Это не девочка-это беда!

Их тайна висела в воздухе офиса, невидимой, но ощутимой лишь для них двоих. Каждый день превращался в игру, где нужно было помнить о сотне мелочей: не задерживать взгляд дольше положенного, не смягчать интонацию, не позволять рукам случайно прикоснуться, передавая документы. Макс обнаружил, что играть роль заклятого врага стало в разы сложнее, чем быть им на самом деле. Каждое его язвительное замечание теперь было тщательно выверенным спектаклем. Каждая ее ледяная отповедь — скрытой улыбкой, которую видел только он. Они стали встречаться. Тихо, украдкой, вдали от глаз коллег и общего круга общения. Небольшие кафе в непарадных районах, вечерние киносеансы, прогулки по набережным, где их никто не знал. Макс был поражен, наолько иной была Лена без офисных стен. Остроумная, ироничная, с потрясающим чувством юмора и той самой хрупкостью, которую она так тщательно скрывала под панцирем строгого костюма. Однажды вечером они сидели у него дома — впервые. Он приготовил стейки, она выбирала вино. Все было почти идеально, пока его телефон не завибрировал на столе, показывая имя «Алиса». Лена подняла бровь. — Очередная «короткометражка» напоминает о себе? Макс с силой отклонил звонок и убрал телефон в карман. — Бывшая. Давно. Не обращай внимания. — А они у тебя все «бывшие», — заметила она, отрезая кусочек мяса. — Или есть те, кто просто... перестал звонить? Он понял, к чему она клонит. — Лен, я же сказал. С тобой всё по-другому. — Пока что, — парировала она, но в ее глазах промелькнула тень сомнения. Этот вечер закончился неловким молчанием. Он провожал ее до такси, и их поцелуй у подъезда был стремительным и каким-то нерешительным. На следующее утро в офисе их ждал сюрприз. Виктор Петрович, сияя, объявил о корпоративе по случаю успеха «Кристалл-Инвест». «Обязательны все!» — подчеркнул он, глядя поверх очков на Макса и Елену, чей вклад в победу уже стал легендой. Корпоратив проходил в модном лофте. Музыка, бар, накрытые столы. Макс, как всегда, был душой компании — рассказывал анекдоты, смешил коллег, флиртовал с девушками из маркетинга, но его взгляд, как бумеранг, возвращался к Елене. Она стояла в стороне с бокалом белого вина, беседуя с женой Виктора Петровича, и время от времени бросала на него абсолютно непроницаемый взгляд. Он видел, как его старый знакомый, менеджер из соседнего отдела, подошел к ней, что-то сказал, и она вежливо улыбнулась. И эту улыбку Макс знал — вежливую, рабочую, неискреннюю. Но парень, воодушевленный, не отходил, жестикулируя и явно пытаясь завязать более тесный разговор. Внутри у Макса все похолодело. Ревность, острая и иррациональная, ударила в виски. Он извинился перед окружающими и направился к бару, делая вид, что хочет взять еще виски. Проходя мимо Елены, он бросил через плечо, ледяным тоном, слышимым только ей: — Соколова, не отвлекайся, у нас завтра дедлайн по отчету для «Северного ветра». Елена вздрогнула, ее улыбка мгновенно исчезла. Менеджер смущенно отступил. Она повернулась к Максу, и в ее глазах вспыхнул настоящий гнев. — Не беспокойтесь, Волков, я свою работу знаю, — отрезала она, и каждый звук в ее голосе был отточен, как лезвие. Он прошел к бару, удовлетворенный, но тут же почувствовал укол стыда. Он перегнул палку. Нарушил их негласное правило — не привносить личное в работу. Через пятнадцать минут его телефон вибрировал. Сообщение от нее. «Выход на пожарную лестницу. Сейчас». Сердце у Макса ушло в пятки. Он, стараясь не привлекать внимания, вышел из шумного зала в тихий коридор, а оттуда — на бетонную площадку пожарной лестницы. Ночь была прохладной, доносился гул города. Елена стояла, прислонившись к перилам, скрестив руки на груди. Ее глаза в свете одинокой лампочки горели холодным огнем. — Объяснись, — сказала она без предисловий. — Что это было? — Лена... — Нет, Волков, здесь мы на работе, так что только Соколова. Ты что, решил пометить территорию? Публично указать мне мое место? — Он тебе докучал! — взорвался Макс, теряя самообладание. — Я видел, как он смотрит на тебя! — И что? Я не могу сама за себя постоять? Я должна отчитываться тебе перед каждым, кто со мной заговорит? — ее голос дрожал от ярости. — Ты ведешь себя точно так же, как тот стажер! Только ты опаснее, потому что думаешь, что имеешь право! Эти слова попали в цель. Макс отшатнулся, словно от пощечины. — Я не это имел в виду... — А что? — она подошла ближе. — Ты думаешь, раз мы несколько раз встретились, ты можешь указывать мне, как себя вести? Это закончится, Волков. Здесь и сейчас. В ее голосе прозвучала такая решимость, что у него похолодело внутри. Он понял, что вот-вот потеряет ее. Окончательно и бесповоротно. — Прости, — выдохнул он, сдаваясь. Это было самое трудное слово, которое он произносил за последние годы. — Ты права. Я повел себя как последний кретин. Я... Я просто с ума схожу, когда вижу, как другие мужчины смотрят на тебя. Потому что я знаю, какая ты на самом деле. И боюсь, что они это увидят. Гнев в ее глазах пошел на убыль, сменившись усталостью и грустью. — Правила были придуманы не просто так, Макс. Или мы играем по ним, или мы не играем вовсе. Ты понял меня? — Понял, — кивнул он, чувствуя, как камень сваливается с души. — Никаких сцен. Никаких прав. Никаких признаков. Только там, — он кивнул в сторону города, — и только тогда, когда ты разрешишь. Она молча смотрела на него, оценивая его искренность. Наконец, кивнула. — Ладно. Возвращаемся внутрь. И да, — она повернулась к двери, — отчет по «Северному ветру» и правду нужно сдать завтра. Так что не напивайся. Она ушла. Макс остался один на холодной лестнице, глотнув ночного воздуха. Он понял главное: он боится ее потерять. Сильнее, чем боялся чего-либо в жизни. И ради того, чтобы остаться с ней, он был готов на все. Даже на эту сложную, изматывающую двойную игру. Вернувшись на корпоратив, он подошел к Артему, который смотрел на него с немым вопросом. — Все в порядке? — спросил друг. — Да, — Макс взял со стола свой бокал. — Просто вспомнил первое правило выживания. — Какое? Макс глянул на Елену, которая снова беседовала с коллегами, и выпил залпом. — Никогда не нарушать правила клуба.