Влюбленный в своего семпая

Лев

      Наблюдая, как Хината подбежал к Кагеяме, нерешительно остановившись в самом конце, Лев улыбнулся. Парочка робко поцеловалась под шумные возгласы сокомандников. Ночью ему пришло смс от Хинаты. «Мы с Кагеямой теперь вместе».       Хайба был искренне рад за друга и ошеломлен тем, как внезапно это произошло. Но самые лучшие вещи — как и худшие — случаются, пожалуй, именно так, когда не ждешь.       — Поздравляю вас, — улыбнулся Лев, когда Хината подошел к нему. Друг буквально светился, пружиня на носочках, и улыбался во все зубы — наверняка скоро разболятся щеки.       — Спасибо, — выдохнул тот. В глазах его на миг мелькнуло что-то отстраненное, но быстро пропало. Лев решил, ему показалось. — Сегодня мы вас точно порвем! — воинственно пообещал Шоё.       — Мы вам не уступим, — заразился энтузиазмом Лев.       — Пойдем, — раздался голос Кагеямы. Хайба перевел на него взгляд. Связующий выглядел смущенным и в глаза не смотрел. Он осторожно тянул своего парня за футболку со спины. Неужели старается быть не таким резким после вчерашнего?       — Пора переодеваться.       — Да, точно, — закивал Хината, и махнул другу следовать за ними — будто не они здесь гости. Лев усмехнулся себе под нос от этой мысли.       Раздевалка привычно гудела разговорами, и от сердца отлегло. Вчерашнее отчуждение, оказывается, сильно затронуло первогодку, хоть и случилось все не с его командой.       — Аж дышится легче, да? — словно прочел его мысли Куроо, внезапно оказавшись рядом.       — Капитан, не пугайте! — подпрыгнул на месте Лев, вызывая добрый смех товарищей.       — Извини, не думал, что ты настолько ушел в себя, — рассмеялся Куроо. — Эй, Лев? Ну вот опять! Ау-у! — помахал он рукой перед глазами первогодки и тот отшатнулся, переводя на него испуганный взгляд. — Что-то случилось? — тут же нахмурился он.       — А-ам, нет. Извините, задумался. Все хорошо, — дергано улыбнулся Лев и спешно нырнул в тренировочную футболку. Капитан что-то проворчал про мечтания на тренировке и направился к выходу. Лев с бешено колотящимся сердцем вынырнул из ворота, глядя в стену перед собой. На сетчатке будто выжгли это маленькое темное пятнышко ровно над ключицей капитана. Хайба увидел-то его только потому, что был чуть выше него. Мысль о том, кто оставил эту метку, уже привычной болью прокатилась по сердцу. Он бросил осторожный взгляд на Кенму — тот закончил переодеваться и собирался выйти в зал. Лев стиснул кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладонь, чтобы не натворить глупостей.       Примирившаяся Карасуно была на высоте, и Некома не отставали, включившись в борьбу. Лев глушил боль, яростно отрабатывая полученные пасы. «Это все, что тебе дозволено — пасы от него», — внушал он себе, злясь от этого сильнее.       Под кожей бурлила сила — он впервые использовал ярость и боль как топливо, и судя по взглядам, что касались его кожи, использовал успешно. Даже Цукишиме пришлось попотеть, блокируя Хайбу, а восхищение во взгляде Хинаты и уважение в глазах Кагеямы заставляло самодовольно улыбаться.       Не думать о Кенме и капитане, не думать о том, что самое важное — упущено. Есть волейбол, и есть те, кто счастлив выкладываться на полную. И он тоже этому счастлив.       Краем глаза он заметил, как Куроо потрепал Кенму по голове в благодарность за пас. Пальцы дернулись в неопределенном порыве. «Мяч. Мне нужен мяч». Лев чувствовал, что излучает присутствие на площадке как никогда раньше. И Кенма откликался на него, пасуя чаще обычного. И даже когда Карасуно это поняли, им не всегда удавалось остановить первогодку.       Лев отпил воды, сверля взглядом пол. Они вырвали первый сет, но этим только раззадорили Карасуно. Хината и Кагеяма были в высшей точке взаимодействия, и Лев понимал, что во втором сете эта парочка возьмет реванш. К тому же, в этом быстром и яростном раунде они даже не использовали Тадаши с его коварными подачами. Руки дрожали от желания играть. Но — зачем врать самому себе — это было лишь способом справиться с основной проблемой. Было чертовски больно. Только вот выплескивать боль через игру оказалось куда лучше, чем выпускать ее слезами. Хоть и совсем без них вряд ли обойдется.       — Лев, да ты никак решил оправдать свое имя! — хлопнул его по спине Яку, широко и довольно улыбаясь. — Ты всегда играл с энтузиазмом, но сегодня!.. Продолжай в том же духе, ладно? — сокомандник явно был в восторге.       Хайба перевел на него взгляд и натянул на лицо улыбку:       — Конечно, семпай, положитесь на меня.       — Не переусердствуй, — вдруг ворвался в их разговор почти безразличный голос Кенмы. Лев нашел его взглядом — тот смотрел пристально и изучающе. Пальцы закололо от желания прикоснуться, заправить выбившуюся прядь волос и сжать в объятиях, горячо прося не быть таким равнодушным. Но вместо этого Лев сильнее сжал в руке бутылку и фальшиво улыбнулся:       — Не переживайте, Кодзуме-сан, я рассчитываю силу. Просто продолжайте мне пасовать.       Тут влез Куроо, давая всем наставления и тормоша Кенму, чтобы разработать тактику. Все это время Лев не спускал глаз с Кодзуме, тоскливо думая о том, что он всегда слишком спокоен. Даже когда нервничает или хмурится от досады — он все равно остается собой, без всплесков и крайностей. Но Лев уже видел, каким его делает близость с Куроо, и оттого это нынешнее спокойствие остро показалось ему насмешкой. Поскорей бы новый сет и вновь ударить по мячу со всей силы…       В этот раз матч в пять сетов был отыгран в пользу Карасуно. Хината радостно прыгнул на шею Кагеяме, и тот закружил его под улюлюканье Танаки с Нишиноей, после чего вся команда дружно обнялась, словно не они вчера потерпели здесь поражение и чуть не рассорились меж собой.       Лев мягко улыбнулся — в этом была вся Карасуно, постоянная в своей непостоянности. И при этом — всегда сплоченная, ведь вчерашние события словно не оставили на них никакого видимого следа.       — Поздравляю, — улыбнулся Лев, подойдя к Хинате. Команды смешались, переговариваясь и обсуждая эмоциональный матч. Хайба чувствовал облегчение — выместив эмоции в игре, он ощущал легкость и приятное опустошение.       — Я говорил, мы вас порвем! — подпрыгнул на месте Хината, широко улыбаясь. Он и правда светился. «Смогу ли и я однажды так улыбнуться?» — мелькнула в голове мысль.       — Карасуно держит слово, — подмигнул ему Лев, и они засмеялись. Несмотря на собственные страдания, с Шоё по-прежнему было легко.       — Жаль, пора выезжать, — вздохнул рыжик, оглядываясь на своих. С него практически не сводил глаз Кагеяма, и это даже умиляло. — Я бы еще прогулялся тут у вас, поболтали бы…       — Ничего, мы еще встретимся, — кивнул Лев. — Да и у нас есть наш чат. К слову, жду подробностей вашего воссоединения, — он с улыбкой кивнул на приближающегося Кагеяму. Хината очаровательно покраснел и смущенно кивнул.       Тобио встал рядом с ним, они соприкоснулись плечами, и эта маленькая деталь так громко говорила о том, что они теперь вместе, что сердце Льва сделало кульбит. Тобио почему-то смотрел прямо на него со своим по умолчанию недовольным лицом, а потом неожиданно для всех поклонился:       — Прости, что плохо о тебе думал, — он выпрямился и вновь встретил чужой взгляд своим: — Мне не стоило сомневаться в твоих намерениях насчет Хинаты.       Льву потребовалось несколько лишних мгновений, чтобы понять, о чем он. Улыбка сама собой растянулась на лице:       — Ничего, я тебя понимаю. Береги моего друга, ладно? А обидишь — сам приеду и надеру тебе зад, — угрожающе сузил он глаза, но в голосе звучало веселье.       — Да, разумеется, — серьезно кивнул ему Тобио. Рядом раскраснелся Хината, и нерешительно коснулся его ладони. Кагеяма тут же перевел на него взгляд, адресуя парню все свое внимание, и переплел их пальцы. В сердце Льва снова кольнуло. Хотел бы и он столь же безоговорочной любви в ответ на свою.       Кенма тоже подходил поболтать к Хинате, а Лев обходил его по дуге, чтобы вновь не окунуться в хандру или злость. Зато Куроо не отставал от своего связующего — сейчас они вдвоем что-то рассказывали Хинате, и на лице Кенмы расцветала скромная, но заметная улыбка. «Конечно, ведь он рядом с тобой», — ожесточенно подумал Лев. Эйфория от игры начинала таять, и он отчетливо ощущал себя уставшим и разбитым. Проводить Карасуно — и можно будет пойти домой, чтобы дожить этот день в тишине своей комнаты. И скорей всего все-таки поплакать.