Рисуя себя

Аякс обещал себе, что все изменится сегодня. Он еще не знал, как именно, и даже не знал, что именно это такое «все», но твердо решил, что измениться должно непременно. Он должен был узнать, что именно тяготило Ксавье в последнее время. И вообще — провести с ним хотя бы немного времени. Больше, чем в последние дни, сплошь занятые какими-то глупостями. Еще и это школьное соревнование — в обычное время он был бы приятно возбужден, когда еще можно было безнаказанно воспользоваться своими способностями на полную катушку?.. Кстати, о пользовании способностями. Он почти готов был поверить, что Ксавье втайне овладел укрощением огнем. Иначе как можно было объяснить то, что случилось? Он пытался проведать его с тех пор, но Ксавье каждый раз упорно делал вид, что очень устал. Должно быть, он и вправду очень устал, но делал вид, будто именно это было главной причиной его скоропалительного отчуждения. Аякс уже не помнил, когда тот в последний раз проводил время в их общей компании, когда занимался вместе по вечерам, когда, наконец, просто веселился. Он пытался вспомнить, когда именно Ксавье стал таким странным, и понимал, что не знал точки отсчета. Наверное, он просто ее не заметил, и за это ему должно было быть стыдно. Ведь они с Ксавье хорошие друзья, одни из самых лучших, а друзья должны замечать друг за другом такие вещи. Такие вещи — это, например, когда твой друг вдруг без предупреждения устраивает поджог, а потом говорит, что у него просто помутилось в голове. Но вообще-то, предупреждений было полным-полно, каждый день — целая россыпь новых. И Аякс обращал на них внимание. Но этого было недостаточно. Никто еще ничего не сумел изменить тем, что просто обращал внимание. Нужно было что-то большее. Почему он до сих пор не сделал что-то больше?.. Казалось, что-то отодвигало его прочь, как в кошмарном сне, где чем быстрее ты пытаешься чего-то достигнуть, тем сильнее невидимая сила отбрасывает тебя назад. Только это был не сон. И хоть они были в Неверморе, месте, полном сверхъестественного, едва ли какой-то невидимый психопат занимался тем, что пытался запудрить Аяксу мозги, отвлечь его и пустить по ложному следу. С этим отлично справлялся и он сам. Он обещал себе вернуться к этим мыслям после соревнования. В конце концов, у него была своя команда. И Ксавье был в другой — так что не было возможности понаблюдать за ним пристально в эти непростые часы. Они увиделись только в этот самый день; правда, накануне он попробовал, честно попробовал постучаться к нему в комнату, на что Ксавье сонно ответил, что уже лег. Вот идиот. И как только можно было ему поверить? Люди, которые ложатся вовремя, не выглядят такими изможденными следующим утром. А даже если ложатся, то наверняка видят кошмары, или что-то еще в этом духе. И вообще, когда это Аякс деликатно стучал в его дверь, учитывая, что с некоторых пор… со времен скоропостижной смерти своего соседа Ксавье временно жил один. Аякс должен был вломиться внутрь и помочь, или потребовать объяснений, или… Смерть Роуэна должна была как-то взбудоражить их. Дать понять, что даже в стенах школы может случаться страшное — и даже, вероятно, чаще чем за их пределами. Эта смерть должна была сделать их ближе, более чуткими друг к другу. А вместо этого она лишь заставила Аякса задуматься о том, не попроситься ли теперь Ксавье в соседи. Но эти мысли испугали его, когда он углубился в них, и все пошло наперекосяк. Все пошло наперекосяк — это был буквально девиз их последних дней. Не хотелось бы еще и облажаться в школьном соревновании. Когда команды выходили друг против друга, Ксавье не появлялся так долго, что у Аякса смутно заныло под ложечкой — почему его не было? Неужели что-то опять случилось? Но все-таки Ксавье вышел, и выглядел он неважно. Обычно такой вид случался после того, как Ксавье не спал несколько ночей, охваченный очередным порывом. Впрочем, почти каждому из них их дар досаждал время от времени, хоть они и не готовы были в этом признаться. Чуть позже совсем ненадолго, но все же Аякс успел подумать, будто сегодня был его день. Они с Бьянкой и Кентом обошли почти всех прочих, и он уже готовился схватить главный приз, как вдруг перед ним нарисовался — конечно же, Ксавье. Аякс улыбнулся почти самодовольно — и нет, он вовсе не пытался красоваться. Ну, разве что самую малость. — Ну что, художник, — он даже решил зачем-то поддразнить его, — что ты мне сделаешь? Нарисуешь прямо сейчас очередную свою жуткую картину? — щека Ксавье дернулась. Это было лишнее. Нужно было прикусить себе язык, но Аякс не сумел удержался от бравады перед тем, на кого ужасно хотел произвести впечатление. Уже давно. Ксавье посмотрел на него исподлобья и как будто хотел что-то сказать, но не стал. Не стоило тому смотреть так в упор. Разве он не знал, что так не смотрят на горгон? Аякс просто не мог не воспользоваться этим шансом. Одним быстрым движением он сорвал с себя шапку, и змеи на его голове воинственно зашипели. Ксавье предсказуемо замешкался в движениях, и за единственное мгновение обратился в камень. Аяксу уже некуда было торопиться, и перед тем, как закончить соревнование безоговорочной победой, он насладился несколькими длинными секундами, любуясь на застывшего Ксавье. Когда еще выдастся такой же случай? Надеясь, что никто его не видел, Аякс даже обошел его кругом, притворяясь, будто просто оценивал вероятность неожиданной опасности, прежде чем схватить флажок. Опасности не было. Аякс отправился праздновать с командой, зная, что еще некоторое время Ксавье будет надежно замурован в собственном окаменевшем теле. На которое, к слову говоря, Аякс продолжал поглядывать время от времени. Он надеялся, что со стороны это не было слишком уж заметно. Когда по этому самому телу прошла легкая рябь, означавшая, что уже вот-вот из камня он снова станет человеком из плоти и крови, Аякс подошел поближе. Во-первых, он все же не мог не похвастаться победой. Во-вторых — может быть, насладиться последними мгновениями того, как он мог безнаказанно пожирать Ксавье взглядом. Потом рябь усилилась, каменное лицо снова стало подвижным и живым — правда, едва отличавшимся по цвету от камня, — а затем Ксаьве как подрубленный упал в траву, и это было странно. Бывало, те, кто испытывал на себе взгляд горгоны, некоторое время не могли прийти в себя от этого… специфического ощущения. Но уж точно никто не падал так, словно его ноги опутало невидимое лассо. А если и падал от неожиданности, то, по крайней мере, быстро поднимался. Ксавье продолжал лежать, странно закрывая голову руками, как будто защищаясь от невидимых ударов. В том, что он не притворялся, у Аякса не было сомнений — это не было на него похоже, и не имело никакого смысла. И все-таки он попытался: — Эй, не пугай меня, — он пытался звучать весело, но не очень-то выходило. Потому что он в самом деле был напуган. Строго говоря, он вообще не переставал быть напуган с того самого мига, как увидел из окна комнаты зарево пожара, потому что — каким-то невероятным образом — сразу понял, с кем оно было связано. А ведь он никогда не был провидцем вроде Уэнсдей или того же Ксавье. Тот пошевелился и простонал что-то неразборчивое. По крайней мере, он был жив — уже неплохо. В последнее время случалось… всякое. О чем Аяксу страшно было думать до легкой дрожи в руках. А прямо сейчас у него и в самом деле подозрительно ослабели ноги. Происходило что-то странное. Что-то, чего он никак не мог ожидать. Ксавье медленно сел, все еще закрывая лицо руками, потом медленно развел пальцы и отнял ладони. Он выглядел совсем как обычно — ну, если не считать смертельной бледности и кругов под глазами. Но такое уже бывало с ним, и не один раз. Наверное, бывает со всеми художниками. Аякс всегда был очень далек от искусства. Неожиданный порыв вдохновения едва ли мог удержать его от ночного сна. Разве что мысли о неразделенной любви. К Энид, разумеется. Или вовсе не обязательно к ней. Они с Энид не говорили уже, кажется, несколько дней, и почему-то это его нисколько не беспокоило. Но он опять отвлекся. — Эй, что случилось? — наконец догадался спросить он. — Ты в поря… — Аякс не договорил. И так было очевидно. — Что произошло? — этот вопрос был еще глупее. Он лучше всех знал, что произошло. Он видел это своими глазами — и в каком-то смысле сам все и устроил. Но это было безобидно. Просто воспользовался своими способностями. Правила соревнований Невермора этого уж точно не запрещали. — Я не знаю, — голос Ксавье был слабым, непохожим на привычный, как будто говорил совсем другой человек. — Ты мне скажи. — Ты просто невовремя посмотрел в глаза одной из моих змеек, неужели сам не помнишь? — Аякс протянул ему руку, но Ксавье не взял ее, и Аякс даже на мгновение подумал, что тот просто был слишком зол и обижен. Но кажется, Ксавье просто не видел вытянутой руки. Его взгляд был пугающе стеклянным, как один из стаканов с водой, где от грязной кисточки медленно поднималась к поверхности черная струя. — Да?.. — казалось, будто соревнование и все прочее было сейчас от Ксавье очень далеко, как случившееся много лет назад. Сердце Аякса забилось сильнее от неожиданного страха, который уже долго гнался за ним и наконец догнал. — Кажется. И что было потом?.. — Потом? — тупо повторил Аякс. — Потом ничего не было. Ты окаменел, а сейчас вернулся. Ксавье поднял руки и обхватил ими голову, как если бы пытался сдержать рвущиеся оттуда мысли. Его волосы растрепались из аккуратно собранного хвоста и лезли в глаза. Губы шевельнулись — кажется, он что-то сказал в ответ, но Аякс не расслышал и наклонился ближе, и тогда Ксавье повторил: — Помоги мне уйти отсюда, — сначала Аякс даже не поверил своим ушам. Ксавье просил увести его отсюда. Это значило, что уйти сам он не мог. А еще — что он был в отчаянии, раз признался в этом так быстро, без нелепых попыток доказать обратное. — Да, да, конечно, — выдавил он в ответ. — Положись на меня, — возможно, это звучало странно, учитывая, что в каком-то смысле тот оказался в таком положении из-за него. Он неловко схватил Ксавье за плечи, как бы имитируя дружеское полуобъятие перед теми, кто уже с нескрываемым любопытством начинал коситься в их сторону, и они медленно направились в сторону здания, неловко сталкиваясь бедрами. Увы, но это только еще больше привлекло чужое внимание. По крайней мере, он ясно ощущал, как Уэнсдей сверлила взглядом его спину. Зная Уэнсдей, она наверняка уже сделала для себя какие-то только ей известные выводы — и, вполне вероятно, уже почти готова была начать собственное расследование. С одной стороны, это могло оказаться весьма кстати, раз уж Аякс был бессилен — и похоже, только случайно все усугубил. С другой, именно по этой причине ему отчаянно хотелось исправить все самому. Это было довольно эгоистично по отношению к Ксавье, которому наверняка было все равно, от кого принимать помощь. Вернее, принимать помощь он не любил ни от кого, но прямо сейчас она была чертовски ему нужна. Когда они подходили к его комнате, Аяксу показалось, что Ксавье как-то странно засмеялся — у него мелко задрожала грудь и плечи, потом раздался дробный звук, и он понял, что это стучали зубы, и что смех Ксавье был вовсе не смехом, просто он дрожал так сильно, что это было почти похоже на один из знаменитых приступов Уэнсдей или того хуже. — Тебе холодно? — задал Аякс очередной тупой вопрос, но на всякий случай накинул на его плечи тонкое одеяло. Ксавье отстраненно смотрел на него сквозь завесу волос. Потом покачал головой и спросил странное: — Сегодня правда тот же самый день? — Аякс замешкался в движениях. Это должно было быть шуткой. Просто плохой шуткой. Но разве уж тут до шуток? — Да, конечно. Прошла буквально пара часов с тех пор, как ты… ну, окаменел. Я ведь и раньше делал это с тобой, — это было чистой правдой. Аякс не раз упражнялся в своем даре на тех, кто попадался под руку, в том числе и на Ксавье. Все они довольно быстро возвращались в свои обычные тела и как один говорили о том, что ровным счетом ничего не помнили о часах, проведенных в камне, как если бы они спали очень глубоким сном. — Ты что-то видел? Или чувствовал? — наконец спросил он напрямую. Ксавье наконец оторвал взгляд от собственных пальцев с давнишними, уже, наверное, почти несмываемыми следами краски на них. — Очень длинный кошмар, — он облизал губы, кажется, мало-помалу приходя в себя, но сердце Аякса продолжало лихорадочно биться. Похоже, он, сам того не желая, причинил вред своему лучшему другу, человеку, который был ему особенно дорог… И он никак не мог взять в толк, как именно это случилось. — Если это был кошмар, то что ты видел? — может быть, допытываться было не лучшей идеей, но ведь он должен был понять. Что, если такое случится снова? Аякс никогда не стыдился змей на своей голове, но прямо сейчас ему ужасно хотелось запустить в них руку и как следует дернуть, словно это они были виноваты в том, что случилось. Вместо ответа он услышал что-то вроде стона. Или всхлипа. Или и того, и другого. Это был всего один короткий звук перед тем, как Ксавье снова взял себя в руки — или хотя бы попытался. Но этого было вполне достаточно, чтобы прекратить любые расспросы. — Ладно, знаешь, это не так и важно, — но это было важно, очень важно, просто не в эту самую минуту. И не в этот самый день. Легким толчком в бок он заставил Ксавье лечь — прямо в одежде, прямо поверх постели. — Я понимаю, что сейчас тебе кажется, что ты не сможешь заснуть, но попробуй. Ради меня, — это прозвучало глупо. Как если бы он просил ради себя только для того, чтобы все снова стало хорошо, и груз упал с его плеч. — Я буду рядом. Ну, то есть я имел в виду, если ты этого хочешь, — он вдруг понял, что, вообще-то, Ксавье мог этого и не хотеть. Что, если он подумал?.. — Но я сделал это не специально, — быстро добавил он. — Если вдруг ты считаешь… это не был какой-то хитрый трюк. Я и сам не знаю, что произошло, клянусь, — это наконец вывело Ксавье из его транса: — Я и не думал об этом… до тех пор, пока ты сам не сказал такую глупость, — он наморщил лоб и потер его ладонью. — Но все-таки интересно… это связано с тобой или со мной?.. Ни один из этих вариантов не был приятным. Но в глубине души Аякс поймал себя на том, что опасался того, что это было связано с ним, с его даром, который претерпел вдруг такие жуткие изменения. Он уж точно не хотел бы уметь превращать в камень навечно, как его известные предки. А мысль о том, что его лучший друг все эти несколько часов страдал, запертый в каменном теле… — Что тебе снилось? — если это можно было назвать так. Ксавье шевельнулся, и Аякс заметил, что носком ботинка тот попытался запихнуть что-то под кровать. Это был маленький обрывок бумаги, и даже он, совсем крошечный, казался пугающим страшно перекрещенными черными линиями. Лучше бы Ксавье этого не делал, но было поздно — он выдал себя, и Аякс наклонился и посмотрел в зияющий провал под пологом. Странно, но чернота под ним не казалась черной, она кишела клочками, как крошечными живыми существами, и, как живые, те слегка трепетали — или так казалось в сумраке; а еще казалось, что они придвигались ближе, как бы умоляя обратить внимание на себя, как зов о помощи для того, кто упорно не хочет кричать. — Мне чудилось, что я рисовал, — уже не было смысла отпираться. — И как будто это длилось вечность. И что я… не мог остановиться, — Ксавье посмотрел на свои ладони, и на мгновение Аяксу показалось, что они кровоточили и были покрыты волдырями. Но это длилось ровно одно мгновение, а потом иллюзия — или что бы то ни было — исчезло. — Я могу посмотреть? — спросил Аякс и схватил первый попавшийся лист, не дожидаясь ответа, потому что Ксавье наверняка отказал бы. Но тот молчал. Наверное, знал, что Аякса было уже не остановить. На того уже смотрели с бумажного листа темные круги безжизненных глаз; из ломаных, беспорядочных на первый взгляд линий угадывалось знакомое лицо. — Это ты? Везде ты?.. — Аякс бесцельно поворошил рисунки, и они все были слишком похожи — хоть и не повторялись, и так почему-то было еще страшнее. — Ты их пытался сжечь?.. Но почему? — Я и сжег, — на второй вопрос Ксавье не ответил. Наверное, ответ был слишком очевиден. — Это новые. Новые? Нельзя нарисовать столько всего за пару ночей. Ведь нельзя же? Аякс не был художником и все равно был уверен, что подобное невозможно, если хоть немного спать. Вот черт. Аяксу кажется, будто он только что, наконец, прозрел; конечно, он давно уже знал — что-то не так, но только теперь словно понял это на самом деле, до конца, хотя у него ведь было столько отгадок, было множество знаков, но теперь… они должны были что-то сделать, но в этот самый миг его прозрения и решимости взгляд Ксавье потух, как будто внутри него выключили свет, и он соскользнул с края кровати — словно в бездну, хотя на самом деле Аякс успел поймать его даже прежде, чем он коснулся бы пола.