Добро Пожаловать на сторону Альфа

      — Нам нужно остановиться, — сказала Инид, слегка запыхавшись. Губы распухли, по спине пробежал знакомый холодок.       — Почему? — спросила Уэнсдэй. Она уже начала подозревать Инид. Было очевидно, что Инид получает удовольствие от происходящего. Её щёки раскраснелись, руки блуждали по телу, и она несколько раз прижималась к ноге Уэнсдэй, зажатой между её ног.       — Я просто не думаю, что нам стоит заходить дальше поцелуев в это... время месяца, — смущённо сказала Инид, не глядя Уэнсдэй в глаза.       Уэнсдэй склонила голову набок. — Кто ты такая и что ты сделала с Инид Синклер? — Уэнсдэй слегка отклонилась назад, чтобы лучше видеть Инид. Она по-прежнему лежала на ней, и её руки всё ещё были на талии Инид.       — Что? — вскрикнула Инид.       — Ты же не думаешь, что я против небольшого количества крови? — сказала Уэнсдэй.       — Нет, я не это имела в виду... это произойдёт ещё не скоро... уф, я не об этом говорю, — Инид покраснела ещё сильнее, на этот раз от смущения. Она закрыла лицо руками. Инид глубоко вздохнула и продолжила говорить. — До полнолуния осталось два дня. — сказала она так, словно этого было достаточно для объяснения.       Инид выглянула из-за пальцев, чтобы посмотреть, поняла ли Уэнсдэй, к чему она клонит, и не придётся ли ей краснеть и произносить это вслух. Уэнсдэй просто смотрела на неё немигающим взглядом.       Она продолжила: — Учитывая всю эту ситуацию с альфой, я могу быть немного... грубой. Собственнической. Я не хочу тебя пугать, — наконец сказала Инид.       — Ну, я против этого ещё меньше, — как ни в чём не бывало сказала Уэнсдэй.       — Что? — воскликнула Инид. — Мне кажется, ты не понимаешь, что я говорю. Я могу укусить, могу схватить тебя, это может быть больно, я могу не совладать с собой.       — Инид, — сказала Уэнсдэй, осторожно убирая руки своей девушки от её лица. — Как бы мне ни претило говорить о своей семье в таком контексте, я дочь своего отца. Ты наверняка замечала его… наклонности? Что ж, могу тебя заверить, что они, по всей видимости, генетические. Потому что меня очень интересует всё, о чём ты только что упомянула.       Инид вспомнила о том коротком времени, которое она провела в доме Аддамсов, будучи в теле Уэнсдэй. Уэнсдэй не лгала о том, что её отец имел... энтузиазм ко всему необычному.       — Серьёзно? Тебя бы это не напугало? Ты бы не сочла это странным? Или жутким? — сказала Инид, вглядываясь в лицо Уэнсдэй в поисках признаков того, что та передумала.       — Инид. Меня очень интересует твоя агрессивная сторона, — сказала Уэнсдэй, и Инид заметила, как слегка потемнели её щёки от смущения. — Хватай меня, кусай меня, оставляй на мне свои метки. Пусть всем, кто меня видит, будет ясно, кому я принадлежу.       При этих словах Инид не смогла сдержать рычание, которое подступило к горлу. Несмотря на то, что они никогда не занимались сексом так близко к полнолунию, Уэнсдэй, казалось, точно знала, что сказать, чтобы пробудить в ней первобытные инстинкты. Инид крепко сжала талию Уэнсдэй, и та расширила глаза, если такое вообще возможно. Инид наклонилась и снова завладела губами Уэнсдэй, проведя руками по её спине, чтобы сильнее прижать к себе. Она наклонила голову и углубила поцелуй, а Уэнсдэй издала почти неуловимый звук, который не услышал бы никто, кроме оборотней.       Инид подняла руку и обхватила лицо Уэнсдэй, отстраняясь от поцелуя. Ей нужно было проверить, это был последний шанс остановиться. Она чувствовала, как под кожей пульсирует желание пометить свою пару, сделать её полностью своей.       — Ты увер... — Не успела Инид договорить, как Уэнсдэй уже наклонилась для очередного страстного поцелуя. Инид действовала инстинктивно: она крепко схватила Уэнсдэй за косы и отстранила её от своего лица.       Уэнсдэй отчаянно застонала, и этот звук возбудил Инид сильнее, чем она могла себе представить. Обычно Уэнсдэй не была такой… громкой. И это было чертовски горячо.       — Я ещё не закончила. — сказала Инид.       — Чёрт возьми, — пробормотала Уэнсдэй себе под нос.       — Ну? — подначивала Инид.       — Прости, — сказала Уэнсдэй.       Глаза Инид озорно блеснули: она недооценила, какое впечатление всё это произведёт на Уэнсдэй. Суровая внешность её девушки мгновенно дала трещину, и это было совершенно неожиданно. Обычно, когда они переходили к физическим контактам, Уэнсдэй оставалась такой же спокойной, как и всегда. Она явно получала удовольствие, но это была совсем другая сторона девушки, которую Инид никогда не видела.       — "Прости" Кто? — спросила Инид.       — Прости, Альфа, — ответила Уэнсдэй и прижалась бёдрами к Инид.       Инид зарычала и наклонилась, чтобы поцеловать Уэнсдэй в шею. Предложение, которое она не успела закончить, было полностью забыто. Уэнсдэй явно была не против.       — Хорошая девочка, — сказала Инид. Она никогда не говорила ничего подобного Уэнсдэй и была поражена тем, как естественно это прозвучало. Обычно Уэнсдэй брала инициативу в свои руки, когда они переходили к физическим контактам, но сейчас Инид не чувствовала, что просто «играет роль доминанта», она чувствовала, что это её истинная сущность. Конечно, было приятно, что Уэнсдэй подчиняет её себе, но это не было инстинктивным желанием; в такие моменты она делала Уэнсдэй подарок, который та с удовольствием принимала. Но именно этого и хотел волк внутри неё. Она не хотела, чтобы её держали на поводке, она хотела быть хозяйкой положения.       Инид грубо схватила Уэнсдэй и вытащила её рубашку из-под юбки. Уэнсдэй подчинилась, подняв руки, чтобы Инид могла стянуть рубашку через голову и швырнуть её в другой конец комнаты. Руки Инид блуждали по телу Уэнсдэй, а кончики её пальцев впивались в него сильнее, чем она обычно себе позволяла. Она подумала, что изгиб тела Уэнсдэй под её пальцами был странно притягательным. Это не было чрезмерным проявлением её контроля, но от этих изгибов первобытная часть её разума забурлила от возбуждения.       Уэнсдэй по-прежнему сидела верхом на коленях Инид. Она начала стягивать с оборотня рубашку, как будто та была её собственной. Инид перехватила её руки.       — Встань и сначала сними юбку. Я хочу на тебя посмотреть, — сказала Инид тоном, не терпящим возражений.       Уэнсдэй спустила ноги с Инид и встала. Инид наблюдала за ней, не сводя глаз со своей девушки. Уэнсдэй не привыкла к такому вниманию со стороны Инид; обычно глаза её девушки сияли и были полны удивления, но в этот момент они были напряженными. Голодными. Она наблюдала за каждым движением Уэнсдэй, когда та сняла юбку и позволила ей упасть к её ногам. Она шагнула обратно к Инид. Уэнсдэй почувствовала себя беззащитной в одном нижнем белье, в то время как Инид всё ещё была полностью одета.       Инид быстро встала с кровати и сократила расстояние между ними. Руки Инид тут же оказались на её теле. Левая рука скользнула по пояснице, отчего по спине пробежала дрожь. Правая рука свободно обвила её шею, не сжимая, а лишь поглаживая большим пальцем пульс.       Инид просто стояла так, прикрыв глаза, осознавая уязвимость почти обнаженной Уэнсдэй и присущую ей силу, когда она была полностью одета. Она впилась губами в губы Уэнсдэй и грубо поцеловала её. Её руки блуждали по обнажённой коже Уэнсдэй, и, не прерывая поцелуя, она начала царапать ногтями спину своей девушки. Уэнсдэй вздрогнула и ещё сильнее прижалась к ней.       На мгновение они отстранились друг от друга. — Пожалуйста, разденься. — заскулила Уэнсдэй.       Инид рассмеялась: — Ну раз ты так вежливо просишь.       Инид начала расстёгивать рубашку, и руки Уэнсдэй тут же потянулись к её ширинке. Инид схватила Уэнсдэй за руки и оттащила их от своей одежды. Уэнсдэй нетерпеливо застонала себе под нос.       — Тебе нужно научиться терпению. — Инид произнесла это таким тоном, что у Уэнсдэй не возникло желания сопротивляться. Инид толкнула Уэнсдэй обратно на кровать, куда та легко упала. У Уэнсдэй перехватило дыхание от такой демонстрации силы. — Сиди здесь и смотри на меня, — приказала Инид.       Уэнсдэй сделала то, что ей было велено, и наблюдала, как Инид слишком медленно, по её мнению, расстёгивает каждую пуговицу. Она стояла с расстёгнутой рубашкой, которая открывала её торс всего на несколько сантиметров. Уэнсдэй хотела большего, но не могла ослушаться свою альфу и сделать что-то, чтобы удовлетворить своё желание. Инид сняла штаны и нижнее бельё, но оставила рубашку на себе, словно дразня Уэнсдэй или бросая ей вызов, чтобы та сняла её и ослушалась. Инид улыбнулась и почувствовала, как в ответ на послушание Уэнсдэй в ней разгорается огонь.       После того, что показалось Уэнсдэй вечностью, Инид наконец подошла к кровати. Она наклонилась, словно собираясь поцеловать Уэнсдэй. Уэнсдэй закрыла глаза и тоже наклонилась. Инид резко остановилась, схватила Уэнсдэй за запястья и завела их ей за голову. Уэнсдэй открыла глаза и увидела, как Инид яростно улыбается.       Инид наклонилась к Уэнсдэй и толкнула её на спину. Она не отпускала руки Уэнсдэй и прижала их к матрасу над её головой. — Удержи их на месте ради меня.       Уэнсдэй кивнула и подчинилась. Инид переместила руки с запястий своей девушки на её тело. Она провела руками по её бокам, и они обе задвигались в такт друг другу. Уэнсдэй ёрзала, но не убирала руки с того места, куда их положила Инид. Она извивалась под Инид, пока та целовала и покусывала её шею.       При этом движении рука Инид скользнула за спину Уэнсдэй, чтобы расстегнуть лифчик и стянуть его с её тела. Уэнсдэй снова прижалась бёдрами к бёдрам Инид, словно напоминая ей, что работа ещё не закончена. Инид усмехнулась и стянула с Уэнсдэй нижнее бельё, после чего та отбросила его ногой.       Инид оставляла синяки на коже Уэнсдэй, и они тёрлись друг о друга. Инид оставляла следы, а Уэнсдэй трепетала под её властью. Инид приподняла ногу Уэнсдэй, чтобы обеспечить идеальное трение. Они скользили друг по другу, постанывая и задыхаясь, пока не достигли оргазма, подпитываемого этой новой динамикой власти.       Инид посмотрела на все отметины, которые она оставила на своей девушке. Она чувствовала себя диким зверем, который заявляет права на то, что принадлежит ему. Она облизывала синяки, которые сама же и оставила. Её левая рука запуталась в волосах Уэнсдэй, расплетая её косу. Правая рука пробралась между их телами к клитору Уэнсдэй. Она делала круговые движения, которые доводили Уэнсдэй до всё более и более сильного экстаза.       Уэнсдэй растворилась в ощущении того, что она принадлежит кому-то. Что ей не нужно думать, не нужно быть главной. Она нашла того, кому могла довериться, и наслаждалась каждой секундой этого доверия. Она чувствовала зубы Инид на своей шее, зная, что та может разорвать ей шею, но не сделает этого, потому что предпочла бы сохранить её, а не уничтожить.       Инид тоже была близка к этому. Она думала, что никогда не увидит, как Уэнсдэй извивается под ней с затуманенным взглядом. У Уэнсдэй всегда был пытливый взгляд, как будто она пыталась понять, какие козни против неё строит Вселенная. Она была сосредоточенной, расчётливой и всегда всё контролировала. Но ей нравилось видеть её такой: полностью поглощённой ощущениями.       Инид знала, что им обеим нужно, чтобы переступить через край.       — Кому ты принадлежишь? — спросила она.       — Тебе, — ответила Уэнсдэй.       Инид прикусила кожу Уэнсдэй, где-то между плечом и шеей. Она прижалась к Уэнсдэй еще сильнее, и её зубы прокололи алебастровую кожу Уэнсдэй. Вкус крови своей пары на языке, её запах в воздухе, звуки, которые она издавала под собой, — всё это было ошеломляюще. Мышцы Инид напряглись, а в глазах потемнело, когда она кончила, и только после этого она разжала зубы от Уэнсдэй настолько, чтобы издать вой.       Уэнсдэй тоже была близка к завершению. Инид посмотрела на свою девушку: на шее виднелись следы от зубов, слегка кровоточащие, на коже блестели капельки пота, идеальные косы были растрёпаны, на груди и шее уже проступали фиолетовые синяки, а на щеках разливался румянец. По потерянному взгляду Уэнсдэй и её учащённому дыханию Инид поняла, что ей не нужно ничего больше, и у неё была идея, что могло бы помочь.       — Тебе действительно идёт этот цвет. — сказала Инид с ноткой самодовольства в голосе.       Это сбило Уэнсдэй с толку, ведь она думала совсем не об этом. — Что?       — Фиолетовый выглядит отлично, красный тоже, — Инид опустила взгляд на оставленные ею пометки, и Уэнсдэй последовала её примеру.       — Чёрт, — сказала Уэнсдэй таким голосом, словно была очарована отметинами. Её дыхание участилось, и она сильнее прижалась к Инид.       — Мне нравится, что я единственная, кто может видеть тебя в любых цветах. Потому что это оставила я. Потому что ты моя, и я могу делать с тобой всё, что захочу. А с этими метками это будет очевидно для любого, кто тебя увидит. С таким же успехом ты могла бы ходить с ошейником, на котором написано «собственность Инид Синклер», чтобы было ещё понятнее, — Инид практически насмехалась, выплёвывая слова одно за другим. Уэнсдэй непристойно застонала при упоминании ошейника. — Я могла бы надеть на тебя поводок и водить тебя за собой, чтобы ты хорошо себя вела... — Инид осеклась, когда Уэнсдэй громко ахнула и задрожала всем телом. Она притянула Инид к себе и прижалась губами к шее своей альфы.       Обе девушки затаили дыхание, все еще прижавшись друг к другу. Инид поняла, что Уэнсдэй вернулась к жизни, когда губы, прижавшиеся к её шее, начали двигаться. Сначала она подумала, что Уэнсдэй целует её, но потом поняла, что та что-то очень тихо говорит, касаясь её кожи. Как только их сердцебиение нормализовалось, Инид смогла напрячь слух и расслышала еле слышный шепот: — Твоя. Твоя. Твоя. — снова и снова.       Инид отстранилась от Уэнсдэй, чтобы посмотреть ей в лицо. На мгновение Уэнсдэй придвинулась к ней, чтобы прижаться губами к шее Инид, но затем отстранилась. Инид посмотрела на Уэнсдэй, которая всё ещё была немного пьяна от страсти, её зрачки были расширены, а взгляд был прикован к лицу Инид. Уэнсдэй могла бы поклясться, что глаза Инид сверкали, а свет позади её головы создавал эффект нимба.       — Это было... — начала Инид, но поняла, что у неё нет слов, чтобы описать то, что только что произошло. Она посмотрела на Уэнсдэй, которая, казалось, тоже не могла подобрать слов. — Ого, я лишила автора дара речи. — Инид рассмеялась, а Уэнсдэй улыбнулась. По-настоящему, без фальши. Инид опустила взгляд на след от укуса, на котором всё ещё была кровь, но кровотечение, похоже, остановилось. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Я не зашла слишком далеко?       — Хотя, думаю, было совершенно очевидно, как сильно я наслаждаюсь происходящим, я всё же повторю для тебя: со мной всё в порядке, Инид, я в восторге. Это было действительно здорово.       — Спасибо, что сказала это, — ответила Инид, благодарная за поддержку, но смущённая тем, что ей нужна была эта поддержка. Она помолчала, а потом улыбнулась: — Так что… ошейник и поводок?       Уэнсдэй густо покраснела. — Может, оставим этот разговор на потом?       — Устала?       Уэнсдэй задумалась, не стоит ли ей прикусить язык, но решила сказать правду: — Ещё одно слово про ошейник, и тебе придётся пройти ещё один круг.       — О! — воскликнула Инид. — Может, после дневного сна?