Это не девочка-это беда!

Прошло три недели с корпоратива. Три недели строгого соблюдения правил. Макс и Лена превратились в образцовых коллег. Их диалоги были сухими и по делу, их взаимодействие — минимальным и исключительно профессиональным. Для всего отдела их «холодная война» снова стала привычным фоном. Но за этим фасадом скрывалась новая, еще более сложная игра. Они научились общаться взглядами. Быстрый, полусекундный взгляд через весь зал во время планерки мог сказать: «Соскучился». Легкое, почти незаметное прикосновение к его руке, когда она передавала ему папку с документами, означало: «Сегодня вечером, в семь, у меня». Они изобрели свой собственный тайный язык, и от этого тайного знания у Макса перехватывало дыхание. Однажды среда выдалась на редкость жаркой. Кондиционер в их крыле здания сломался, и в офисе стояла невыносимая духота. К четырем часам Виктор Петрович, сам измученный жарой, махнул рукой: «Все, расходитесь пораньше, пока не растаяли». В офисе началась суматоха сборов. Макс в это время был в переговорке на созвоне. Выйдя оттуда, он увидел, что зал почти пуст. И увидел Елену. Она стояла у своего стола, снимала пиджак и неловко пыталась дотянуться до застежки сережки, которая, видимо, причиняла дискомфорт. — Чертов механизм, — с досадой пробормотала она, и в этот момент ее взгляд поймал Макса. Он подошел, оглядевшись. Никого. — Проблема? — Застежка зацепилась за волосы, — объяснила она, снова попытавшись ее расстегнуть и вздрогнув от боли. — Дай я, — тихо сказал он. Она на секунду замерла, затем кивнула. Макс осторожно раздвинул пальцами ее волосы, обнажив шею и маленькую сережку-гвоздик. Его пальцы, такие уверенные обычно, слегка дрожали. Он чувствовал исходящее от нее тепло, запах ее духов, смешанный с ароматом кожи. Он сконцентрировался на крошечной застежке, стараясь не задеть ее, и через мгновение освободил сережку. — Готово, — его голос прозвучал чуть хрипло. Она обернулась, чтобы взять сережку из его ладони. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В опустевшем офисе, в золотистой пыли сквозь жалюзи, время остановилось. Он видел каждую ресницу, каждую веснушку на ее носу. Он видел, как ее зрачки расширились, и почувствовал, как ее дыхание стало чаще. Он не удержался. Он наклонился и поцеловал ее. Коротко, но страстно. Это был не украдкий поцелуй, а заявление. Напоминание о том, что существует за пределами этих стен. Она ответила на поцелуй, ее пальцы вцепились в его рубашку, но почти сразу же она отстранилась, испуганно оглянувшись. — Макс... кто-то может увидеть. — Никого нет, — прошептал он, прижимая лоб к ее виску. В этот самый момент со стороны кухни донесся звук открывающейся и закрывающейся двери. Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Из-за угла вышел Артем. Он шел, уткнувшись в телефон, и что-то насвистывал. Подняв голову, он увидел их. Макса, стоящего слишком близко к столу Елены, и ее, с раскрасневшимися щеками и странно блестящими глазами. На лице Артема застыло выражение крайнего удивления, которое сменилось медленным, понимающим осознанием. Он посмотрел на Макса, потом на Елену, и его брови поползли к волосам. — Ребята? — произнес он, и в его голосе прозвучал немой вопрос. Макс почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Елена первая пришла в себя. Она подняла с пола воображаемую соринку и холодно сказала, глядя в пространство: — Спасибо, Волков, что нашли мою сережку. Я бы не справилась. Макс кивнул, его мозг лихорадочно искал выход. — Не за что, Соколова. Всегда рад помочь... коллеге. Он посмотрел на Артема, пытаясь прочитать его мысли. Друг смотрел на них с выражением, в котором смешались шок, недоверие и зарождающееся веселье. — А... я забыл пауэрбанк, — пробормотал Артем, тыча пальцем в сторону своего стола. — Пойду, возьму. Он прошел мимо них, стараясь не смотреть, забрал вещь из ящика и так же быстро ретировался, бросив на прощание: «Ладно, вам удачного вечера». Дверь за ним закрылась. В офисе воцарилась гробовая тишина. Елена схватила свою сумку, ее лицо было бледным. — Идиот, — прошипела она, глядя на Макса. — Я же говорила! Я тысячу раз говорила! — Лена, подожди... — Нет! — она отстранилась от его протянутой руки. — Он все понял. Ты понимаешь? Артем все понял! Он твой лучший друг! — Он никому ничего не скажет, — попытался успокоить ее Макс, но в душе и сам не был уверен. — А если скажет? — ее голос дрогнул. — Что тогда? Нас уволят? Над нами будут смеяться? Нашу работу сведут к слухам о том, кто с кем спит? Она резко повернулась и почти побежала к выходу. На этот раз он не стал ее останавливать. Весь вечер Макс прождал звонка от Артема. Но телефон молчал. Он написал ему: «Привет, что там с пауэрбанком, нашел?», пытаясь вывести друга на разговор. Ответ пришел только через час: «Да, все окей». И больше ничего. На следующее утро в офисе было не по себе. Артем вел себя как обычно — шутил, обсуждал вчерашний футбол. Но когда его взгляд падал на Макса, в его глазах читалась настороженность и немой вопрос. Во время утреннего кофе Артем подошел к Максу у кофемашины. — Ну что, как дела? — спросил он невинно. — Нормально, — Макс налил себе кофе, стараясь не смотреть ему в глаза. — А у тебя? Артем помолчал, затем тихо сказал: — Слушай, братан. Я вчера... кое-что видел. Мне показалось, или... Макс глубоко вздохнул. Врать лучшему другу было выше его сил. — Тебе не показалось. Артем присвистнул. — Вот это да... Так вот почему вы последнее время друг друга «коллегами» так язвительно называете. А я-то думал, вы друг друга на дуэль вызвать собрались. — Артем, это серьезно, — Макс посмотрел на него прямо. — Ни слова. Никому. Особенно тут. Лицо друга стало серьезным. — Расслабься. Я не болтун. Но... — он понизил голос до шепота, — вы с ума сошли? Это же Соколова! Ледяная королева! Как ты вообще...? — Это долгая история, — Макс горько улыбнулся. — И ты прав. Мы, возможно, и правда сошли с ума. В этот момент в кухню вошла Елена. Увидев их вместе, она замерла на пороге, и на ее лице на секунду мелькнул настоящий страх. Артем, заметив это, тут же принял беззаботный вид. — А, Соколова! Как отчет по «Северному ветру»? Не подведете нас? Елена с облегчением выдохнула, увидев его обычное поведение. — Вряд ли, — сухо ответила она, направляясь к чайнику. — В отличие от некоторых. Она имела в виду Макса, и это прозвучало так естественно, что он чуть не рассмеялся. Их прикрытие было еще цело. Но трещина в нем уже появилась. И теперь им приходилось играть не только друг перед другом, но и перед самым проницательным зрителем — тем, кто знал их секрет. Игра становилась все опаснее.