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Без этой своей ледяной маски. Официант принес ее виски. Она взяла бокал, но не стала пить, просто смотрела на него, и в ее глазах шел сложный внутренний бой. — Макс... Мы работаем вместе. Это... — Ужасная идея, — закончил он за нее. — Знаю. Но я не предлагаю завтра же бежать в ЗАГС. Я предлагаю... попробовать. Узнать друг друга без этих дурацких масок. Просто как Макс и Лена. Она сделала большой глоток виски, поморщилась от крепости и наконец подняла на него взгляд. — А если не получится? — А если получится? — парировал он. Она покачала головой, но улыбка окончательно победила. — Ты невыносим. — Это ты мне постоянно говоришь. Но почему-то ты здесь. — Да, — тихо согласилась она. — Я здесь. Они смотрели друг на друга, и все невысказанное за последние недели витало между ними, густое и реальное. Наконец-то они перестали прятаться. — Ладно, — сдалась она. — Без масок. Но только не на работе. Никаких намеков, никаких взглядов. Абсолютно ничего. — Так значит, будет «продолжение банкета»? — ухмыльнулся Макс. — Не торопись, — она пригрозила ему пальцем, но в глазах играли чертики. — Сначала ответь на один вопрос. Почему я? Ты же... ну, тот еще бабник, если говорить прямо. Что изменилось? Макс задумался, вертя бокал. — Раньше... это было как собирать марки. Красиво, приятно, потом кладешь в альбом и идешь за следующей. А с тобой... — он посмотрел на нее прямо, — с тобой я не хочу идти за следующей. Мне интересно с тобой. Даже когда мы ругаемся. Особенно когда ругаемся. Ты — вызов. Самый сложный и самый желанный вызов в моей жизни. Елена слушала его, и по ее лицу было видно, как тают последние остатки недоверия. Она откинулась на спинку стула. — Ну что ж, — сказала она. — Посмотрим, справишься ли ты с этим вызовом, Волков. — О, я люблю сложные задачи, — он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, но на этот раз она была подкреплена искренностью. Они просидели в баре еще два часа. Говорили обо всем и ни о чем. О книгах, о музыке, о путешествиях, о глупых офисных историях. Смеялись. Макс рассказывал дурацкие анекдоты, а она наконец-то смеялась над ними, а не подшучивала. Он узнал, что она обожает старые французские комедии и терпеть не может суши. Она узнала, что он втайне коллекционирует редкие сорта виски и мечтает прокатиться на мотоцикле через всю страну. Это было просто. Невероятно просто и правильно. Когда они вышли на набережную, уже стемнело. Фонари отражались в темной воде, и городской воздух был прохладен и свеж. — Я провожу тебя, — предложил Макс. — Не надо, — покачала головой Елена. — Так... будет правильнее. Он кивнул, понимая. Правила были установлены, и им обоим нужно было к ним привыкнуть. Она сделала шаг, чтобы уйти, но потом обернулась. — Макс. — Да? — Завтра на работе... ничего не изменится. — Я знаю, — он улыбнулся. — Буду как штык. И буду бесить тебя, как обычно. — На это можно положиться, — она улыбнулась в ответ, и это была самая настоящая, не сдерживаемая улыбка, которую он когда-либо видел. Она развернулась и пошла прочь. Макс смотрел ей вслед, пока ее фигура не растворилась в ночи. Он засунул руки в карманы и глубоко вздохнул. Воздух пах надеждой. На следующее утро все было так, как она и говорила. Ничего не изменилось. Она вошла в офис в своем безупречном костюме, с собранными волосами и ледяным выражением лица. — Волков, — бросила она ему, проходя к своему столу. — Отчет по вчерашним итогам на моей почте. К одиннадцати. — Уже там, Соколова, — парировал он, не поднимая глаз от монитора. Но когда их взгляды случайно встретились на секунду, в ее глазах мелькнула та самая, барная, теплая искорка. Быстро, как вспышка. И только для него. Артем, наблюдавший за этой сценой, покачал головой и пробормотал себе под нос: — Что-то тут не так. Совсем не так. Но он был единственным, кто это заметил. Для всех остальных Волков и Соколова оставались прежними — невыносимыми соперниками, вечно готовыми к битве. Они и не подозревали, что самая интересная битва только начиналась. И на кону в ней были уже не контракты, а их сердца.