Хината
Со Львом и правда было весело. Даже круче, чем в переписке. В который раз Хината пожалел, что Карасуно и Некома не расположены рядом. Было бы просто замечательно…
Но их время подошло к концу — Лев привел его к дому Кенмы. Это был двухэтажных средних размеров домик, и уже с улицы ощущался уют — наверное, благодаря стриженным кустикам у входа.
Хината вертел головой, переводя взгляд со встретившего его Кенмы на провожающего Льва.
— Семпай, доставил гостя в целости, — легко улыбнулся Лев, приободренный прогулкой.
— Спасибо, Лев, — мягко улыбнулся ему Кенма. Он выглядел очень по-домашнему с растянутым воротом футболки, что была ему велика, а еще немного помята. Домашние штаны тоже одним своим видом вызывали ассоциацию с мягкостью. Хината с опаской покосился на Льва. В глазах того горела тоска и невыносимая нежность, и у рыжика заныло в груди. «И Кенма видит это каждый день?..» Он впервые задумался о том, что и для «той стороны» это все тоже может быть непросто. Уж если ему, постороннему в этой истории, так тяжело на это смотреть…
— Увидимся завтра, — скомканно произнес Лев, и, слегка поклонившись Кенме, коснулся плеча Хинаты и развернулся, быстро скрываясь за поворотом.
В доме тоже оказалось очень уютно. Хината признался, что несмотря на ужин в кафе, он немного проголодался, и Кенма с доброй улыбкой предложил ему поесть.
Они сидели над тарелками, переговариваясь ни о чем, когда Хината решился.
— Слушай, Кенма… Я хотел спросить…
Звонок в дверь оборвал его, и парни удивленно переглянулись. Родители Кенмы работали допоздна, а больше они никого сегодня не ждали. Хината глянул на часы — 20:13.
— Пойду гляну, кто там, — озадаченно произнес Кенма.
Хината последовал за ним — вдруг там кто-то опасный? Вдвоем больше шансов отбиться.
На пороге стоял опустивший глаза в пол Кагеяма, а за его плечом — привычно расслабленный Куроо. Хинате резко захотелось оказаться снова на кухне. От этих визитеров отбиваться он не был готов.
— Один придурок пришел извиниться, — белозубо улыбнулся Куроо, глядя на Хинату и одной рукой заставляя Кагеяму поклониться, ухватив за голову. — Пустите?
Кенма вопросительно покосился на Хинату: мол, тебе решать.
Кагеяма поднял на Хинату виноватый взгляд, и тот со вздохом кивнул.
— Мы поднимемся пока ко мне, позовите как закончите, — тихо произнес Кенма, оставляя двоих из Карасуно в гостиной. Куроо должен был проводить Кагеяму обратно до гостиницы, так что ему придется дожидаться окончания их разговора.
Хината сел на диван, нервно потирая руки. Кагеяма остался стоять, глядя в пол.
— Прости, Хината, — убито произнес связующий, сверля взглядом пол. — Я… разозлился. Я не должен был так говорить.
Хината вздохнул. Фигура Кагеямы выражала собой покаяние и отчаяние, и от этого вида становилось грустно. Хотелось обнять, успокоить, сказать, что не злится… Но он не мог этого сделать. Кроме того, это было бы ложью — он злился.
— Просто скажи, что я сделал не так? Я ведь и раньше мог отвлечься, но ты не… — он не смог подобрать верного слова.
Кагеяма наконец поднял на него взгляд, и Хинату прошило от плескавшегося в нем отчаяния.
— Потому что во время игры ты всегда смотришь на меня! И у нас все получается, а сегодня… — он стиснул зубы, явно удерживая новые злые слова. — Ты отвлекался на игроков Некома. На Льва, да? Не смешивай личное с волейболом, придурок! — почти отчаянно выкрикнул он.
Хината изумленно раскрыл рот. Его только что обвинили… Он ведь не ослышался? Пальцы задрожали от поспешной радости, но Шоё осадил себя.
— Бакагеяма, — с болью произнес он. Кажется, вот и настал этот момент. Разве может стать еще хуже?
А вдругстанет лучше. — Я всегда смотрю на тебя, — тонкие пальцы коснулись сжатого кулака связующего, легко поглаживая. Синие глаза впились в его лицо, и Шоё дрожаще улыбнулся: — Только на тебя. Понимаешь?
Кагеяма выглядел оглушенным. Хината молился, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди — так сильно оно билось о ребра. Он поглаживал пальцами чужую кожу, впитывая в себя ощущения. Это мог быть единственный раз в его жизни. И он бы хотел это запомнить.
Наконец изваяние в виде Кагеямы шевельнулось.
— Ты… Серьезно? — хрипло произнес тот, и Хината ощутил, как его ладони оказались в горячем захвате сильных рук. Эта уверенная хватка опаляла, запуская волну жара по телу. Задрожали колени. И голос.
— Да, — выдавил он. — Не могу не смотреть. Ты такой…
— Блять, Шоё, — выдохнул Кагеяма, и Хинату прошило молнией от звучания собственного имени. А в следующий миг Кагеяма склонился ниже и коснулся его губ своими.
Они оторвались друг от друга спустя несколько бесконечных минут. Оглушенные счастьем, дрожащие от переполняющих чувств. Кагеяма обхватил почти упавшего Хинату за талию, обеспокоенно заглядывая ему в глаза:
— Ты как?
Хината зажмурился и помотал головой. Из глаз брызнули слезы.
— Я не должен был?.. — тоскливо протянул Кагеяма, утирая влагу с горящей кожи.
— Не поэтому… — выдавил Шоё, ухватившись за парня и пытаясь вернуть коленям твердость. — Я просто… Так счастлив.
Хината зачарованно застыл, разглядывая осветившую лицо Кагеямы улыбку. Настоящую — ту, которая так долго у него не получалась.
— Такой красивый, — вырвалось у Хинаты, и синие глаза ошеломленно расширились. Рыжик прекрасно понимал, что пялится, как безумная фанатка, но ничего не мог с собой сделать. Черты лица Кагеямы смягчились, глаза — сияли. И эту улыбку он поклялся себе вызывать на его лице снова и снова.
— Можно еще поцеловать? — нерешительно прохрипел связующий.
Хината счастливо улыбнулся и кивнул. Его губы снова накрыл теплый рот. Влажный язык скользнул в ответное тепло, и парни застонали, прижимаясь друг к другу теснее. Хинате казалось, он горит. От уверенных рук на своем теле, от вылизывающего его рот Кагеямы и того, что это все — реальность, а не влажный сон. Он словно утопающий цеплялся за широкие плечи связующего и не хотел, чтобы все это заканчивалось.
— Кхм-кхм, — раздалось неподалеку, и парни отпрыгнули друг от друга, словно разлитые водой. Кагеяма тут же заслонил собой Хинату, встав между ним и насмешливым Куроо. Темные глаза капитана сверкали весельем. — Простите, что прервал. Услышал тишину и уже решил, что вы друг друга поубивали. А тут вот оно что.
Хината смущенно вспыхнул, а Кагеяма было дернулся, но рыжик схватил его руку, крепко сжимая. Связующий обернулся, и Шоё отрицательно качнул головой. И просиял, когда напряженные плечи парня опустились. Внутри трепетало — они всегда чувствовали друг друга, но сейчас их связь стала будто еще крепче. Они уже едва ли не телепатически общались!
— Дай нам минутку, — сдержанно попросил Кагеяма.
Куроо улыбнулся еще шире и веселее:
— Только минутку. Жду тебя у входа.
Кагеяма развернулся к Хинате и взял его за руки, стоило Тецуро скрыться в коридоре. Он был очевидно взволнован, и это волнение передалось и Хинате.
— Я так и не сказал нормально, — просипел Тобио, нервно облизывая губы. Хината невольно проследил взглядом, как кончик языка исчезает из поля зрения. Губы Кагеямы припухли и привлекательно раскраснелись. С огромным трудом Хината вернул внимание словам связующего: — Ты мне очень нравишься, Шоё. Будешь встречаться со мной?
Хината стиснул руки Кагеямы и отрывисто кивнул, заполошно выдыхая:
— Да. Кажется, ты мне больше, чем нравишься, Т… — он запнулся, но храбро попытался снова: — Тобио.
Связующий стиснул его в крепких объятиях, и Хината был бы даже не против, хрустни у него что-нибудь.
Горячие губы принялись зацеловывать его лицо, и Шоё счастливо рассмеялся, подставляясь под эти сумбурные поцелуи.
— Не хочу уходить, — замер Кагеяма, зарываясь носом в рыжие волосы.
— И я не хочу, чтобы ты уходил, — признался Хината, выдыхая в чужую шею теплый воздух. По коже Кагеямы побежали мурашки. — Но мы завтра увидимся. И нормально сыграем! — с нажимом добавил он.
— Сыграем. Прости, я дурак. Команде следовало бы отпинать меня за такое…
— Перестань, — вывернулся из объятий Хината, заглядывая в виноватые глаза. — Хватит с тебя ссор с командами. И вообще — пойдем, а то Кенма будет до утра меня подкалывать, — смущенно добавил он, и нежно чмокнул своего парня — «Боже, я точно не сплю?!» — в губы.
— Я так и знал, что ты что-то им сказал, — тихо буркнул Кагеяма, но послушно пошел за Хинатой.
Они вывернули из-за угла, и в тусклом свете с лестницы приметили два силуэта, слившихся в один. Хината невольно ухватился за руку Кагеямы.
— Кхм-кхм, — повторил недавнего Куроо мстительный Тобио. Хината бросил на него короткий взгляд — на лице его связующего была та самая ехидная ухмылочка, с которой он обычно зеркалил Цукишиму.
Силуэты распались на взъерошенных Кенму и Куроо. Кодзуме прятал глаза, что-то тихо шипя своему капитану, а Тецуро нахально улыбался в ответ.
— Знал бы, что вы тут заняты — тоже бы задержался, — ехидно протянул Кагеяма.
Кенма закрыл лицо ладонью. Даже в полумраке было видно, что он пунцовый от смущения. Волосы его растрепались, ворот футболки словно спустился еще ниже, а кожа шеи и ключиц раскраснелась. Губы обоих соблазнительно распухли, и Хината невольно коснулся своих. Неужели они с Кагеямой выглядят так же распутно?
— Пойдем, мелюзга, пока я добрый, — хмыкнул Куроо, махнув Кагеяме рукой. Он склонился к Кенме, что-то шепнул ему и, уже не скрываясь, поцеловал его в губы. Кенма отшатнулся, сверля его осуждающим взглядом и краснея еще сильнее. С губ Куроо сорвался смешок. — До завтра, Хината! Надеюсь на отличный матч!
— Да! — вскрикнул от неожиданности парень, и Тецуро по-отечески ласково ему улыбнулся.
Он первым вышел за дверь, а Кагеяма, обувшись и бросив нерешительный взгляд на Хинату, поспешил за ним.
Кенма закрыл за ними дверь и с протяжным обреченным стоном сполз спиной по ней же, закрывая руками лицо.
Хината нерешительно замер, раздумывая, что бы ему сказать.
Но тут его живот издал боевой клич, и парни вспомнили, что так толком и не поели.
Сидя за столом и медленно жуя, Хината постепенно приходил в себя после пережитого. В душе все еще пело от счастья: они с Кагеямой теперь пара! Но подсмотренная случайно сцена заставляла сердце заледенеть. «Что мне сказать Льву? Я не могу его обнадеживать зря».
Хината перевел взгляд на Кенму, что уже отодвинул от себя тарелку, как всегда мало что оттуда съев. Он выглядел растерянным и смущенным, и явно избегал смотреть на Шоё.
— Расскажешь? — тихо произнес Хината. Кенма поднял на него взгляд по-кошачьи настороженных глаз. — Я не осуждаю! Просто…ну…у вас все серьезно?
Кенма изучал его некоторое время, заставляя Хинату нервничать и ерзать на стуле. И наконец заговорил:
— Мы…не обсуждали это.
Хината глупо моргнул.
— То есть…как? Вы просто…целуетесь? — он умолчал о том, что еще знал.
— Ну… — Кенма отвел взгляд. — Не только целуемся.
Хината в напряжении ждал продолжения. Решив, что наверняка именно это и смущает Кенму, он взял в руки палочки и вернулся к еде, давая немного выдохнуть собеседнику. Это сработало.
— Это началось несколько месяцев назад. В какой-то момент после матча мы оказались одни в раздевалке, и он…он меня поцеловал. Так горячо и настойчиво, знаешь… — Кенма покраснел и явно провалился в воспоминания. Шоё невольно улыбнулся. Он понимал его — сам только что пережил подобное, и точно будет с теплом об этом вспоминать. — Мы молча разошлись после этого. Я был напуган.
— Тебе не понравилось? — лукаво склонил голову набок Хината. В груди роились противоречивые чувства. Интерес, азарт узнать побольше, радость от такого влюбленного на вид Кенмы. Но при этом — боль за Льва. По одному лишь виду Кодзуме было ясно, что у первогодки нет шансов.
— Понравилось, даже слишком, — бросил Кенма на собеседника быстрый взгляд и вновь уткнулся в столешницу. — Мы вдруг стали целоваться. Просто там, где оставались одни. Обычно начинал Куроо, но иногда — я. А со временем… Это набирало обороты, и теперь мы занимаемся сексом.
— Но вы не встречаетесь? — изумленно подпрыгнул на сиденье стула Хината.
Кенма поднял на него опечаленный взгляд.
— Я боюсь говорить с ним об этом. Он просто приходит ко мне, и мы это делаем. Сейчас он вдруг тоже… Накинулся с поцелуями. Я так хочу верить, что он не просто…развлекается.
— Но разве Куроо не серьезный парень? — неловко улыбнулся Хината.
— За ним бегают толпы девчонок, — надулся Кенма, становясь похожим на обиженного воробушка.
— Но не он же за ними, — многозначительно наставил на него палочки собеседник.
Кенма озадаченно завис, будто ему не приходила в голову эта мысль. Хината мысленно взмолился о прощении со стороны Льва. Но они оба — его друзья, и было бы честно подталкивать вперед лишь того, у кого есть шанс.
— Просто… Может, вам стоит поговорить? — осторожно произнес Хината. — Может, и он боится.
— Боится? — ошарашенно переспросил Кенма. — Тецу-то?! — Хината улыбнулся в ответ, но Кенма даже не заметил, как назвал парня. — Да он может на площади раздеться и не покраснеть! А уж бояться меня… Мы блин с детства дружим, — вновь недовольно нахохлился он.
— Поэтому и боится, — пожал плечами Хината. — Ты ведь еще и очень независимый. Тебя сокомандники потрогать лишний раз боятся. Ну, кроме Куроо.
— Да? Думаешь? — озадаченно переспросил Кенма. — А мне казалось…
— Просто у тебя другой тактильный порог, — с умным видом произнес Хината. — Поэтому то, что другие назовут «он не дает себя потрогать», для тебя — «они и так слишком часто прикасаются».
— Когда это ты стал таким умным? — хмыкнул Кенма.
— А-а, да это мы как-то обсуждали с Цукишимой, — беспечно отмахнулся Хината. — Он пытался объяснить разницу в нашей тактильности. Вот я и запомнил.
— Ну да, ты очень тактильный, — кивнул Кенма. — Если сравнить — я бы столько не выдержал, — он поежился, и Хината весело рассмеялся.
Вечер вошел в обычную колею. Новым для гостя было то, что Кенма пару раз возвращался к теме Куроо, рассказывая что-то из их совместной истории.
Хината невольно отметил, что ровно такой же взгляд, как у Кенмы, видел буквально сегодня у Кагеямы. Сердце тоненько ныло. Не было никакой надежды — Кенма иносказаниями, но признал, что влюблен в Куроо, и это серьезно. Правда, про Льва ни слова ни сказал, и за это Хината был ему признателен. Он не ошибся в друге — тот сохранил секрет первогодки даже от него. И даже если ему просто стыдно об этом говорить — значит, никому больше и не скажет. Это было не в характере Кодзуме.
Хината заснул на футоне возле чужой кровати прямо во время разговора. Кажется, ему приснились поцелуи Кагеямы.
